А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Террористы истязали его, а потом прибили к стволу дерева возле дороги. Герой борьбы против повстанцев, командор был близким другом гонконгского финансиста и филантропа сэра Филипа Ли. Он был похищен, когда возвращался домой с гасиенды сэра Филипа на Лусоне. Сэр Филип не давал интервью, но из кругов, близких к финансисту, известно, что он тяжело пережил эту трагедию».
– Если хотите еще новостей, пожалуйста: за вашу поимку назначены сразу две премии по полторы тысячи каждая. Так что Ли и Вонг Фу в чем-то все же сходятся. В этом деле участвуют несколько крупнейших триад. Поэтому держитесь подальше от китайских кварталов, а то как бы они не сделали из вас фарш, – сказал Танака и посмотрел куда-то мимо Трента – на веранде кабины 2 появилась Джей. Несмотря на теплое утро, на ней был махровый купальный халат. Девушка мельком взглянула на мужчин, прошла на пляж, села на плоский камень, опустила ноги в воду и стала смотреть, как плещет у ее ног морская волна.
Имаи говорила, что она чего-то ждет от него, и Трент задумался, понял ли Танака, в чем дело.
– Уезжаете сегодня? – спросил он.
– Завтра утром, – ответил Танака.
– Я еду с вами.
Трент прошел в главное здание, налил чаю в две чашки и понес их на берег. Он старался держаться непринужденно. Поставил одну из чашек на камень возле девушки и сел рядом на песок. Она пила чай маленькими глотками; он подождал, пока она поставит чашку на место. На краю лужайки на нижней ветке изогнутой сосны сидела птица-носорог – она каркнула, и Джей оглянулась.
– Джей, я уезжаю завтра утром.
Глаза их встретились. Она не скрывала своего гнева и ненависти. Он представил себе всю боль, которая была тому причиной, все те изощренные муки, которые она претерпела. Шрамы на ее теле останутся до самой смерти, она будет переживать все это каждую ночь.
Глядя в морскую даль, он вспоминал о дипломате, которого он вывез из Ливана. Он вспоминал солнечный день, аромат свежескошенной травы, роз и жимолости. Как прекрасна была Англия в то летнее утро. Он завтракал тогда на лужайке под открытым небом в своем коттедже на реке Хэмбл. А в это время мимо него по реке к морю плыл труп дипломата. К другому морю…
Возле самой воды пролетела темно-красная бабочка.
– Ваш дед убил Ортегу, – сообщил Трент. – Помните, того самого, который дал нам бежать? Вам придется побыть здесь пару недель, пока я попытаюсь разобраться с этими делами.
Видимо, ее больше интересовала морская вода, плещущаяся у ног. Или, может быть, она вспоминала ту ночь, когда они бежали – грохот низвергающегося вулкана, потоки лавы, серный смрад. Ей было неважно, какую роль он тогда играл. Все равно какая-то ее частица желала ему смерти уже потому, что он был там. Она желала смерти всем Легкая волна выбросила на песок возле камня морскую раковину. Джей подняла ее и провела пальцем по шелковистой поверхности. Ему так хотелось бы лучше владеть словами и эмоциями, но он был воспитан в подполье, там научился никогда не высказывать свои чувства.
Джей отвернулась, и он прочитал выражение презрения даже в ее ссутулившихся плечах. Он хорошо знал, что именно она помнила из истории их бегства. Доктор Имаи сделал правильные заключения.
Крошечный краб высунул ус из раковины. На веранде возле кухни в главном здании слуга резал дыню, и легкий бриз донес ее запах до лужайки.
Трент вдохнул воздух, насыщенный запахом гниения. Краб пощекотал его ступню.
– Я знаю, я обещал, – сказал он.
Девушка встала, повернулась и взглянула на него. Завернутая в широкий халат, как в кокон, она казалась еще более миниатюрной, чем была на самом деле. На какую-то долю секунды она коснулась кончиками пальцев его губ.
Джей поблагодарила его с таким же высокомерием, как тогда, после второго извержения, когда они еле спаслись от лавы. Ее прикосновение обожгло его, как кислота.
– В этом не было необходимости, – тихо сказал он.
