А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

А она тык ему локтем в живот: Подожди, Вовочка еще не спит. Выждал мужик еще пятнадцать минут. И опять в живот получил. Наконец, добрался он до бачка, стал бутылку открывать, а она возьми и стрельни! А Вовочка кричит матери из своей комнаты: Ну что, довыпендривалась? Папка в туалете застрелился!
– Ну и хам же ты, «трешка», – покачал я головой. Анекдот вне всякого сомнения перешел в биомашину от Чернова-2. А к нему от меня.
– Неправда твоя, начальник! – возразила «трешка». – Я не хам, я – все вы вместе взятые. И потому я даже не мужчина и не женщина, я не голубой и не зеленый, я не мальчик и не муж, я – все вы! Посмотрите на себя со стороны и содрогнитесь, встретившись глазами с ничтожными обывателями! Чем вы занимаетесь? О чем вы думаете? Вы пьете и трахаетесь, трахаетесь и пьете... И думаете только об этом...
– Ты нам мораль не читай, – рассердился я. – Мы тебя не затем собрали. У нас тут черт те что творится, а ты турусы на колесах разводишь. – Ты лучше скажи, что это за странные дырки появляются на тарелках и прочих местах?
– Да... – вздохнула «трешка». – Это вопрос серьезный и как-то связанный с появлением копов... Знаете что, суньте-ка тарелку в анализатор, он стоит в комнате номер четыреста четыре...
Когда просьба «трешки» была выполнена, она надолго замолчала. А это означало, что дело наше плохо.
6. Всех по паре. – Двенадцать против шестерых.
Поговорив с полчаса на диване, София с Вероникой пошли прогуляться. А мы развалились на креслах в кают-компании и принялись ждать «аудиенции» с «трешкой». Когда я раздавливал в пепельнице четвертую сигарету, София с Вероникой вернулись, сопровождаемые дюжиной враждебно настроенных копов. В их толпе всех нас было по паре – двое «черных», двое «баламутов», два «бельмондо» и так далее.
...Сначала нам пришлось драться каждому со своими копами, но скоро нападавшим это перестало нравиться. И все из-за того, что я, например, легко избегал ударов совершенно аналогичных мне Черновых – может быть, из-за того, что арсенал приемов нападения и обороны у них был тот же, что и у меня. А может быть, просто реакция у них, недавно появившихся на свет, была похуже. В общем, минуты через три безрезультатной и явно бесперспективной битвы все мы – и нападавшие, и обороняющиеся – на секунду приостыли. Но только на секунду – по крайней мере, я услышал только два удара своего сердца. Когда третий только назревал, копы, как по команде, сменили соперников и передо мной оказались две недобро улыбающихся «бельмондо».
Зря они теряли время на недобрые улыбки. Зная, где у Бельмондо, любителя женщин, самое святое место, я короткими расчетливыми ударами ног вывел их из строя и тут же бросился на помощь настоящему Бельмондо, только что получившему от одного из копов Баламута очень неприятный, по-видимому, удар в солнечное сплетение. Оригинал Баламута всерьез дрался с двумя «ольгами», вооружившимися ножками разломанных дубовых стульев. Получив несколько ударов по голове (я, пожалуй, от них свалился бы) он прояснел мозгами и поспешил вооружиться огнетушителем, висевшим на стене. И две «ольги» тотчас покрылись облаком белоснежной пены, из которой, впрочем, продолжали вырываться их кулачки.
В самом начале драки я опасался, что присоединившиеся к нам девушки перейдут на сторону своих бывших «сестер». Но, к счастью, этого не произошло – они мужественно приняли бой на нашей стороне. Ольга-2 легко связала малохольных Вероник неизвестно откуда взявшимися у нее колготами и тотчас же принялась помогать Веронике из своей команды, которую и видно-то не было под телами мутузящих ее «софий». А наша София схватились не на жизнь, а на смерть с «черновыми». И успешно им сопротивлялись, видимо, из-за того, что оригинал Чернова хоть и любил Ольгу, но к златокудрой Софии был неравнодушен. И это отношение, естественно, наследовалось его копами.
