А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Обещай мне, что не станешь с ним связываться.
Зазвонил телефон.
– Это тетя, – сказала Энни. Кит поднял трубку:
– Да?
– Мне показалось, я видел свет в твоем доме. Как добрался назад?
– Кто это?
– Офицер Уорд. Проверяю, забрался ли ты назад в свою нору.
– Забрался. Для одного вечера с меня развлечений хватит.
– А мне так нет. Мне сегодня скучно.
– Ну, я вас развлекать не буду.
Энни привстала и приложила ухо к трубке. Кит отвернулся от нее и проговорил в аппарат:
– И не звоните сюда больше. – Он повесил трубку.
– Кто это был? – спросила Энни.
– Из автомагазина.
Она глянула на него и только собиралась что-то сказать, как телефон зазвонил снова. Кит поднял трубку.
– Да?
Женский голос с немного старомодным, характерным для Среднего Запада акцентом спросил:
– Мистер Лондри?
– Слушаю вас.
– Это миссис Синклер, тетя Энни Бакстер.
– Да, мадам.
– Энни говорила, что может заехать к вам на минутку по пути домой.
Кит улыбнулся, почувствовав, с каким внутренним напряжением говорит тетя Луиза.
– Она заезжала даже меньше чем на минутку, миссис Синклер, – ответил он. – Мы разговаривали с ней о ценах на зерно через экранную дверь не дольше пятнадцати секунд…
Кит почувствовал, как его ущипнули за руку, потом услышал приглушенный смех Энни и ее голос:
– Прекрати!
– А потом она сразу же уехала домой, просто молниеносно, – продолжал Кит.
– Я так и подумала, что она должна быть сейчас где-то на пути домой, и так и ответила мистеру Бакстеру: он мне звонил, разыскивал ее. Я сказала, что она скоро будет уже дома.
– Наверняка, миссис Синклер.
– Очень приятно было с вами побеседовать, мистер Лондри. Будьте осторожны.
– Обязательно, миссис Синклер. И спасибо вам за звонок. – Кит повесил трубку.
Энни перекатилась, улегшись на него сверху, и прижалась своим носом к его:
– Какой ты смешной!
– И твоя тетя тоже. Она в курсе?
– Самую малость. Пришлось прихватить для нее настойку на одуванчиках, когда я к ней заезжала. – Энни рассмеялась, поцеловала Кита, потом скатилась с него и встала. – Надо ехать.
Обнаженная, она вышла из комнаты, и Кит услышал, как в ванной зашумела вода.
Кит тоже встал с постели. Одевшись, он засунул под рубашку «глок».
Вернулась Энни и проговорила:
– Не провожай, не надо. – Она подобрала с пола свои одежки и бросила их на кровать. – Не хочется одеваться. Хочу оставаться голой – целую ночь, целую неделю, и чтобы все время с тобой.
– Я не против.
Она нацепила бюстгальтер, надела свитер, потом, усевшись на постель, стала натягивать трусики и чулки.
– А ты по-прежнему одеваешься сверху вниз, – заметил он.
– А разве другие не так? – Она натянула джинсы, всунула ноги в туфли. Встала. – Порядок. Проводишь меня вниз?
– По-моему, джентльмен просто обязан это сделать.
Пока они спускались по лестнице, рядышком и держа друг друга за руки, Энни искоса поглядывала на него, потом спросила:
– Тебе верится, что все это на самом деле?
– С трудом.
– У меня такое чувство, будто я вернулась назад, в молодость. Я ничего подобного не испытывала с тех самых пор, как… ну после тебя.
– Да ты просто молодец.
– Нет, я серьезно. У меня до сих пор сердце колотится и ноги как ватные.
– И лицо раскраснелось, и глаза горят. Будь осторожна, когда доберешься домой.
– Ой… – Она закрыла лицо руками. – Буду. Господи, ты думаешь…
– Просто восстанови по дороге в памяти, как и о чем ты говорила весь вечер с тетей Луизой, что вы делали. Пока доедешь, все будет в порядке.
– Ладно… – Она рассмеялась. – А что, если у меня по ногам еще что-то течет?
Кит тоже улыбнулся. Он хорошо помнил, как ему всегда нравилась в ней, внешне такой строгой и правильной, эта ее способность иногда совершенно неожиданно выдавать нечто грубое, шокирующее.
Они подошли к выходу из кухни, Энни приоткрыла дверь.
