А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Правда — это такая вещь, которая приводит к разочарованию, — сказал Джоунс. — Ты говоришь, но никто тебе не верит, и ты начинаешь обманывать. Сегодня утром я говорил тебе правду, и у меня было чувство, что ты был на полпути к тому, чтобы в нее поверить. Это и отличает тебя от других.
— Какую правду?
— Я говорил тебе, что не знаю, кто давит на достопочтенного Джеймса Рэмси и других отцов города, и что не было никаких слухов, которые пролили бы хоть какой-нибудь свет на это дело. Ты поверил мне, не так ли?
— Да.
— Однако ты не поверил Джонни, не правда ли? Тебе не нравится, как он себя ведет, не нравится, когда он обращается к нашей молодежи с призывом самим добывать оружие, подстрекает нас поджечь Мэдисон-сквер-Гарден, или Колумбийский университет, или Грейс-Меншен. Для тебя все его мысли — черные и опасные, и, если бы ты мог, ты направил бы всю свою силу на то, чтобы уничтожить его.
— Я думал об этом, — сказал Питер. — Я совершенно серьезно и искренне думал об этом пять минут назад.
Джоунс ухмыльнулся:
— Вот видишь, Джонни, я же говорил тебе, что он — честный человек.
— А я бы раскромсал его на кусочки, даже не задумываясь о том, поможет ли это нам, — сказал Спрэг.
— Это к вопросу о любви, — продолжал Джоунс. — Теперь обратимся к проблеме помощи. Нет, мы не просим ничего бесплатно, приятель. Хотя все мы очень разные люди, но давно уже перестали просить. Точнее сказать, мы считаем себя очень разными, потому что Джонни и я мыслим неодинаково, но идем к одной и той же цели и по одному пути. За многие годы просьбы не привели ни к чему, поэтому теперь мы требуем и добьемся своего тем или иным путем: моим или Джонни.
Питер поднес зажигалку к сигарете, руки его слегка подрагивали.
— Я не спал вот уже восемнадцать часов и умираю от усталости, — сказал он. — Не вижу смысла в том, чтобы слушать высказывания о платформе вашей партии. Вы чего-то хотите от меня? Тогда просите или требуйте.
— Вначале мы кое-как расскажем, — сказал Джоунс. — Прошлой ночью в Юнион-сквере был митинг протеста.
— А разве в последнее время бывают какие-то другие митинги?
— Я как раз пришел с такого, — сказал Спрэг, сверкнув очками.
— Ты хочешь спать, Стайлс? Тогда бросай свои шуточки, — сказал Джоунс. — Ты знаешь о митинге протеста. Дик Симс был там. Он шел именно оттуда, когда эти подонки набросились на него. Так вот, мы кое-что узнали. Митинг проходил в старом рабочем клубе. Основным докладчиком был наш друг Джонни, а когда Джонни говорит, митинг длится долго. Это было похоже на старомодное собрание членов секты возрождения веры, только кровожадное. Большинство слушателей одобряли Джонни, но в самом начале было несколько выступлений с критическими замечаниями, с одним из них выступил Ричард.
— Он призывал сидеть на заднице и ждать, когда белый бросит нам корку хлеба, если будет в настроении сделать это, — заметил Спрэг.
— Ричарда освистали, — продолжал Джоунс, — потому что прошлым вечером настроение аудитории в большей степени соответствовало речам Джонни: поджечь ближайший госпиталь, в котором не все служащие чернокожие.
— Полегче на поворотах, Натан, — посоветовал Спрэг.
— Не угрожай мне, Джонни. Я тебе нужен. Я нужен тебе, чтобы произнести надгробную речь, когда придет время. Позволь мне дальше рассказать о Ричарде. Так вот, на митинге он проиграл, зато Джонни был в прекрасной форме и продолжал выступать даже после часу ночи. Ричард сидел между мной и нашим общим другом. Он сказал этому другу: «Думаю, надо позвонить Мэриан, а то она будет волноваться. Она вообще не хотела, чтобы я шел на этот митинг». Ричард встал и пошел в холл, где находились старые телефонные будки. Наверное, компания уже устала чинить их, потому что, где бы ни проходили подобные митинги, всегда находится кто-нибудь, кто разобьет перегородки или вышибет дверь будки.
