А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Но когда прошла неделя, а о Деймреле ничего не было слышно, Венеция почувствовала себя задетой. Он все еще жил в Прайори, но не делал никаких попыток познакомиться с соседями. Деревенские сплетники утверждали, что Деймрел с головой погрузился в дела поместья, и его многострадальный управляющий Кройд, которому впервые позволили изложить все неотложные нужды, ощутил прилив оптимизма. Хотя милорд еще не санкционировал траты, но уже прислушивался к советам, увидев собственными глазами, до чего может довести хорошую землю плохое хозяйствование. Эдуард, будучи скептиком, утверждал, что заставить Деймрела потратить ничтожную сумму на ремонт и переделки могла только надежда получить хороший урожай и всю выручку пустить на развлечения. Венеция сочла бы внезапный интерес Деймрела к родовому имению не более чем предлогом для задержки в Прайори, попытайся он увидеться с ней.
Найти повод для визита в Андершо, как полагала Венеция, не составляло для него труда, и, будучи слишком невинной, чтобы понимать: Деймрел, опытный в искусстве флирта, намеренно избрал такую тактику, — решила, что он не так уж сильно увлечен ею. Конечно, в Андершо его лордство ожидала только резкая отповедь, но было досадно, что ему не представляется шанса выслушать ее. Венеция начала воображать их повторную встречу и пришла в такой гнев на Деймрела и на саму себя, что Обри спросил, все ли с ней в порядке.
В конце концов встреча состоялась, но способствовал этому не Деймрел и не она, а Обри.
Деймрел вместе с Кройдом возвращался домой верхом из очередной инспекционной поездки, когда слабый крик о помощи заставил его оборвать фразу и оглядеться. Крик повторился, и Кройд, поднявшись в стременах, чтобы заглянуть за ограду, которая тянулась вдоль аллеи, воскликнул:
— Господи, да ведь это мистер Обри! Его гнедая упала вместе с ним — так и знал, что это случится. Если ваше лордство извинит меня, я пойду помогу молодому человеку.
— Да, разумеется. Здесь есть ворота или нам придется тащить его через ограду?
Ворота находились чуть дальше, и вскоре оба всадника спешились, а Кройд опустился на колени возле Обри, который лежал у края канавы, отделяющей вместе с оградой жнивье от полосы пастбища. Неподалеку стояла его лошадь, которая нервно отпрянула при виде приближающегося Деймрела, обнаружив сильную хромоту.
Обри побледнел от сильной боли.
— Я упал на больную ногу и не могу встать, — с трудом вымолвил он. — Очевидно, меня оглушило при падении. А где Руфус? Он подвернул переднюю ногу. Надеюсь, не сломал колени!
— Не беспокойтесь об этой неуклюжей кляче, сэр, — проворчал Кройд. — Меня интересует, что вы сломали.
— Ничего. Ради бога, не трогайте меня, иначе я снова потеряю сознание. Я только подвернул лодыжку. — Он приподнялся на локте, но побелел как мел и закусил губу. Кройд поддержал его. — Сейчас я приду в себя. Но моя лошадь…
— Ваша лошадь сильно растянула сухожилие, — сказал Деймрел. — Вы не сможете ехать на ней, но ногу она не сломала. Вопрос в том, не сломали, чего доброго, ногу вы сами?
— Не сломал, — отозвался Обри. — Просто у меня… э-э… слабое бедро. Но мне скоро станет лучше. Нельзя ли передать сообщение в Андершо? Пусть за мной пришлют карету.
— Это молодой мистер Лэнион, милорд, — объяснил Кройд. — Думаю, мне лучше привести фаэтон из Прайори, так как до Андершо шесть с лишним миль.
— И скверная дорога, на которой здорово трясет, — добавил Деймрел, задумчиво глядя на Обри. — Мы отнесем его в Прайори. Скажите, чтобы приготовили постель, и приведите с собой Нидда, пусть позаботится о лошадях. Положите это парню под голову. — Он снял куртку, скатал ее, протянул Кройду и добавил, снова посмотрев на лицо Обри: — Принесите бренди — и поживее!
Заняв место Кройда возле Обри, Деймрел принялся ослаблять ему галстук. Обри открыл глаза:
— Благодарю вас. Вы лорд Деймрел, сэр?
— Да, я Деймрел, но вам лучше помолчать.
