А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


На душе директора клиники стало немного спокойнее, хотя, пробегавший по телу легкий холодок от одного воспоминания о полковнике, все чаще и настойчивее внушал мысль: «Не отступится… Такой наглец, привыкший к тому, что все вокруг исполняют приказания по мановению толстого мизинца, не отступится…»
По истечении второго отпущенного Добрым срока, в клинику заявились автоматчики под предводительством гладенького очкарика неопределенного возраста. Предъявив удостоверение налогового полицейского, он важным жестом сменил у входа охрану и прошествовал в кабинет главного бухгалтера.
— Я уполномочен передать решение о приостановлении деятельности вашего юридического лица.
— Но позвольте, — начала было сопротивляться Вера Семеновна, — мы же начали перечислять наложенные штрафы, улаживаем последние разногласия с другими инстанциями…
— Извините, объяснения не входят в мою компетенцию, — отрезал тот и протянул конверт, — вот официальное извещение.
— И что же теперь делать? — растерянно пробормотала она, принимая грозное послание.
Служитель фискального органа равнодушно скривил рот:
— Запишитесь на прием к начальнику полиции, побеседуйте… Возможно, найдется какое-то решение.
— А до этого решения мы не можем…
— Исключено. Всякая деятельность будет считаться незаконной, и если мы застанем в ваших кабинетах хотя бы одного клиента — неприятностей возникнет гораздо больше. Не советую портить с нами отношения окончательно. Всего наилучшего…
Спустя час, сидевший с поникшей головой и с бокалом мартини Фролов, слушал убитую горем женщину:
— Наш банковский счет арестован… Получается замкнутый круг — для того чтобы восстановить лицензию, требуется рассчитаться по штрафам, а как теперь это сделать? Оформлять юридическое лицо заново? На другого человека?..
«Не поможет… В противостоянии таким людям как Добрый, необходимы иные — радикальные средства», — задумчиво поглядывая на озабоченное лицо пожилой сотрудницы, размышлял психолог.
* * *
В этот же вечер два инкассатора стремительной походкой покинули здание «Фрегата» и, оказавшись на темнеющей улице, направились к бронированному автомобилю. Один, согласно инструкции, нес в левой руке металлический ящик с деньгами, второй, приотстав на шаг, внимательно посматривал по сторонам.
— Последняя ходка… — пробормотал идущий впереди, — сейчас сдадим в банк выручку, переоденусь и мотану в пивбар…
— Неплохая идея, — поддержал напарник, — а меня возьмешь?
— Тебя ж после второй кружки снова на баб потянет!
— Пиво не преферанс, и женщина ему не помеха…
Но договориться о предстоящей расслабухе они не успели — когда до броневика оставалось с десяток метров, с двух сторон противоположного тротуара внезапно раздался сухой треск автоматического оружия. Первый инкассатор, нагнув голову, кинулся за спасительный борт машины, но, видимо, получив пулю в ногу, вскрикнул и завалился набок. Другой же, мгновенно распластавшись на асфальте, достал табельный пистолет и, не целясь, пару раз нажал на спусковой крючок. Потом, не издав ни единого звука, уронил голову на вытянутую в сторону нападавших правую руку, из-под которой тут же стало расползаться пятно темной крови.
Однако пальба не прекратилась и вскоре тот, что мечтал о холодном пиве, несколько раз дернувшись, затих неподалеку от мертвого товарища, так и не завершив свою последнюю ходку. Тишина у стен «Фрегата» установилась так же неожиданно, как и прервалась — перестрелка длилась каких-то тридцать-сорок секунд. Но откуда-то издалека уже раздавался беспокойный вой милицейской сирены…
Водитель бронированной «Нивы» сидел на холодных, каменных ступенях агентства «ФиннАир» ни жив, ни мертв. Испуганные глаза под кустистыми бровями беспорядочно бегали по сторонам, то и дело, натыкаясь на темные силуэты милиционеров, врачей и запоздалых зевак-прохожих. Лицо лишилось всякого здорового оттенка и оставалось белее известки, а зубы исправно отстукивали ритм, сравнимый по темпу разве что с «Танцем с саблями».