Короче говоря, после того, как Ричард вышел на несколько минут, наш общий друг решил направиться в мужскую комнату: видимо, ораторское искусство Джонни подействовало на его мочевой пузырь. Когда он спустился в холл, то увидел, как Ричард выскочил из телефонной будки и помчался по улице так, словно за ним гнался сам дьявол. Почти в это же самое время — буквально через несколько секунд — из соседней будки вышел белый. Он оглянулся и, увидев мелькнувшую одежду удаляющегося Ричарда, крикнул. Трое белых парней, стоявших за автоматом с сигаретами, подбежали к нему. «Этот черномазый ублюдок слышал, о чем я говорил!» — прокричал парень своим друзьям, и все четверо побежали вслед за Ричардом. Тем временем наш общий друг вернулся на митинг и с энтузиазмом продолжал слушать Джонни, призывавшего сжечь собор, однако у него не оказалось смелости на то, чтобы побежать вслед за теми, кто погнался за Ричардом. Позже, когда до него дошла новость о случившемся, наш общий друг сказал сам себе: «Я бы узнал того парня, который вышел из соседней телефонной будки». Набравшись храбрости, он пришел к нам. — Джоунс замолчал. — Мы даем тебе эту информацию, мистер Стайлс.
— И вы дадите мне этого общего друга, который сможет посмотреть несколько фотографий?
— Да, сможем.
— Есть еще один маленький мальчик, который думает, что смог бы опознать этого человека, — сказал Питер. — Он предполагает, что видел его лицо на одном из снимков, и собирается просмотреть их еще раз. Если ваш общий друг опознает то же лицо…
Джоунс посмотрел на Спрэга. Гигант в бейсбольной кепке на мгновение заколебался, но затем сказал:
— Мы сделаем это.
— Вы что, так же, как и я, хотите найти убийц Ричарда Симса?
— Особенно потому, что они — белые, — заметил Спрэг.
— А теперь я перехожу к тому, чего мы хотим от тебя, — продолжал Джоунс. — Вернемся к началу нашего разговора. Мы хотели бы узнать — а ты мог бы это сделать сам или через своего друга, августейшего окружного прокурора, — возможен ли такой вариант, что телефонный «приятель» Мартина Северенса звонил ему примерно в то же время, когда Ричард выбежал из будки?
Питер почувствовал, как замерло у него сердце.
— Вы полагаете, что не «Власть — черным» стоит за этим вымогательством?
— Так об этом и ведем речь! — заорал Спрэг, словно его прорвало изнутри. — Я точно это знаю. Я — «Власть — черным» в этом городе! Думаешь, я стал бы просить десять миллионов баксов, если бы держал за горло городские власти? Да нам для жизни нужно в сто раз больше! Кто-то использует нас, приятель, чтобы совершить свое поганое убийство.
— Использует нашу нищету, наш гнев, наше разочарование, — спокойным голосом продолжил Натан Джоунс. — Может быть, они получат добычу, может быть, и нет; может быть, разнесут город на куски, а может быть, и нет. Однако, когда это выйдет наружу, чернокожие в этом городе, да и во всей стране, прочувствуют ответный удар белых, с которым мы, честно говоря, пока не готовы справиться.
— Мы так же, как и вы, — сказал Спрэг, — хотим остановить этих людей, поэтому помоги мне, и если я найду их, то разорву на мелкие куски и положу их мясо на витрину универмага «Мейси». Пусть мне снимут скальп заживо, но я сделаю это!
Питер загасил сигарету в пепельнице на столе. У него болели глаза, болела каждая мышца. С огромным усилием он сосредоточился. То, о чем они говорили, не имело отношения к борьбе чернокожих за свое существование и воспринималось с трудом. И все же что-то не сходилось.
— Вам известно, что случилось с Мэриан Симс? — спросил он.
Джоунс медленно кивнул.
— Мы знаем то же самое, что и ты, — не больше, — ответил он.
— Но эти подонки из отеля знают, — сказал Спрэг. — Мы о них позаботимся позже. Сейчас у нас есть дела поважнее, чем поиски белой девушки, испортившей жизнь хорошему человеку.
— Это, конечно, дичайшее предположение, — сказал Джоунс, — но если Ричард слышал, как тот белый разговаривал с Северенсом, и если твой мальчик и наш общий друг смогут опознать фотографию, тогда, возможно…
— Вы говорили об этом мэру на недавней встрече? — спросил Питер.