— Почему?
— Думаю, у вас легкое сотрясение мозга, так что лежите спокойно.
— Я даже не знаю, сколько времени здесь провалялся. Один раз я пришел в себя, попытался встать и снова свалился в обморок.
Деймрел ощутил в его голосе потки горечи.
— С вашей стороны было опрометчиво предпринимать такую попытку с растянутой лодыжкой и слабым бедром, — заметил он.
Обри через силу усмехнулся, опять закрыл глаза и не открывал их до возвращения Кройда с фаэтоном, но Деймрел видел но его слегка нахмуренным бровям и напряженному рту, что он не спит и не в обмороке. Когда Обри подняли с земли, он пробормотал, что сможет идти, если его будут поддерживать, но, услышав приказ Деймрела обхватить его рукой за шею, повиновался и сосредоточился на трудной задаче сохранить подобающую твердость духа. Пронести на руках через поле худого и невысокого паренька было несложно, но оказалось невозможным усадить его в фаэтон, не причиняя боли, и, хотя до Прайори было чуть более мили, поездка по плохой дороге стала серьезным для него испытанием. Обри не произнес ни слова жалобы, но, когда его вытаскивали из фаэтона, снова потерял сознание.
— Отлично! — весело воскликнул Деймрел, внося его в дом. — Нет-нет, миссис Имбер, уберите нюхательную соль. Нужно снять с бедняги сапоги, прежде чем приводить его в чувство. Принеси бритву, Марстон.
Процедура снятия сапог вывела Обри из обморочного состояния, но он не понимал, что с ним происходит, пока его раздевали и облачали в одну из ночных рубашек хозяина дома. Однако холодный компресс, приложенный к распухшей лодыжке, уменьшил боль, исходящую от левого бедра, а нюхательная соль помогла ему после приступа кашля осмыслить окружающее. Обри озадаченно уставился на Деймрела и его слугу, но при виде встревоженного лица миссис Имбер память вернулась к нему, и он воскликнул:
— Вспомнил! Я упал с лошади! Надо же быть таким неловким!
— Даже лучшие наездники иногда надают, — утешил его Деймрел. — Не стоит переживать.
Обри повернул голову и посмотрел на него. Его щеки покрылись густым румянцем.
— Я вам очень признателен, сэр. Прошу прощения. Причинить столько хлопот из-за простого падения! Должно быть, вы считаете меня жалким нытиком!
— Совсем наоборот, я считаю, что выносливости у вас куда больше, чем ума. Вы же знаете, что практически ничего не весите. Что же заставило вас думать, будто вы в состоянии удержать такого резвого жеребца, как ваш гнедой?
— Он не понес меня, — объяснил Обри. — Я сам пустил его в галоп. Конечно, это неосторожно, но в нашей конюшие нет лошади, которую я не мог бы удержать.
— Выносливости у вас и впрямь гораздо больше, чем ума, — повторил Деймрел, но понимающая улыбка не позволила Обри обидеться. — Очевидно, зануды вроде моего управляющего говорили вам, что лошадь чересчур резва для вас, и этого оказалось достаточно, чтобы вы пустились по полю во весь опор. Признаюсь, что я поступил бы так же, поэтому не стану вас бранить. Где я могу найти хирурга, который лечит вас, когда вы надаете?
— Не нужен мне хирург! Он станет меня теребить, и мне станет хуже. Я немного полежу, и все пройдет.
— Ну-ну, мистер Обри, вы отлично знаете, что мисс Лэнион обязательно вызвала бы к вам доктора, — вмешалась миссис Имбер. — Доктор Бентуорт, милорд, ничуть не хуже любого лондонского врача, а может, и лучше. Если бы Кройд не увел Нидда к лошадям, я бы сразу послала его в Йорк!
— Ну, если Нидд уже привел лошадей, то пусть отправляется, как только я напишу записку врачу. А тем временем…
— Не нужно! — сердито воскликнул Обри. — Я уверен, что смогу отправиться домой до приезда доктора. Если бы вы только оставили меня в покое… Терпеть не могу, когда возле меня суетятся!
Невежливая речь паренька шокировала миссис Имбер, но Деймрел спокойно ответил:
— Это действительно ужасно. Больше никто не будет над вами суетиться. Отдыхайте и постарайтесь заснуть.