– И что же мы будем теперь делать, Кит?
– Скажи, чего ты хочешь, а я сделаю.
– Ты меня любишь?
– Ты же знаешь.
Она улыбнулась.
– Как я в постели, неплоха? Ой, сама не верю, что могла спросить такое. Пока. Я тебе позвоню.
– Погоди. – Он придержал ее за руку.
– Мне пора ехать.
– Я знаю. Но… подчиненные твоего мужа иногда следят за моим домом.
– О-о…
– Они не видели, как ты приехала, потому что в то время их здесь не было. Скорее всего, они поехали вслед за мной, когда увидели, что я уезжаю. Сейчас я отправлюсь первым, и если тут кто-то есть, они снимутся за мной. А ты подожди тут минут десять, потом уезжай.
Она постояла молча, пораженная, потом проговорила:
– Но ведь это ужасно… – Энни подняла на него глаза. – Извини Кит. Но я не могу подвергать тебя…
– Ты тут ни при чем. Это он все устраивает. И для меня это не проблема, я могу с ней справиться. А вот сумеешь ли ты ?
Она кивнула:
– Ради тебя – да.
– Ну, вот и хорошо. Так, значит, запомни: ты провела весь вечер у тети Луизы. Держись этого объяснения и не отступай от него ни в коем случае, что бы он ни говорил.
Энни кивнула.
– Ты на чем ездишь? – спросил он.
– «Линкольн-континенталь». Белый.
– Через десять минут.
– Будь осторожен, Кит.
Он вышел, сел в свой «блейзер», помахал ей рукой и тронулся по дороге, что выводила на идущее мимо дома шоссе. Там он свернул в сторону города и проехал еще несколько миль, пока не добрался до первого перекрестка; тут Кит остановился.
Фар позади не было видно, поэтому, немного постояв, он двинулся дальше. Он заметил какой-то полуразвалившийся амбар, выключил фары и свернул с шоссе на проселок, что отходил в сторону амбара – там он загнал свой «блейзер» за груду обвалившихся бревен.
Кит вышел из машины и стал наблюдать за дорогой. Минут через пять он увидел свет фар, приближавшихся с той стороны, где находилась его ферма. Он присел за кустом и стал ждать.
Мимо него на большой скорости пронеслась машина, но он успел разглядеть, что это был светлый «линкольн-континенталь».
Он подождал еще минут десять, потом возвратился к «блейзеру» и поехал домой.
Полной уверенности в том, что Энни в безопасности, у него не было; но если Бакстер станет ее расспрашивать и она будет твердо придерживаться своей версии, то все должно завершиться благополучно.
У него возникло какое-то не понравившееся ему чувство: что все происходящее доставляет ему удовольствие, приятно возбуждает его. А впрочем, что тут особенного? То, что умеешь делать лучше всего, всегда и нравится.
Он ни минуты не сомневался в том, что и Энни этот элемент интриги тоже доставлял максимальное наслаждение. Она и раньше была такой, еще в те времена, когда им приходилось искать малейшую возможность и место, чтобы заняться любовью. Опасность всегда заводила ее, ей нравилась сопряженная с этим романтика, она любила запретные плоды, которые, как известно, всегда слаще.
И тем не менее сегодня он увидел у нее в глазах самый неподдельный страх. Она всегда была смелой, мужественной, дерзкой, готовой идти на риск. Но когда, если тебя поймают, рискуешь не исключением из школы и не тем, что тебя запрут дома, а возможностью оказаться избитым или даже убитым, все удовольствие от риска куда-то испаряется. Кит понял, что ему надо что-то решать, и решать быстро.
Он опять припомнил минувший вечер, их любовь, их последующий разговор в постели и окончательно убедился, что они снова вместе. Каждый из них прожил свою жизнь и очень многое пережил за все эти годы; и теперь вопреки всем обстоятельствам, всем трудностям и преградам они оказались-таки в его прежней спальне, в объятиях друг друга. Тело и душа Кита испытывали удовлетворение, плоть дрожала от приятного возбуждения, сердце пело, он пребывал в радостно-приподнятом настроении. Впервые за долгие недели, даже месяцы Кит Лондри чувствовал себя счастливым и улыбался.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Клифф Бакстер приехал на работу с раннего утра и сразу вызвал к себе в кабинет Кевина Уорда.
– Ну, как там вчера вечером все прошло в церкви Святого Джеймса? – поинтересовался он.
