А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Трахтенн задумался над ее ответом.
На обеденном столе было все – и печенье, и варенье (малиновое в высокой баночке), и медок, и даже баранки с маком. Увидев это, регенерат спросил:
– А...
– И а... есть, – усмехнулась Клепа и вынула из портативного холодильника бутылочку смородинового ликера (вон Сер удивился – на его корабле не было холодильников, так как мариинские продукты никогда не портились по той простой причине, что доводились до готовности исключительно различными способами порчи).
Муравью стула не досталось, и он обиделся. Заметив это, Гена принес из соседней комнаты плюшевое кресло и усадил на него Бармалея. На немой вопрос Клеопатры он ответил:
– А это не муравей, это Николай Сергеевич Баламутов... Понимаете, его тело манолия съела, и душе ничего не оставалось делать, как в пробегавшего мимо муравья вселиться. Так что прошу любить и жаловать.
– А вы тогда кто? – удивилась девушка.
– Я регенерат... Из Колиных ногтей и перхоти родился... – чуточку покраснев, ответил Гена. – При помощи бытового генератора...
– Но вы совсем ничего мужчина, – ободрила его девушка. – Очень даже ничего. Я как-нибудь вам подарю большой флакон «head and shoulders». Он прекрасно помогает от перхоти.
Трахтенн с Геной, приняв сердцем эти радушно сказанные слова, расслабились. Налив чаю гостям, Клеопатра рассказала, как они с Гороховым очутились на капитанском мостике космического корабля:
– Как Коленька мне сказал, так я и сделала: в колодце оказавшись, ударила кулаком по стенке и Мстислава Анатольевича к себе потребовала. И представляете, он тут же рядышком со мной, лицо к лицу и очутился. А в колодце тесно... – Клепа мечтательно улыбнулась и стрельнула глазами в Трахтенна, пытаясь определить его реакцию на последнюю свою фразу, намеренно сказанную двусмысленно. – Мы поцеловались, скромненько так, как первоклассники. Но колодцу это все равно не понравилось, и он нас закинул на планету с зеленой атмосферой, синими грибами и прозрачной травой... Там симпатичный дядечка нас ругал, что неправильную жизнь мы ведем, совсем не то хотим и совсем не то делаем. Потом объявил нас мужем и женой, приказал до смерти вместе жить и быть друг другу верными и послушными...
– И все? – удивился Гена. – Поженил и все? А как вы на командный пункт попали?
– А потом дядечка этот Мостику рассказал, что нам надо на корабле сделать, чтобы в мире все, как надо было. И прямо на командный пункт отправил...
– Давно ли это было, и как вас здесь встретили? – спросил вон Сер Вила, пытаясь догадаться, что случилось с Мыслителем.
– Да нет, мы как раз перед вашим приходом появились. Ваш бортовой компьютер права начал качать, но Мстислав Анатольевич быстро ему мозги вправил, то есть интерфейсный интеллект отключил.
– Интерфейсный интеллект у Мыслителя отключить невозможно! – взвился Трахтенн. – Это исключено, это конструктивно невозможно!
– Мстислав Анатольевич – настоящий русский ученый... – улыбнулась Клепа. – Он сразу догадался, куда надо скрепку вставить, чтобы этот ваш заграничный умник заткнулся и начал делать то, что нужно.
– Ну и что вы должны на корабле сделать? – поинтересовался регенерат Гена, внимательно вглядываясь в Бармалея, проявлявшего все признаки беспокойства.
– Затормозить его... – ответила Клепа, вынимая зазвонивший мобильник.
Звонил Горохов. Он просил Баламута срочно прийти к нему на командный пункт. После того, как Клепа озвучила его просьбу, со своих мест стронулись и муравей, и Гена.
– Нет, нет, Мстислав Анатольевич просил прийти только его, – указывая на Гену, сказала Клепа муравью. – А впрочем, идите... Вы ничему и никому там не помешаете.
Как только Гена с муравьем вышли, Клепа начала строить глазки Трахтенну, а когда тот, не удержавшись, потянул к ней руки, захлопнула на них наручники.
– Смотри ты, получилось! – удивилась она. – А я ведь всего два часа тренировалась!
– Ты же сказала, что недавно находишься на корабле? – забыл обо всем Трахтенн.
