А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Кудахтанье испуганных кур могло выдать беглецов, поэтому Трент дождался, пока японец заберется наверх, и только тогда потащил женщину в темную глубину пещеры. Он сел лицом к входу с ножом в руке, весь кипя от ярости. Пусть даже они умрут – и он, и девушка, – но прежде он убьет этого проклятого предателя.
Японец вытащил из кобуры тяжелый автоматический пистолет, приподнял край сетки и выгнал кур наружу. Теперь он смог встать на колени у входа в пещеру. Танака заглянул в темное нутро пещеры и, увидев Трента с ножом в руке, улыбнулся. Эта улыбка спасла ему жизнь. Трент заколебался, и Танака дважды выстрелил вниз – в пол пещеры.
Выстрелы громом прозвучали в замкнутом пространстве. Когда эхо от выстрелов утихло, Танака прошептал:
– Ну и ну, даже среди англичан редко найдешь человека, который оказывается в таких невероятных местах.
Он еще раз выстрелил в сторону и пополз дальше, заглядывая за спину Трента и выискивая в темноте девушку.
– Боже, какая вонь, – воскликнул он и продолжал шепотом:
– Они блокируют южное побережье. Настроены очень решительно. Вам придется пройти по склону вулкана. Постарайтесь продержаться сорок восемь часов, тогда я смогу вам помочь.
Затем он вернулся к входу и крикнул вниз, что не нашел ничего, кроме куриного помета.
Озадаченный Трент пытался разгадать мотивы поведения японца. Однако все равно больше некому было довериться, и он сказал только:
– Мы нуждаемся в воде. Танака лукаво усмехнулся:
– У арабов тоже нет воды, но они платят за нее нефтью, – с этими словами он вылез из пещеры на лестницу и исчез из виду. Трент услышал, как Ортега пошутил насчет костюма японца, и один из солдат громко расхохотался.
Вертолеты рыскали над лесом. Солдаты Ортеги возвращались через джунгли обратно к берегу. Где-то взорвалась мина. То тут, то там раздавались выстрелы. Солнце, казалось, повисло прямо над входом в пещеру. В глубине пещеры было прохладно, но удушливые испарения аммиака не давали дышать.
Трент смотрел на девушку, боясь, что она с минуты на минуту разрыдается. Ее влажные от пота волосы прилипли ко лбу и лезли ей в глаза. Он хотел отвести их назад рукой, но этот жест казался ему слишком интимным. Он вспоминал свое прошлое и женщин, которые часто обвиняли его в недостаточной эмоциональности. Они подразумевали при этом, что он неспособен к любви или к глубокому чувству, но обычно избегали этих слов.
Служба в разведке заставляла его жить в состоянии самой полной изоляции – еще более полной, чем у монахов в закрытом монастыре с обетом молчания, – те, по крайней мере, молились вместе со своими единоверцами. Тренту – специалисту по проникновению в организации террористов – был закрыт путь к каким бы то ни было коллективным мероприятиям. Глядя сейчас на внучку Ли, он понимал, что они смогут выжить лишь в том случае, если девушка будет доверять ему. Но для того чтобы такое доверие возникло, он должен прежде всего ее воскресить.
Он вспоминал дипломата, которого вывез из горной деревушки в Ливане. Этот человек когда-то славился своим умом, но после жестоких пыток был в таком шоке, что любой контакт вызывал у него приступы истерики. Не сумев завоевать его доверие, Трент физически подавил его и заставил молчать, и только благодаря этому они смогли остаться в живых. Трент знал, что любое насилие только усиливает страх. Он тащил дипломата последние километры на спине, пробираясь через дюны к морю. Совершенно изнемогая, погрузил его наконец в надувную лодку, которая ожидала их в назначенном месте. Освобожденный пленник лежал на дне лодки и стонал, не в силах преодолеть ужас, владеющий им. Трент до сих пор помнил выражение отвращения на лице моряка-лейтенанта, который не мог понять, как человек может до такой степени потерять чувство собственного достоинства.
