А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Она положила голову на лапы и умиротворенно прикрыла глаза: дом совсем рядом, родные запахи сочатся из всех щелей, рано или поздно она попадет на свой надувной матрасик у двери…
— Ну ладно, девочка, пойдем, — голос Натальи вывел Туму из приятной задумчивости. — Что-нибудь придумаем по ходу…
Это был крошечный, почти невинный обман: все уже придумано, прямо отсюда они отправятся к метро и купят газету «Из рук в руки», там наверняка должны быть указаны адреса питомников для животных. В крайнем случае можно обратиться в горсправку. Видит бог, она сделала все, что могла, она посвятила чужой собаке сутки, она не оставила ее замерзать на улице.
Да. Адреса питомников — вот ее задача на ближайший час.
— Идем, Тума. Видишь, твоих хозяев нет…
Тума даже ухом не повела. Что ж, придется применить силу.
Наталья ухватила доберманиху за ошейник и тотчас же пожалела об этом. Собака повернула к ней надменную царственную голову и ощерила пасть. Сахарные клыки, способные за минуту перемолоть немудреную человеческую анатомию, закачались в Натальиных зрачках. Все — ночной стылый парк, казан с пловом, место у батареи, — решительно все было забыто. Тума готова разорвать ее на части. И только потому, что Наталья желает ей добра…
— Ну и черт с тобой. Сиди здесь хоть до второго пришествия. А я умываю руки.
Собака отвернулась от Натальи и прижалась головой к двери.
— Скотина неблагодарная, — отступив на всякий случай к лестнице, сказала Наталья.
Странное дело, она вдруг почувствовала себя преданной. Даже собаке наплевать на нее, что уж тогда говорить о Джаве… Собака воспользовалась ее квартирой, чтобы не умереть от голода и холода; Джава воспользовался ею самой, чтобы решить свои сиюминутные проблемы с жилплощадью. Теперь наверняка нашел себе другую женщину, постарше и побогаче. Восточные инфантильные мальчики всегда предпочитают искушенных в житейских бурях женщин… Но почему она, Наталья, позволила себя использовать?
Прилив ненависти — к себе и другим — был таким сильным, что Наталья поспешила покинуть площадку. Но, дойдя до пролета между вторым и первым этажом, остановилась: в конце концов, собака просто продемонстрировала верность хозяевам и родной железной двери Глупо требовать от нее подчинения. Глупо злиться на нее. Есть еще один вариант, который она не учла. Соседи.
Наверняка они знают хозяев. Нужно просто позвонить в любую из двух дверей на этаже. Квартиры 46 и 47. Почтовые ящики с их номерами маячили тут же, в пролете. Одинаковые узкие пеналы с сорванными замками — в их подъезде висят точно такие же.
Почтовый ящик под номером сорок восемь был одним из немногих, украшенных добротным замком. Скорее машинально, чем преследуя какую-то цель, Наталья заглянула в узкую щель: несколько объявлений о ремонте аудиовидеотехники и белый запечатанный конверт. Наталья переползла с верхней щели к нескольким круглым дыркам: ни штемпеля, ни адреса, ни имени на конверте не просматривалось.
Белый конверт сразу же заинтриговал Наталью: вкупе с потерянной собакой и молчащим телефоном все это выглядело довольно загадочно. А письма, даже не принадлежащие ей и покоящиеся в ящиках, на полпути от отправителя к получателю, с детства вызывали в ней священный трепет. Вот и теперь она не смогла противостоять этому трепету. Из кармана пальто была тотчас же извлечена шпилька, которую Наталья таскала с незапамятных времен фигурной прически «гуля учительская». Открывать ящики шпильками она научилась еще в детстве, когда лазила в бабушкин буфет за конфетами «Барбарис».
Воровато оглянувшись по сторонам, Наталья сунула шпильку в крохотное отверстие замка, открыла ящик и вытащила конверт.