Спрэг фыркнул:
— Думаешь, они прислушаются к версии, по которой виновным может быть кто-то другой, а не мы? Мы ведь главные злодеи и сегодня, и во все времена, не так ли? По их мнению, мы просто стараемся указать пальцем на кого-то другого, разве не так? Мэр — хороший человек, золотое сердце, стальная челюсть, но каша в голове.
— Сейчас он способен воспринимать только факты, — сказал Джоунс. — Он совсем потерял голову от страха.
— Совершенно справедливо.
— У нас есть своя версия, — продолжал Джоунс. — Ты получишь ответ на наш вопрос, и это поможет нам. Если ваш мальчик и наш общий друг смогут опознать фотографию… — Он пожал плечами. — Мы сможем сделать дело вместе.
Питер взял со стола телефонную трубку и набрал домашний номер Джерома Маршалла. Бетти Маршалл соединила его с мужем.
— Я хотел попросить тебя сделать кое-что, Джерри, — сказал Питер, — пока безо всяких объяснений.
— Выкладывай.
— Не мог бы ты узнать у Северенса, когда ему звонили в последний раз? Меня особенно интересует, не могло ли это быть примерно в половине второго сегодня утром.
— Мне не нужно его и спрашивать, — сказал Маршалл. — Как только ему звонили, Северенс сам связывался со мной. Подожди, я посмотрю; записная книжка лежит у меня в кармане. Я знаю, что ему звонили сегодня примерно в полдень. Он был в парилке, а потом принимал массаж. Теперь дальше. Перед этим был звонок во вторник во второй половине дня, в двадцать минут пятого. Северенс был в своем офисе.
— Сегодня рано утром звонка не было?
— Нет. А что происходит, Питер?
— Расскажу при встрече. Еще одно: у меня есть кое-кто, кто хотел бы посмотреть те фотографии, которые вы будете показывать Тимми Фэллону. Это негр.
— Ты говоришь так, как будто не отдыхал, а работал.
— В каком-то смысле так и есть.
— Эти снимки Пайк принесет домой к Фэллонам. Может твой человек прийти туда?
— Подожди. — Питер прикрыл ладонью трубку и спросил Джоунса, может ли их общий друг подойти к квартире Фэллонов в ближайшее время, — это рядом.
— Он может быть там через пять минут, — сказал Джоунс. — Он сидит в машине, которая стоит в конце квартала. Мы доставим его.
Питер снял руку с трубки.
— Он сможет быть там, когда вы скажете. В пределах пяти минут.
— Я скажу Пайку, чтобы он позвонил тебе, когда придет к Фэллонам. Ты напал на какой-то след, Питер?
— Кажется, да, — ответил Питер, — а может быть, и нет.
— Этого нельзя сказать по телефону?
— Что-то вроде того. Я свяжусь с тобой.
— У тебя неприятности?
— У кого их сейчас нет? — ответил Питер. — Нет, у меня все в порядке. — Он положил трубку и посмотрел на Джоунса и Спрэга. Две пары черных очков пристально уставились на него.
— Не совпадает? — спросил Джоунс.
— В то время, о котором вы говорили, звонка не было, — сказал Питер.
— Черт возьми!
— Но еще остаются фотографии. Вы можете опознать их.
— Какого черта Ричард побежал? — спросил Джоунс, обращаясь скорее к себе, чем к Питеру. — Почему не вернулся в зал, где были его друзья?
— У него не было друзей в зале, — сказал Спрэг. — Прошлая ночь была моей, парень. — Он воздел свои огромные длинные руки над головой. — Это ты, о Боже, ее остановил!
Питер как зачарованный смотрел на него. Этот чернокожий гигант, которого пресса сравнивала со зловещим факелом, готовым предать города страны огню, обращался к Богу!
Натан Джоунс стоял в дверях.
— Прости, что отняли у тебя время, Стайлс, — сказал он. — Мы надеялись, что сможем получить ответ, и быстрее всего сделали это через тебя. Я понял, что ты доверяешь окружному прокурору?
— Я давно его знаю. Его поддерживают обе политические партии. Он не политик в привычном смысле этого слова. Ваши люди, вероятно, тоже делали на него ставку. Как он котируется у вас?
— Выше среднего белобрысого, — сказал Джоунс с усталой улыбкой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25