Она не слышала его.
***
Все так перемешалось. Ей не следует пытаться вспоминать – еще рано, нужно подождать, когда все будет кончено.
Когда с этим будет покончено, она очистится и сможет все вспомнить. Она приведет все в порядок и положит в ящик вместе с альбомом, где на первых трех страницах собраны фотографии ее родичей.
Джей уже больше не думала об этом альбоме. Она могла теперь перелистывать эти три страницы и думать о них, но не заводить нового альбома. Пока еще рано. Вначале нужно очистить прошлое. Трент обещал сделать это, но потом, видно, забыл. Она наказывала его своим молчанием, пока он не вспомнил. Он заслужил наказание. Мужчин следует наказывать. Но пока он помнил, он служил ей хорошим орудием. Скоро она будет в безопасности и очистится. Она взглянула на него – он казался ей таким забавным – весь лохматый, как старый пес, – но Джей была им довольна. Она дала ему лизнуть свои пальцы. Заметив выражение боли, промелькнувшее в его карих собачьих глазах, она рассмеялась про себя и заговорила – впервые с тех пор, как приехала на этот курорт. Она произнесла лишь несколько слов – тихо и без интонаций:
– Я хочу быть там, хочу сама все видеть.
***
Трент вернулся в свою кабину. Танака ожидал его на веранде. Трент раскрыл паспорт и посмотрел фотографию. «Немножко подправить, и будет порядок», – подумал он.
Глава 25
Трент прожил на нелегальном положении восемнадцать лет. Он считал, что в деле перевоплощения успех зависел больше от умения вжиться в образ персонажа, чем от внешних атрибутов грима.
Возраст и цвет глаз, осанка и манера держаться, одежда и прическа – все это было основой. А затем детали: как человек завязывает галстук; держит ли он мелочь в кармане, или в кошельке; как завязывает шнурки на ботинках; в какой обстановке чувствует себя непринужденно; где живет, где делает покупки; какой у него автомобиль, какие предпочитает отели, рестораны? Делает ли зарядку? Что смотрит по телевизору, в кино? Какие читает газеты, журналы, книги? Любит ли музыку?
Изображать Сэмми Самуэльсона было нетрудно. Гражданин Доминиканской Республики, он получил гостевую визу на въезд в Соединенное Королевство в британском консульстве в Нассау и перед тем, как вылететь в Майами рейсом «Америкэн Игл», провел час в банке Нассау. Из Майами он полетел в Лондон на самолете «Америкэн Эрлайнс». Самуэльсон выглядел лет на пятьдесят пять, но, видимо, надеялся казаться моложе. Черные волосы зачесаны назад, виски с сединой, бифокальные очки – но в его возрасте это было естественно. Он был в хорошей форме и держался, может быть, даже слишком хорошо, учитывая, что военные сейчас уже не в моде.
Его твидовый костюм был слишком легок для такого климата, но, очевидно, сшит на заказ и неплохо скроен. Кашемировое пальто принадлежало к тому типу вещей, что выглядят очень хорошо в магазине, но начинают садиться в плечах, стоит поносить их немного. Коричневые ботинки изготовлены в Мексике с претензией на британское происхождение, но не дотягивающие по качеству. Один из тех полосатых галстуков, которые вроде бы должны означать принадлежность к какому-то клубу или обществу, но в действительности не означает ничего. Служащие авиакомпании принимали его за крупного спекулянта, но он прилично себя вел и не пил ничего, кроме крем-соды и кофе, так что, скорее всего, это был проходящий курс лечения алкоголик.
Аргентина и Англия гораздо дольше были друзьями, чем врагами, а кроме того, Сэмми Самуэльсон имел белую кожу, так что чиновник иммиграционной службы был вежлив и задал всего несколько вопросов, а затем сразу же поставил печать в паспорте. Сэм взял свой чемодан искусственной кожи с конвейера и беспрепятственно вышел из таможенного отделения через зеленый коридор.