– Да, сказала, – ответила Клепа, сама простота. – Так было нужно. – Мы уже почти два дня как тут. А ты что на меня не бросаешься?
– Так ты для этого наручники на меня надела? Чтобы я тебя в них изнасиловал?
– Интересная мысль! – промолвила Клепа, с интересом посмотрев на инопланетянина. – Но вообще-то, если бы ты на меня бросился, я должна была тебя вот этим ножом зарезать. – И показала острый кухонный нож для разделки мяса.
– Что-то я ничего не понимаю... – помотал головой Трахтенн, отводя глаза от ножа, а потом и от зрелого бюста девушки. – Вроде у нас одни цели...
– Одни, да не одни... Такое важное дело, как наше, должно делаться сплоченной командой. А вы ненадежные, потому как вас сам черт не разберет: один – то ли враг, то ли друг, второй – то ли дегенерат, то ли регенерат, а третий – и вовсе муравей. Извини, сейчас я должна отвести тебя в твою комнату и там запереть. Попозже, когда Костик заснет, я к тебе приду.
– Вот как? Ты ему не верна?
– Верна, конечно, но у него есть один маленький недостаток, который никакой верностью не скрасишь.
Руки Трахтенна импульсивно метнулась к паху и Клепа звонко рассмеялась:
– Вот-вот! Этот самый недостаток у него и маленький!
Вон Сер покраснел, это движение души инопланетянина девушке понравилось, и она сказала теплым голосом:
– Иди, милый и не делай глупостей. Нам спешить надо с тормозной системой. Что-то она не ремонтируется: не тормозит совсем и не растормаживает... – и удалилась, прикрепив руки инопланетянина к изголовью широкой мариинской кровати.
* * *
Регенерат Гена также был обманут, пленен и, в конечном счете, прикован к трубе наручниками в санузле бытового отсека. Горохову в этом предприятии досталось: глаз его заплыл от прямого удара и к вечеру обещал оконтуриться смачным синяком.
– Скоро я тебе муравья приведу, вот только поймаю, – сказал он, прикрывая досадное для любого мужчины повреждение. И ушел на призывный крик Клеопатры, обнаружившей, наконец, муравья под пультом управления линейными ревербраторами.
...Бармалея они ловили около четверти часа. Поняв, что его не поймать – он мог без труда передвигаться по стенам и потолку командного пункта, задрапированным шумопоглощающими тканями, Горохов с Клепатрой оставили муравья в покое и занялись делами.
Двери санузла и комнаты Трахтенна Горохов оставил открытыми, и пленники могли переговариваться.
– Ты что-нибудь понял? – прокричал Гена товарищу по несчастью. – На кого они работают?
– Откуда мне знать... – ответил Трахтенн.
– Этот дядечка, который их поженил, мне напоминает дядечку из небесной канцелярии... – стал думать вслух регенерат. – Ну, того, который Баламута на абордаж твоего корабля посылал...
– Мне думается, что Горохов с Клепой могут представлять совсем другие силы... Не те, которые Баламута сюда командировали. Может, за ними стоит Он?
– Простые вы, как валенки сибирские. Надо же такое придумать... – услышали они голос Клеопатры, которой, видимо, надоело подслушивать за дверью. – Давай, Гена, угомоняйся-ка по-хорошему, а то отведу куда-нибудь подальше и останешься без развлечения.
Гена замолчал, соображая, какое это развлечение девушка имеет в виду. Клепа же, плотно прикрыв дверь санузла, прошла к Трахтенну.
Инопланетянин поначалу кокетничал, но когда Клепа скинула с себя майку, забыл обо всем. Скоро кровать заходила ходуном, и Гена, не удержавшись, начал дразниться, изображая любовные стоны, но его не услышали.
– Ты что, мальчиком был? – удивленно спросила Клепа, едва отдышавшись.
– В некотором роде – да, – ответил Трахтенн. – После превращения в человека, я этим делом занимаюсь первый раз...
– Один мой мальчик в первый раз сделал это пятнадцать с половиной раз...
– Подряд?
– Ну не подряд, а с пятнадцатиминутными перерывами на поцелуи.