Осмотрев конверт со всех сторон, Наталья сразу же нащупала какой-то длинный, скорее всего металлический предмет. Ей ничего не стоило отправить конверт обратно в ящик — и тогда вся ее жизнь вернулась бы в прежнюю колею: ни взлетов, ни падений, меланхоличные девичники на работе, брюзжание старухи Ядвиги Брониславовны, брюзжание Нинон, набор кастрюль с получки, выдергивание первых седых волосков перед зеркалом…
Ей ничего не стоило отправить конверт обратно в ящик, но она не сделала этого. Стрелка на перегоне щелкнула, и поезд ее жизни, громыхая стерильными пустыми вагонами, понесся в неизвестность.
Никогда в жизни Наталья не читала писем, адресованных другим людям. Но это письмо — на нем не было имени, и Наталья, поддавшись внезапному искушению, надорвала его. В ее ладонь тотчас же выскочил ключ с замысловатой бородкой. А в конверте оказался сложенный вдвое листок из блокнота. Настороженно прислушиваясь к звукам в подъезде, она развернула листок.
«Давно пора было это сделать, Дарья. Я был идиотом, я смотрел сквозь пальцы на все твои похождения, на все твои ночные отлучки и телефонные звонки черт знает откуда и черт знает когда. И эта твоя последняя выходка — по-моему, это подло, ты не находишь? А я нахожу. Я нахожу, что сыт по горло. И запомни: я слишком серьезно отношусь к тебе, чтобы позволить вытирать о себя ноги. Ключ от твоей квартиры оставляю, он больше мне не понадобится. Прощай. Денис».
…вытирать о себя ноги. Знакомый тезис. Именно его выдвинула в качестве краеугольного камня мироздания воинствующая феминистка Нинон. Но, похоже, это не только женская проблема. Вздохнув, Наталья дочитала постскриптум:
«Уезжаю в Москву до десятого. У тебя будет время подумать. Если что-то решишь для себя — позвони».
Только теперь она почувствовала себя неловко, как будто подсмотрела в дверную щель сцену из чужой и не слишком счастливой супружеской жизни. Неизвестный ей Денис сообщал неизвестной ей Дарье о разрыве. И оставлял ключ от их отношений в почтовом ящике. Письмо не было рассчитано на широкий круг бесцеремонных свидетелей, но еще не поздно все исправить. Пойти на ближайшую почту, купить конверт и снова опустить его в почтовый ящик…
Наталья присела на ступеньки лестницы и неожиданно почувствовала приступ глухой неприязни к автору письма: оставить ключ от квартиры в сомнительной деревянной утробе, в предательском узком гробу — он действительно был идиотом. А если это письмо вытащила бы не она, Наталья, а какие-нибудь ушлые ребятишки, мастера поживиться за чужой счет? Заходите, друзья мои, и тащите из чужой квартиры все, что ваша душенька пожелает.
Не пойдет. Так не пойдет, господа хорошие.
Нужно подняться наверх и попытаться просунуть записку вместе с ключом под дверь. Самый разумный выход из создавшейся ситуации. И Наталья поплелась на шестой этаж.
Тума, все еще сидевшая на резиновом коврике под дверью, встретила ее как старую, но не слишком близкую знакомую: меланхоличным постукиванием лап по полу. Если таинственный Денис не ошибся с номером почтового ящика, то у Тумы имеются в наличии не хозяева, а хозяйка. И собака принадлежит такой же таинственной, оставшейся за кадром Дарье. И с вероятностью девяноста девяти процентов эта Дарья живет одна, уж слишком откровенен тон письма ее бойфренда. В противном случае он просто отдал бы ключ кому-нибудь из домашних Дарьи (матери, сестре, брату, сводному брату, внучатой племяннице, бабушке, страдающей артритом)… Сделав такие нехитрые выкладки, Наталья решительно сунула ключ в замочную скважину и повернула его. Дверь легко поддалась, и Тума, с радостным визгом проскочив у Натальи под ногами, бросилась в квартиру.
И тут же громко залаяла.
Что ж, сказав "а", нужно сказать и "б". Успокоенная этой нехитрой формулой, Наталья последовала за доберманихой. И закрыла за собой дверь.
…Стоя в чужой прихожей, Наталья деликатно кашлянула.
— Простите, ради бога… Но ваша собака… Она потерялась. И я привела ее… Я звонила…
Никакого колебания воздуха. Квартира молчала. Даже Тума, скрывшаяся в недрах комнат, не подавала признаков жизни. Наталья присела на краешек пуфика, стоявшего под зеркалом в дорогой, красного дерева, раме, и осмотрелась.