Отчаявшись дождаться, когда очевидца отпустит оторопь, Волчков, с молчаливого согласия Севидова, начал дознание:
— И все-таки попытайтесь вспомнить точно, сколько было налетчиков?
Мужик предпенсионного возраста, мимолетно зыркнул на него безумным взглядом, в котором молодой человек не заметил ничего, кроме недовольной укоризны: «сам бы, мол, в такой жуткой передряге счет забыл, да все цифири в голове попутал…»
Однако ж, следом пробурчал:
— Н-не знаю… Четверо, или, может, п-пятеро…
— Ну, как все п-произошло-то? — глядючи на чудом оставшегося в живых страдальца и отчего-то тоже заикнувшись, допытывался стажер.
— Да хрен его з-знает… П-подъехали в конце рабочего д-дня. Эти двое вышли, — кивнул он на прикрытые светлой материей трупы, — сняли кассу. Вроде все ч-чин чином… А потом как п-поперла трескотня! Я подумал вначале — спецназ какую-то операцию з-затеял, а мы с дуру в самый эпицентр у-угодили…
— И что же? — поторапливал события Лешка.
— Что-что… П-попадали мои пассажиры наземь. Один, вроде, успел из пистоля б-бухнуть, да куда там — у тех автоматы. «К-калаши» небось…
— Вы рассмотрели оружие нападавших? — впервые вмешался безмолвствовавший доселе Анатолий Михайлович.
Дядька завертел головой так, что и без того всклокоченные волосы разбросало по влажному, покатому лбу.
— П-просто шуму было много. Аж показалось — не меньше в-взвода в атаку и-идет.
— Значит, денег они взять не успели? — наседал вчерашний студент, не давая важному свидетелю отвлекаться на эмоциональное описание происшедшей бойни.
Тот опять раскидал кудри с заметной проседью.
— Милицейский наряд спугнул?
— Д-да. Вовремя они п-подоспели. Ин-иначе… Иначе бы — мне крышка!
Последнюю фразу водила вдруг выдал членораздельно, четко и уверенно. Глаза при этом перестали вихлять по округе, а зубы выбивать темп, рекомендованный партитурой Арама Хачатуряна. Видимо, окончательное осознание того, что жизнь давеча висела на волоске, да благодаря чертовскому везению, бояться уж нечего, вернула взбаламученные шоком нервы в норму.
— Вот ведь мужики как бывает! — продолжил он совсем другим — значительно-доверительным голосом и вновь кивнул в сторону убиенных товарищей, — эвон как молодых-то завалили, а мне — старому и ничегошеньки. Ни одной царапины…
— Попытайтесь описать налетчиков, — возобновил следствие Севидов.
— Налетчиков?.. Оно, конечно, попробую, но заручиться не могу. Четверых видел, да и то мельком — до того как понял — засада, блин! Ничком-то на пол кабины так и рухнул, промеж педалей и сидений…
— Чего же вы так струхнули в своем броневике-то? — с легким недоумением вопрошал работник прокуратуры, покосившись на угловатый транспорт бежевой, с зеленой полосой, масти.
— Так что «Калашу» наши бронеплиты!? Что фанера топору… Моя «Нива», конечно — спецавтомобиль, но опять же — не танк…
— Ладно-ладно, — остановил неуместные рассуждения Михалыч, — давайте о преступниках.
— Четверо их было. Точно четверо. Трое в куртках, четвертый, кажись, в сером костюмчике. Один, значится при усах — навроде кавказца, хотя, могу сослепу и попутать…
— Оружие было у всех?
— А то!..
— Точно «Калашниковы»?
— Кто же их теперь разберет?.. Понавыдумывали орудий убийств, а я — гадай… Лупили-то солидно — только пули по кабинке цокали. Небось, всю краску посдирали, окаянные…
— В костюмчике, говорите… — задумчиво повторил асс сыскного дела.
— Один похож на кавказца, — вполголоса, но многозначительно намекнул на аналогию с налетом на обменник Алексей.
— В черном! — внезапно спохватился водитель, — первое, что бросилось в глаза — те трое, что в куртках, будто воронье в черном!
Оставив на ступеньках пришедшего в себя и не в меру разговорившегося счастливчика, следователь со стажером вернулись к своей машине.