Тогда даже начальник Трента не верил, что этого человека можно вытащить, но Трент был знаком с ним и настоял на том, чтобы сделать попытку. После допроса дипломат, не сумев справиться с позором, погрузился в депрессию, из которой его не смогли вывести психиатры разведслужбы. С тех пор они никогда больше не встречались. В конце концов дипломат утопился в реке Хэмбл, всего лишь в одной миле от коттеджа Трента. Его тело проплывало мимо как раз в то время, когда Трент завтракал. И он воспринял это как посмертное обращение к себе.
Ну а что сейчас? Если б знать, как ее зовут. Он повернул запястье девушки и прочел на внутренней стороне браслета надпись: Лжей от папы с любовью".
– Джей, – прошептал он. Ему было легче от того, что она закрыла глаза. – Джей, у тебя все будет в порядке, обещаю тебе. Мы справимся. С тобой все будет хорошо. Даю тебе слово. – Он отвел указательным пальцем завиток волос с ее глаз. – Джей, выберемся. Чуть стемнеет – и я раздобуду воды.
Она так долго ничего не пила, что у нее начали трескаться губы. Он пролез в глубь пещеры и собрал в ладони капли воды, стекавшей с потолка. Этого было так мало, что он не смог даже смыть грязь со своих рук. Если бы она выпила эту воду из его ладоней, то могла бы умереть от множества бактерий.
Трент оттащил девушку в глубь пещеры, туда, где капли воды медленно собирались на своде, некоторое время висели там дрожа и наконец падали вниз. Джей слегка высунула кончик языка и провела им по растрескавшейся верхней губе. Упала еще одна капля, и она слизнула ее, высунув язык, как змея, пробующая на вкус воздух пустыни. Трент молил Бога, чтобы девушка не открывала глаз, – он не смог бы выдержать ее пустого взгляда или, еще хуже – выражения боли и ужаса при возвращении к жизни.
Она чувствовала себя спокойнее в том замкнутом мире, который сама для себя создала. Капли медленно падали со свода пещеры, и ему пришлось держать ее на руках весь вечер. Руки начала сводить судорога, но это была лишь небольшая цена, заплаченная за его полную неспособность проникнуть в ее мир. Наступили сумерки. У подножия скалы кто-то насвистывал мелодию Эбби Роуд. Трент выждал еще два часа, прежде чем решился спуститься вниз.
Он опасался патрулей и вздрагивал при каждом скрипе. Над полянкой летали светлячки, среди развалин деревни светились еще не погасшие угли. Запах дыма пожарищ смешивался с запахом серы. Отсвет раскаленного кратера вулкана окрашивал вершину скалы в бледно-розовый цвет.
Спустившись на землю, Трент присел и стал приглядываться – не мелькнет ли где-нибудь силуэт часового? Он задел ногой сук, лежавший на земле перпендикулярно к основанию скалы. Пошарив возле него, нащупал прочерченную в глине борозду и, пройдя в этом направлении, обнаружил в расселине скалы бутылку с водой.
Он поднялся в пещеру и приложил горлышко бутылки к губам Джей, предлагая ей попить.
Он понял теперь, что ему легче говорить с ней в темноте.
– Джей, меня зовут Трент. Мы справимся, я тебе обещаю. Не беспокойся, я знаю, что с тобой случилось. Я на твоей стороне, Джей.
Ей ничего больше не нужно было знать, а ему нечего было ей сказать, но он все повторял и повторял ее имя в надежде, что ему удастся пробиться в ее сознание. И он твердил ей это, не потому что рассчитывал, что она его поймет, но скорее как некое заклинание, которое будет руководить им в грядущие дни.
– Я на твоей стороне, Джей, потому что считаю это своим долгом. Я не продаюсь. И мне наплевать на то, что у тебя такой могущественный дед. Я все равно на твоей стороне, клянусь тебе.
Она ничего не отвечала, но слегка пошевелила губами и сделала глоток.