Офицер Уорд откашлялся и ответил:
– Н-ну… там был полный зал.
– Вот как? Номера переписали?
– Н-ну… некоторые.
– Некоторые ? Мать вашу, что значит некоторые ?
– Шеф… там этот тип… Лондри…
– Ну?
– Э-э… он был там…
– Да? Меня это не удивляет.
– Так вот… он нам… как бы это сказать… помешал.
– Что ты хочешь сказать, черт возьми?
Уорд снова откашлялся, прочистив горло, а потом рассказал шефу о том, что произошло накануне, стараясь, естественно, изобразить все в наилучшем для себя и своих коллег свете; но шеф Бакстер все равно остался явно недоволен.
Пока Уорд рассказывал, Бакстер слушал его, не перебивая. Наконец, когда полицейский закончил свой доклад, Бакстер заявил:
– То есть ты хочешь сказать, Уорд, что этот тип вместе со стариком проповедником, вдвоем всех вас оттуда просто выставили?
– Н-ну… это же все было на территории собственности того священника, и все такое… а потом, если бы там был один только Лондри, мы бы ему, конечно, всыпали, а так…
– Заткнись, черт побери. Ну, ладно, давай мне список владельцев тех номеров, которые вы все-таки сумели переписать, пока я тебя не выгнал отсюда.
– Слушаюсь, шеф.
– И катись куда подальше, чтобы я тебя не видел. Немного погодя съездим к этому Лондри домой.
– Слушаюсь, сэр. – Уорд встал и направился к двери.
– В следующий раз, если опять не выполнишь того, что тебе поручено, – проговорил Бакстер, – смотри, придется тебе вернуться к своему папочке и торговать с ним удобрениями.
– Шеф, – сказал, немного поколебавшись, Уорд, – если бы вы были с нами, все могло бы получиться иначе. Ведь все-таки то, чем мы там занимались, было незаконно и…
– Катись к чертям отсюда!
Уорд вышел.
Клифф Бакстер посидел какое-то время за столом, безучастно глядя в стену перед собой. Он понимал, что привычный ему порядок вещей начинает разваливаться. Клифф взглянул на фотографию Энни, что стояла в рамке у него на столе.
– Сука, – прошипел он.
Он еще посидел, глядя на снимок и вспоминая вчерашний вечер. Она вернулась домой позже него, он сидел и дожидался ее на кухне. Они почти ни о чем не разговаривали: Энни сразу же отправилась спать, сказав, что у нее болит голова. Он же пошел проверить телефон в ее машине: она не отвечала вечером на его звонки. Однако телефон работал отлично. Хотя с этими аппаратами в машинах никогда не знаешь, что и в какой момент они могут выкинуть. С другой стороны, какая-то она вчера вечером была все-таки странная, надо было бы на нее малость поднажать. Но сперва он должен кое-что предварительно для себя перепроверить: Клифф хорошо усвоил, что задавать вопросы следует не раньше, чем когда ты уже сам знаешь все ответы.
Где-то в глубине сознания у Клиффа Бакстера давно сидела крайне важная мысль: его жена умнее, чем он сам. Но, как он имел возможность убедиться, и не раз, умные люди иногда оказываются слишком уверенными в себе и чересчур самонадеянными; они бывают убеждены, что уж их-то дерьмо не воняет. Клифф утвердительно кивнул самому себе и проговорил:
– Тетка Луиза. Что-то давненько я к ней не наведывался.
Клифф Бакстер глянул на часы: было семь утра. Он снял трубку телефона и набрал номер.
– Да-а… – раздался сонный голос Тима Ходжа, начальника спенсервильской почты.
– Привет, Тим, я что, тебя разбудил?
– Д-да… кто это?
– Кончай дрыхнуть, работать пора, люди новостей заждались.
– А-а… привет, шеф, как дела?
– Это я хочу от тебя услышать.
– А-а… – Тим Ходж откашлялся. – Ну… да, съездил я вчера в эту церковь Святого Джеймса…
– Попробовал бы ты не съездить. Ну и что там было?
– Э-э… дайте припомнить… они… народу там собралась тьма-тьмущая…
– Это я знаю. Мое имя там упоминали?
– Д-да… да, упоминали. Честно говоря, даже много раз.
– Давай, Тим, выкладывай, – кивнул Бакстер, – я человек занятой. Кто, что, где, когда и как, во всех подробностях.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50