Шофер, оставленный стеречь металлический кейс с деньгами, изъятыми с места преступления, мирно посапывал, обняв руль служебного УАЗика.
— Егорыч, у тебя за спиной целое состояние, а ты дрыхнешь вместе с совестью, — проворчал Севидов, открывая заднюю дверцу.
— Нешто, кто полезет?.. — сонно ответил тот, приподнимая голову.
— Все равно потерпи, скоро поедем, — подбодрил он водилу и обратился уже к напарнику: — что скажешь об этом?
Раскрыв ладонь, пожилой мужчина показал горсть темно-серых гильз от малокалиберных патронов.
— Снова самодельные автоматы? — уже без прежнего изумления справился ученик.
— Верно… Прям напасть какая-то.
— Жаль, что камера внешнего слежения установлена только у входа в здание и произошедшее у дороги, не попало в поле обзора. Ведь как нам помогла запись ограбления обменника! Так четко все зафиксировано: и внешность бандитов, и последовательность действий. Правда, до того момента, пока Европеец не лупанул по камере…
В обсуждениях того жестокого налета, следователи как-то, сами того не замечая, стали называть одного преступника Кавказцем, за вторым же прочно закрепилось прозвище Европеец.
— Не слишком вразумительные показания у сегодняшнего свидетеля, — негромко продолжал рассуждать Волчков, — запросто может статься, что и в этом нападении участвовали два бандита, бравших пункт обмена валюты.
— Возможно… — отвечал мэтр, о чем-то размышляя.
В другой раз, молодой человек, непременно и с одержимостью бросился бы отстаивать правоту своей версии, но сейчас, глядя куда-то в темноту, вдруг тихо и мечтательно проговорил:
— Повезло нам, девушка опять та же…
— Ты о чем? — не понял наставник.
— Бригада скорой помощи приехала та же самая, — уточнил Лешка, — врача помните, что была здесь в прошлый раз?
— А-а… Ну это тебе повезло. Мне-то чай, какая разница… — усмехнулся Севидов и объяснил: — место то же, да и время, очевидно, опять совпало с ее сменой.
Фотограф давно выполнил свою миссию и вместе с нарядом милиции, вовремя подоспевшим к месту перестрелки, отирался возле бронированного авто. Компания мужчин с интересом разглядывала редкий экземпляр отечественного полувоенного производства.
Девушка в белом халате, наброшенном поверх легкого осеннего пальто, обследовав трупы, подошла к следователям.
— Добрый вечер, — едва заметно и натянуто улыбнулась она, узнав тех же работников прокуратуры, что ломали головы над предыдущим убийством за углом роскошного здания несколькими днями раньше.
Волчков, забыв на этот раз об очках, приветливо закивал. Анатолий Михайлович, покосившись на свернутый вчетверо бинт, которым она оттирала с пальчиков кровь расстрелянных инкассаторов, хмуро ответил:
— Ночь уж на дворе. Здравствуйте.
— Заключения точно такие же, как и при убийствах в обменном пункте: множественные пулевые огнестрельные ранения, не совместимые с жизнью, — вкратце ознакомила она работников прокуратуры со своими выводами и добавила: — если мы вам больше не нужны…
— Езжайте… — махнул рукой Севидов.
Доктор медленно направилась к белой «Газели», но, остановившись, повернулась и с укоризной спросила:
— Что же это у нас в городе твориться? Вы можете объяснить?
— Пока нет… — отвечал, опустив взгляд, опытный юрист.
— Мы найдем! Обязательно отыщем извергов! — с жаром пообещал стажер, но девушка уже подходила к машине с красным крестом.
— Что-то ты Леша уж больно стеснительный, — чуть слышно пробурчал Михалыч, чувствуя себя наставником не только в профессиональных, но и в житейских вопросах.
— В каком смысле?
— Понравилась врачиха?
Тот замялся.
— Ладно, можешь не отвечать — итак ясно. Поди, догони ее пока не уехала, испроси аспирину — знобит меня что-то нынче. Да стой же ты, конь ретивый…
Он ухватил рванувшего с места паренька за загривок куртки и назидательно буркнул:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38