Обри, чувствовавшему себя так, словно его пытали на дыбе, это предложение показалось настолько бессмысленным, что он с трудом удержался от язвительного ответа. Его оставили одного, но размышления не помогали ему отвлечься от мучительной боли, и вскоре он стал опасаться, что серьезное повреждение бедра прикует его к постели на несколько месяцев, если не до конца дней. Но прежде, чем Обри успел довести себя страхами до полного изнеможения, вернулся Деймрел со стаканом в руке.
— Вам здорово не по себе? — сказал он, бросив взгляд на Обри. — Выпейте это.
— Ничего, я могу потерпеть, — пробормотал Обри. — Спасибо, но если это лауданум, я не буду его пить.
— Напомните мне спросить, что именно вы хотите, если я пожелаю это сделать, — промолвил Деймрел. — Но в данный момент я этого не желаю. Делайте, что я говорю, или вам придется плохо!
— Хуже некуда, — вздохнул Обри, покорно принимая из рук Деймрела стакан.
— Не будьте в этом так уверены. Я не отличаюсь ни терпением, ни состраданием. Может, вам не известно, что вы находитесь в логове людоеда?
Обри невольно улыбнулся, но ответил, с отвращением глядя на снадобье:
— Я ни за что не стал бы пить эту гадость, если бы не чувствовал себя обязанным вам. Я ведь не из слабых, хотя ничего не вешу.
— Вы упрямый щенок. Теперь ведь над вами никто не суетится, верно? Вам просто предлагают выпить успокоительное, которое поддержит вас, прежде чем доктор сможет вами заняться. Пейте немедленно!
Не привыкший к столь властным распоряжениям Обри напрягся, но, посмотрев в угрожающе сузившиеся глаза Деймрела, криво улыбнулся:
— Ладно.
— Вот так-то лучше, — одобрил Деймрел, забирая у него пустой стакан. Выражение лица Обри побудило его добавить: — Думаю, у вас нет ничего страшнее ушибов. Будь у вас серьезные повреждения, вы бы куда сильнее мучились от боли. Так что перестаньте бояться.
Обри бросил на него быстрый взгляд:
— Да, я об этом не подумал. Благодарю вас. Я не хотел быть невежливым, прошу прощения…
— Не беспокойтесь и постарайтесь поспать.
— Думаю, мне это удастся, раз я выпил эту мерзость, — согласился Обри с робкой улыбкой, внезапно сделавшей его моложе. — Только моя сестра будет волноваться.
— Я уже послал конюха в Андершо с письмом для нее.
— Еще раз благодарю. Надеюсь, вы не написали там ничего, что может ее встревожить?
— Я написал то, что сказал вам, и попросил прислать все необходимое вроде ночных рубашек и зубных щеток.
— Тогда все в порядке, — облегченно вздохнул Обри. — Это ее не испугает.
Глава 4
Письмо, полученное Венецией, было выдержано в весьма изящном, хотя и официальном стиле. Деймрел изрядно помучился над ним, размышляя, какое впечатление оно произведет. Он обращался к Венеции, как к женщине незнакомой, но ей едва ли можно было внушить, будто ему неизвестно, кто она такая. Хотя Деймрел старался не выдать ни единым словом, как забавляет его создавшаяся ситуация, Венеция, безусловно, должна понять, как ловко ему подыграла судьба. Конечно, она могла явиться в Прайори, кипя от злости, но так или иначе, она не сможет не навестить больного брата, находящегося на ее попечении, и Деймрел не сомневался в своей способности смягчить ее гнев. Он закончил письмо чопорным «искренне Ваш…» и запечатал его сургучом, желая видеть лицо Венеции, когда она будет его читать.
Однако ни одна из мыслей, которые воображал Деймрел, не пришла в голову Венеции. К тому времени, когда письмо попало в Андершо, она беспокоилась куда сильнее, чем хотела показать няне, которая пророчила беду с тех пор, как Обри не вернулся домой, чтобы позавтракать с сестрой. Это не встревожило Венецию: он не сказал ей, куда едет, и мог отправиться в Терек или даже в Йорк, где располагался его любимый книжный магазин. Но к четырем часам она настолько разволновалась, что стала размышлять, не послать ли ей слуг обшаривать окрестности и не взбесит ли эта затея Обри, если тревога окажется напрасной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50