Фирменный автобус доставил его в Пост-Отель, где для него был забронирован номер на неделю. Он оставил у портье кредитную карточку «Америкэн Экспресс» обычного зеленого цвета. Не став распаковывать вещи, поехал на метро в центр Лондона и вышел на станции «Грин-Парк». Прошел через парк и мимо Букингемского дворца, вышел на Мэлл, а затем свернул и обогнул дворец Сент-Джеймс. Здесь, остановившись, он задержался ровно настолько, сколько требуется, чтобы прикурить сигарету от капризной зажигалки.
Никто как будто не следовал за ним.
Бросив сигарету на канализационную крышку, он двинулся по Джермен-стрит мимо витрин ателье, где шьют на заказ мужские рубашки. Без пяти час повернул к Охотничьему клубу – излюбленному заведению британского высшего общества. Когда он был на полпути к цели, ему в глаз залетела соринка, и он, зайдя в подъезд, попытался извлечь ее кончиком носового платка. Надевая очки, он столкнулся с каким-то типичным английским джентльменом в хорошем сером фланелевом костюме, который, как обычно, направлялся из конторы в свой клуб на ленч.
Сэмми Самуэльсон извинился на испанском языке и тихо добавил по-английски:
– Ресторан «Критерьон», через пятнадцать минут.
Ресторан «Критерьон», выстроенный в стиле модерн, с мраморными стенами и полом, с куполообразным потолком, выложенным зеркальными плитками, находился на южной стороне площади Пикадилли. Сэмми занял столик посередине первого зала за колонной. Когда-то он приглашал сюда даму на ленч и помнил, что здесь в двух шагах не было слышно ни слова. Идеальное место для встреч.
Англичанин пришел вовремя. «Критерьон» был не вполне подходящим местом для такого изысканного джентльмена, а дружелюбие двухметровой официантки в платье от «Доктора Мартина» и с модной прической напугало его больше, чем все перипетии «холодной» войны. Англичанина звали Чарльз Бенсон; он был среднего роста, с карими глазами, каштановыми волосами, худощавым лицом и стройной фигурой. Волнистый завиток волос все время падал ему на глаза, придавая мальчишеский вид, не соответствующий возрасту. Хотя он и состоял на гражданской службе, жалованье имел как у военного, и равнялось оно окладу бригадного генерала. В последний раз когда они встречались, у него на пальцах были мозоли от поводьев, но убытки, которые потерпела компания «Ллойд», привели к тому, что субсидии на поло были урезаны. Теперь он занимался бегом трусцой. Именно Бенсон был бы шефом Сэмми, если бы тот остался работать в Отделе разведки.
– Сэмми Самуэльсон, – представился Сэмми, и они пожали друг другу руки.
– Пива? Или вы предпочитаете вино?
– Минеральной воды, – сказал Бенсон, не глядя на официантку.
Мужчины сели бок о бок, зная, что их не услышат; они наклонились друг к другу немного ближе, чем это обычно принято в Англии, но ведь Сэмми выглядел явным иностранцем.
– Рад видеть тебя, Чарльз, – сказал он. – Спасибо, что пришел.
– Вопреки правилам.
Нельзя сказать, что Бенсон нервничал – просто это было напоминание о том, что они должны соблюдать осторожность. А может быть, в этих словах скрывался намек на то, что эта встреча должна иметь важные причины, поскольку его жалованье особенно необходимо ему сейчас, когда компания «Ллойд» резко урезала его капитал… Но у Бенсона всегда все было скрыто в нюансах, разгадать их – все равно что читать глазами азбуку Брейля для слепых.
– Слышал, у тебя были трудности? – спросил Бенсон. В его улыбке, казалось, было больше юмора, чем он желал показать. – И что, на этот раз более серьезные, чем обычно?
– Да, пожалуй.
Сэмми сообщил, что за его голову объявлены премии.
– Да, триады это очень скверно, – покачал головой Бенсон. Он сделал заказ из меню, не взглянув на официантку, и перешел прямо к делу:
– И что же я могу сделать для тебя?
– Кто-то выдает информацию обо мне и распространяет ее на Дальнем Востоке, – начал Сэмми. – Было бы слишком очевидно, если бы это оказался действующий сотрудник Отдела разведки, так что скорее всего этот человек – бывший работник Отдела. Он, вероятно, недавно оказывал вам какую-то услугу – ты знаешь, как это бывает.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48