– Я ненадолго оставлю тебя, – сказал Трент. – Только на эту ночь и, возможно, на завтра – это зависит от того, как сложатся дела…
Всегда лучше думать о делах, чем о связанном с ними риске. Возвращение – всегда самая трудная часть задания – ведь противник уже встревожен и держится настороже. В этом отношении американские разведчики лучше других – конечно, не деятели из Вашингтона, а те старые добрые ребята докомпьютерной эры. Большинство из них страшноваты на вид, грузны и слишком много пьют, но зато они упорны и лояльны по отношению к своим людям. Они не считаются с приказами и решениями комитета – просто забрасывают человека, а затем вытаскивают его обратно, и плевать хотели на последствия. В настоящее время Трент располагал только обещанием японца, что тот явится за ними. А кто такой Танака? Бывший городской полицейский, разбогатевший на службе у богачей.
Но все равно, независимо от обещаний Танака, Трент пошел бы на ту сторону – по склону вулкана. Это был длинный и, следовательно, более неожиданный маршрут, и, вероятно, его не так тщательно охраняют. Чтобы спастись, ему надо было украсть где-нибудь лодку, а потом плыть по ночам, останавливаясь на отдых днем. Отыскать беглецов среди сотен островов было немыслимо. Ускользнув от преследования, они смогут уйти из территориальных вод и доплыть до оживленной судоходной артерии, где их подберет какое-нибудь грузовое судно под американским или европейским флагом.
– Мы должны создать впечатление, будто спустились вниз по реке. Я оставлю ложный след, а в действительности мы пойдем через скалы. Там они не будут нас искать, – сказал он девушке.
Трент снова поднес к ее губам горлышко бутылки, но дал выпить всего несколько капель. Воду нужно экономить.
– Я скоро вернусь, – пообещал он. – Оставайся здесь и не двигайся. И не пей слишком много воды.
Он заткнул бутылку пробкой и повесил ее на выступ скалы. Спустившись по лестнице, он взглянул на реку. Катера уже не было. Возможно, все сейчас спят на тральщике. Но, скорее всего, они долетели вертолетом до Минданао, где есть пятизвездочные отели с поварами, способными зажарить на угольях свежую рыбу или омара или же приготовить местных крабов с имбирем и красным перцем. Бесшумно, как змея, двигаясь к берегу реки, Трент одновременно мысленно участвовал в пиршестве в доме финансиста. И, пожелав финансисту подхватить дизентерию, он позабавился, представив себе, как сэр Филип торопливо скидывает свои дорогие брюки.
Подобные ребяческие мысли свидетельствовали о том, что он переутомился. На самом деле ему следовало отоспаться, вместо того чтобы поить женщину водой, стекающей с потолка пещеры. Но нет, это ведь не просто женщина – ее зовут Джей Ли, и он должен постоянно помнить об этом. Должен помнить, потому что готов умереть за нее. И неважно, почему и что он будет делать после того, как спасет ее. Когда он служил в разведке, его официальная ответственность за операцию заканчивалась после того, как он представлял письменный отчет о выполнении задания.
Глава 15
Свет звезд серебрил поверхность реки. Вдоль берега, как ребра скелета огромного животного, торчали разбитые ракетами бревна клетки для крокодилов. Зловоние протухшего мяса смешивалось с запахом серы и дыма. Те крокодилы, которым удалось спастись, находились теперь в реке или на краю джунглей. Вначале они отчаянно боролись за жизнь, и это их обессилило, а затем принялись обжираться. «Нужно полагать, в течение ближайших двадцати четырех часов они будут спать», – подумал Трент. Но солдаты вряд ли подойдут близко к берегу. Взвесив все, он постарался не отклоняться от тропинки, петлявшей между деревьями по берегу реки. Опасаясь ловушек не меньше, чем солдат, он полз на животе, как краб, вытянув вперед руки и непрерывно ощупывая ими тропинку перед собой. Пот стекал со лба, и он вытирал глаза тыльной стороной ладони. Клещи и пиявки впились в тело и сосали его кровь.
Он ненавидел джунгли – жару, насекомых, густой смрад гниения. Но хорошо знал их и двигался по тропе бесшумно, как змея. Его ноздри раздувались, ловя запах человеческого пота или сигаретного дыма. Большая часть мужского населения Филиппин стала жертвой пагубной пропаганды табачных компаний, внушавших, что курение – это признак мужественности и интеллигентности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48