Завершающие минуты битвы прошли с переменным успехом, но с заметной тенденцией к полной и безоговорочной победе превосходящей по численности стороны. Так оно и случилось. Нас одного за другим скрутили и привязали к колоннам, удерживавшим своды кают-компании.
Как только дело было сделано, копы собрались в кружок и после короткого обмена мнениями решили нас... повесить. Однако когда веревки были найдены и проверены на прочность, обнаружилось, что прикреплять их не к чему – на сводах кают-компании не было ни люстр, ни крюков. Тогда один из «черновых» предложил вместо повешения просто освежевать нас, как баранов. Остальные копы согласились, и один из «бельмондо» пошел на кухню за разделочными ножами...
Сначала мне показалось, что они просто не в состоянии нас убить. Ко мне подходили «ольга», «баламут», «чернов», но ни один из них не смог ни вогнать нож в мое сердце, ни перерезать горло. Что-то было такое в их глазах. Жалость? Беспомощность? Или просто сказывалось отсутствие мясницкой квалификации?
Когда они один за другим захохотали, мы озадачились. А когда нас развязали и повели к накрытому столу, мы поняли, что над нами просто шутили...
* * *
Места за обеденным столом хватило всем участникам так благополучно закончившейся драки. А шампанского в подвалах Худосокова было достаточно. «Трешка» по-прежнему думала, но мы уже не беспокоились о будущем, ибо в тот момент всех нас интересовало лишь ближайшее будущее в объятиях наших подруг. Уже в конце вечера, когда мне стало совсем уж хорошо, я спросил своего копа, сидевшего рядом:
– А с чего это вдруг вы на нас набросились?
– Послал кто-то... Мы уже от голодухи хотели в колодец лезть, как в мозгах зашевелилось: «А сможете вы, малохольные, с ними шутку сыграть?»
– А как вы вылезли? Мы ведь завалили выход из Погреба? И люк был завинчен?
– София Вторая его развинтила, – ответил мой коп, как-то странно вставая. Я изумленно обернулся и увидел, что стащила его с места одна из «ольг», стащила, потянув за ухо. Так они и ушли.
* * *
Когда вон Сер очнулся весь в разводах и версовых полосах, до Синии оставалось лететь около 15 грегов. Струнного замедлителя в системе уже не было, на экране дисплея по-прежнему горело сообщение о наличии в тысяча сто третьем отсеке с ПВВВ фрагмента Вселенной-4. Трахтенну ничего не оставалось делать, как переместить туда свое значительно обезвоженное тело. Проползая мимо релаксатора, он старался на него не смотреть. До третьего отсека было около сорока мариинских стадий, и к концу своего вынужденного путешествия Трахтенн чувствовал себя значительно лучше.
...Инородное тело представляло собой овалоид диаметром в полкратца, изготовленный из серебристого металла большой прочности. Частью оно сидело в штабеле ПВВВ, так, как мизим сидит в булкане – ящики с взрывчаткой, прилегающие к овалоиду были просто-напросто срезаны его поверхностью. Штабель располагался у самого борта корабля и вон Сер подумал, что если длина овалоида превышают полтора кратца, то этот фрагмент Вселенной-4, пожалуй, повредил и внешний корпус его космической торпеды. Живо разобрав ящики (ПВВВ обладает низкой детонационной способностью), Трахтенн увидел, что овалоид и в самом деле сидит в борту корабля...
7. Конец света. – Нулевая линия. – «Трешка» переезжает. – Жесткая зачистка.
«Трешка» заговорила следующим утром (23 июля). Мы только-только собрались в кают-компании и принялись за овсяную кашу, как она покашляла и спросила:
– Хотите на сладкое анекдот, только-только из Интернета вытащила? Ухохочешься! Шел, значит, домой выпивший муж одной строгой женщины. Все чин чином, в заднем кармане чекушка, на лечение припасенная. Гололед был, и он поскользнулся, и упал на мягкое место, да так неудачно, что чекушка разбилась. Дома мужик в ванную бросился, подлечил рану зеленкой, пластырем заклеил и спать тихонько лег, радуясь, что жена пьяным не застукала. А утром она ему говорит злорадно: Ну что, опять скажешь, что трезвый пришел? Да, – отвечает мужик. А жена спрашивает: А кто тогда зеркало в ванной зеленкой облил и пластырем заклеил?