– Так ведь пятнадцати минут еще не прошло, только четырнадцать – сказал Трахтенн и сделал попытку поцеловать девушку в пупок. Но та игриво отстранилась раз, другой, третий и Вон Сер, свобода которого была ограничена наручниками, прикрепленными к изголовью кровати, разъярился, как опутанный лев...
После пятого раза вон Сер признался неутомимой девушке, что более не в силах соревноваться с «одним ее мальчиком». Перед уходом Клепа, растроганная влюбленными глазами инопланетянина, сказала нечто такое, что обескуражило и Трахтенна, и подслушивавшего Гену. Она, непонятно улыбаясь, поведала, что Горохов пытается сделать так, чтобы при ударе корабля об землю произошло разрушение одного лишь Кырк-Шайтана. Это очень трудно сделать, но Мстислав Анатольевич уже, кажется, знает, в каком направлении надо двигаться.
9. Кому это надо? – Любить по-мариински. – Наручники, плетка и случайно нажатая кнопка.
«Камикадзе! Мы попали в руки камикадзе» – пронзила мозг Трахтенна беспощадная мысль (он забыл, в качестве кого он сам был принят на борт космической торпеды).
«Кретин! Мы попали в лапы сумасшедшего кретина!» – вздрогнул Гена.
– Ты что-нибудь понял? – наконец, взяв себя в руки, прокричал он.
– Несколько часов назад ты задавал мне этот вопрос... – ответил инопланетянин. И начал рассуждать вслух: – Значит, корабль врезается в Центр Худосокова, уничтожает его, но ПВВВ не взрывается... Такое «приземление» вполне возможно. Второй вариант называется. Нажать пару кнопок, нет, три, и на месте Центра Худосокова появится свежий кратер диаметром в пятьсот метров. А что находится в Центре? В Центре находится... «трешка»! А кому это надо уничтожить и «трешку», и твою космическую торпеду?
– Координатору?! – воскликнул регенерат.
– Получается так. Гроссмейстерский ход, надо сказать. Простенько и со вкусом.
– Но ведь вместе с «трешкой» будет уничтожен Синапс? И Координатор останется с одной своей плоскостью, как с корытом?
– Синапс невозможно уничтожить. Его можно только контролировать, – ответил Трахтенн едва слышно.
– Но в принципе можно выдвинуть и другую версию: мы пришли к цели раньше расчетного времени – ведь еще полтора дня остается, и Координатор решил добавить нам препятствий в виде этих сумасшедших, Горохова и Клепы.
– Слушай, Ген, хватит версий, а? Нам надо выбираться отсюда и как можно быстрее увести корабль на околоземную орбиту. Полтора дня осталось! Ты что, не понимаешь!?
– С Земли, наверное, корабль давно заметили... – продолжил умозрить Гена. – Паника, кругом, мародерство, баб насилуют (последнее слово он сказал с теплой завистью во взоре)...
– Нет там никакой паники, – усмехнулся Трахтенн. – Корабля, идущего по Струне, фактически не существует. По Струне в виде модулированной волны идет информация.
– Так ты тоже информация? И взрывчатка тоже?
– Да. И я, и ты, и взрывчатка, все, что ты видишь – это модулированная информацией электромагнитная волна.
– Дела... – покачал головой Гена. – Если эта информация долбанется об Кырк-Шайтан, Искандеркуль выплеснется и волна пойдет до самого Аральского моря... Миллион человек смоет... Так что же мы все-таки делать будем? Освободиться я никак не могу – руки в наручниках, голова – прямо над этим вашим дурацким унитазом.
– Это не унитаз, – улыбнулся Трахтенн. – У жителей Марии дефекация проходит несколько по другому принципу.
– А что это тогда?
– Это релаксатор. Сунь в него голову, потом нажми на голубенькую кнопку и получишь, все, что может только пожелать любой мужчина в расцвете сил.
– Шутишь! Я нажму, а сверху вода польется.
– У нас серной кислотой это самое смывают, учти.
– Ладно, шутник. Когда к тебе придет Клепа, уговори ее не падать на Землю. Скажи, что молодая еще, вся жизнь впереди, сколько удовольствий еще не получено...
– Этот строгий хрен из канцелярии им вечное блаженство обещал. Вечная молодость, вечный кайф, вечная музыка и прочее. А Клеопатра – девушка простая и подумала, что там, на небесах ее вечный оргазм ожидает.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43