Живут же люди!
Это вам не коммунальный рай с корытами и лоханками, подвешенными на крюках к потолку. Прихожая тускло поблескивала деревом, отражаясь в отделанном под мрамор полу. Прямо против Натальи, в незакрытом шкафу, висели дубленка, шуба и длинный плащ на малиновой подкладке. Только на пуговицы от этих вещей, только на малиновую подкладку Наталье пришлось бы горбатиться несколько месяцев. Вот какая женщина была необходима Джаве! Он неплохо бы смотрелся рядом с шубой и дубленкой и эффектно подносил бы зажигалку к дорогим сигаретам владелицы плаща. Стараясь не совершать лишних движений, Наталья скосила глаза вниз, на полочку для обуви: высокие сапоги с острыми носами, короткие сапоги с тупыми носами, ботинки на шнуровке — мечта рэпера из помоечного Бронкса, мягкие замшевые туфли, еще одни туфли, с квадратными каблуками и умопомрачительным количеством металлических пряжек, — филиал дорогого обувного магазина, да и только.
Вся эта вываленная в прихожей роскошь произвела на Наталью магическое впечатление. А последовавший за этим приступ острой женской зависти был так силен, что Наталья хмыкнула.
— Надо же, как выросло благосостояние советского народа!..
Она достала из конверта листок и с выражением прочла:
«Я был идиотом, я смотрел сквозь пальцы на все твои похождения, на все твои ночные отлучки и телефонные звонки черт знает откуда и черт знает когда». Действительно, ты был идиотом… Судя по прикиду, твоя подружка — крутая горизонталка, парень!..
Смелое предположение, если учесть, что на сленге приснопамятного журнальчика Нинон «Pussy cat», горизонталками назывались самые обыкновенные проститутки. Наталья очень долго не могла понять этимологию этого слова, пока Нинон не объяснила ей, что «горизонталки» — это женщины, которые зарабатывают на хлеб исключительно лежа в койке, в горизонтальном положении.
Ее голос, сразу же растворившийся в пустом пространстве квартиры, придал Наталье неожиданную уверенность. Если уж совершать безумные поступки — то надо идти до конца. И почему бы вообще не объявить сегодняшний вечер вечером безумных поступков?
Все еще не веря в собственный, так неожиданно проклюнувшийся авантюризм, Наталья закрыла входную дверь на цепочку (чтобы хозяйка, если она вдруг появится, дала ей время оправдаться) и сняла сапоги. Сапоги Наталья купила прошлой осенью за умопомрачительные по ее понятиям деньги, но теперь, рядом с роскошной обувью владелицы квартиры, они показались ей бедными провинциальными родственниками из недр Нечерноземья.
Подумав секунду, она облачилась в комнатные тапки (размер ноги совпал идеально!) и решительно направилась в сторону комнат.
Комнат было две, смежные, побольше и поменьше. Первая — побольше — служила кабинетом и гостиной; вторая — поменьше — спальней. Наталья решила оставить спальню на закуску и принялась за изучение кабинета.
Евростандарт, не иначе. Причем евростандарт, выполненный по индивидуальному проекту. Ничего лишнего, строгость и изысканная простота. Два высоких узких окна были затянуты жалюзи, но открыть жалюзи, чтобы рассмотреть пейзаж, Наталья так и не решилась. Одна из несущих стен была сломана, и гостиная плавно перетекала в кухню, отгороженную от любопытных глаз длинной стойкой. У стойки стояло несколько круглых высоких стульев, и Наталья с трудом подавила в себе желание подойти к этому импровизированному бару и заказать себе двойной мартини со льдом (кажется, именно об этом напитке мечтают все кинодивы). Над стойкой в специальных гнездах висели бокалы (шик!); на стойке стояло несколько дорогих бутылок с дорогим пойлом (блеск!). А в нише рядом возвышался смахивающий на небоскреб холодильник с красно-синим видом Манхэттена на дверце (красота!).
Только теперь Наталья поняла, как голодна. Почему бы и не поужинать после трудов праведных?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61