Копы засмеялись; мы, хорошо знавшие анекдот, тем не менее, к ним присоединились.
– Посмеялись, а теперь поплачьте, – прервала смех «трешка» металлическим голосом. – Нашей Вселенной осталось существовать считанные месяцы, а может быть и дни. Пока я предполагаю ее летальный исход с вероятностью 55,8%, но интуиция мне подсказывает, что эта цифра гораздо выше.
– Интересные шляпки носила буржуазия... – нахмурился один из «баламутов». – А нельзя точнее установить, когда случится этот ваш Конец света? Хотелось бы загодя составить завещание...
– Ну, я не стал бы называть назревающее событие Концом света... Извиняюсь за высокопарность, но оптимистичнее было бы назвать его Началом Иного. Я имею смелость предполагать, что будущая Вселенная будет где-то четвертым или около того по счету вариантом...
– Вариантом!!? – раздалось сразу несколько голосов, и три из них были моими.
– Да... Генеральный пробует... И, видимо, первые варианты Вселенной его не устроили. И он решил начать заново. А каверны – это... это... Как бы вам объяснить... Понимаете, в этих кавернах наша бедная Вселенная выворачивается наизнанку. Знаете, в старину перелицовывали брюки... Так и наша Вселенная перелицовываться. Причем, интересно, что перелицовывается не только материя, но и время. Так что не удивляйтесь, если заметите, что оно ведет себя как-то не так.
– А что инициирует этот процесс? – спросил я только лишь затем, чтобы скрыть свою обескураженность.
– Этого я пока не знаю.
– Пока? – спросил Баламут только лишь затем, чтобы казаться невозмутимым.
– Да, пока. Меня необходимо перенести в Погреб и установить над колодцем. Через этот колодец проходит Нулевая линия. Поясню вам, что Нулевая линия, или космическая струна – это нечто такое, что вкупе с аналогичными линиями пронизывает всю Вселенную, как кровеносная система пронизывает ваш организм. Подключившись к ней, я все пойму и даже, может быть, все смогу.
– Значит зона проницаемости Худосокова или, как ты ее назвала, Нулевая линия – это нечто такое, что соединяет Землю со всей Вселенной? – спросил Борис.
– Да, – коротко ответила «трешка».
– Но, если мне не изменяет память, – начал я с сарказмом, – Земля вертится вокруг своей оси и вокруг Солнца, а Солнце движется куда-то согласно динамике Млечного Пути? И если это верно, то твоя Нулевая линия, во-первых, из-за вращения Земли закручивается, описывая коническую поверхность, во-вторых, делает то же самое, но в другой ориентации из-за вращения ее вокруг Солнца, в третьих...
– Ты еще забыл, что земные континенты взад-вперед движутся... – с не меньшим сарказмом ответил «трешка». – Конечно, все это трудно представить в вашем трехмерном сознании... И еще, вне всякого сомнения, Нулевая линия, ассоциируется у вас с чем-то наподобие телефонного кабеля или, ха-ха, с небесной скакалкой... Да, призвездно-припланетные части таких линий находятся в непрерывном разнонаправленном движении, но именно это движение относительно субсеквентного вакуума обеспечивает их энергетику...
Баламут почесал затылок.
– Но это еще не все, – продолжила «трешка» задумчиво. – С данной Нулевой линией совмещена так называемая «кротовая нора», по которой в доли секунды можно попасть в отдаленнейшие уголки Вселенной.
– В метановую атмосферу Юпитера, например? – ухмыльнулся Бельмондо.
– Можно и в метановую атмосферу. В истинном мире столько необъяснимого с точки зрения человеческой логики... И многое из этого необъяснимого вам, жителям ограниченного пространства, не нужно и неприемлемо ни с какого бока.
Баламут хотел еще что-то спросить, но «трешка» его прервала:
– Хватит разговоров, – сказала она сурово. – Несите меня к норе.
* * *
...Нас было девятнадцать и мы перенесли «трешку» без проблем. Сложнее было с проводкой электроснабжения, сетевых и иных кабелей, но трое Баламутов, в студенчестве подрабатывавших электриками, справились с этим.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43