А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Они направились на север, к шоссе Таплайн, что протянулось вдоль саудовско-иракской границы от Хафджи до самой Иордании.
В грузовых отсеках вертолетов стояло по «лендроверу»; с машин было снято все, что можно снять, зато в них поместили дополнительные канистры с горючим. Каждую машину сопровождали четыре человека из войск специального назначения; они с трудом втиснулись в узкое пространство за спинами членов экипажа.
Расстояние до конечного пункта назначения вертолетов намного превышало их обычную дальность полета, но на шоссе Таплайн их ждали два больших бензозаправщика, пригнанных из Даммана, с берега Персидского залива.
Изнемогающие от жажды «чинуки» приземлились прямо на шоссе, и за работу взялись экипажи бензозаправщиков. Скоро топливные баки вертолетов были снова полны до отказа. Вертолеты поднялись в воздух и полетели над дорогой в сторону Иордании, стараясь держаться ближе к земле, чтобы их не засекли иракские радары, находившиеся по другую сторону границы.
Миновав саудовский город Баданах, «чинуки» приземлились недалеко от того места, где сходятся границы Саудовской Аравии, Ирака и Иордании. Здесь их ждали два других бензозаправщика. На этот раз из вертолетов были выгружены «лендроверы» и пассажиры.
Если американские летчики и знали, куда собрались молчаливые англичане, то они не подали виду, а если не знали, то и не задавали лишних вопросов. Офицеры, отвечавшие за погрузочно-разгрузочные работы, спустили по трапам окрашенные в цвета пустыни машины на дорогу, обменялись с англичанами рукопожатиями и сказали: «Удачи, ребята». Потом они заправили вертолеты и отправились в обратный путь. Бензозаправщики последовали за ними.
Восемь бойцов войск специального назначения проводили вертолеты взглядом, сели в «лендроверы» и поехали по шоссе в другом направлении, ближе к Иордании. В пятидесяти милях к северо-западу от Баданаха они остановились.
Командовавший этой группой капитан проверил координаты. В былые времена в западной части Ливийской пустыни это можно было сделать только по положению солнца, луны и звезд. Наука и техника 1990 года позволяли сделать это проще и точнее.
Капитан держал в руке прибор размерами не больше книги карманного формата. Прибор назывался системой глобального ориентирования или САТНАВ или «Магеллан». Несмотря на крохотные размеры, САТНАВ мог определить свое положение в любой точке земного шара с точностью до десяти футов.
Ручной САТНАВ капитана мог работать в двух режимах: Q и Р. В режиме Р погрешность оценки координат не превышала квадрата размером десять на десять ярдов, но для этого над линией горизонта одновременно должны были находиться четыре американских спутника типа НАВСТАР. В режиме Q прибору было достаточно двух НАВСТАРов, но тогда погрешность увеличивалась до квадрата размерами сто на сто ярдов.
В тот день можно было привязаться только к двум спутникам, но и этого было вполне достаточно. В этом диком месте, кроме песка и камней, не было ничего и никого не то что в ста ярдах, а даже в десяти милях от «лендроверов» - до Баданаха на западе и иорданской границы на востоке. Капитан убедился, что они находятся в условленном месте, выключил САТНАВ и заполз под маскировочные сети, натянутые между двумя автомобилями - не столько для маскировки, сколько для того, чтобы укрыться от палящих солнечных лучей. Термометр показывал, что воздух пустыни раскалился до 130° по Фаренгейту - почти до 55° по Цельсию.
Через час с юга показался британский вертолет «газель». На транспортном самолете британских ВВС «геркулес» майор Майк Мартин добрался из Эр-Рияда до саудовского города Эль-Джавф; ближе к границе гражданских аэропортов не было. «Геркулес» доставил «газель» со снятыми лопастями, пилота и наземный обслуживающий экипаж вертолета, а также запас топлива, чтобы «газель» смогла долететь от Эль-Джавфа до шоссе Таплайн и обратно.
На тот случай, если даже этот безлюдный район будет прочесывать иракский радар, вертолет летел, прижимаясь к пескам. Пилот сразу увидел сигнальную ракету; ее выпустил капитан, когда услышал шум двигателей «газели».
Вертолет приземлился на шоссе в пятидесяти ярдах от «лендроверов», и из него вышел Мартин. На плече у него висела сумка, а в левой руке он держал плетеную корзину, содержимое которой заставило пилота задуматься, уж не приказали ли пилотам королевских ВВС выполнять задание какого-нибудь отделения союза фермеров. В корзине Мартина находились две живые курицы.
В остальном же Майк Мартин мало отличался от дожидавшихся его восьми солдат из войск специального назначения; даже одет он был почти так же; высокие ботинки, свободные брюки из прочной хлопчатобумажной материи, рубашка, свитер и маскировочная военная куртка. Вокруг шеи Мартин повязал клетчатую куфию, которой в случае пыльной бури можно прикрыть лицо от песка, а его голову прикрывал вязаный шерстяной подшлемник, на который были подняты большие защитные очки.
Пилот удивлялся, как в такой экипировке удается не задохнуться от жары, но ведь ему никогда не приходилось испытывать на себе холод ночной пустыни.
Солдаты вытащили из багажного отделения «газели» пластиковые канистры, которыми небольшой разведывательный вертолет был заполнен до максимально допустимого взлетного веса, и перелили бензин в топливные баки. Заправив вертолет, пилот попрощался, поднялся в воздух и взял курс на юг, сначала до Эль-Джавфа, а потом и до Эр-Рияла - в цивилизованные места, подальше от этих сумасшедших, что остались в пустыне.
Лишь когда вертолет скрылся за горизонтом, оставшиеся почувствовали себя достаточно непринужденно. Хотя экипажи «лендроверов» были укомплектованы бойцами батальона D, моторизованной пехоты, а Мартин входил в состав батальона А, специализировавшегося в затяжных прыжках с парашютом, он хорошо знал шестерых однополчан из восьми. После обычных приветствий они занялись тем, чем занимаются все британские солдаты, если у них выдалась свободная минута, - приготовили крепкий чай.
Для перехода иракской границы капитан выбрал это дикое и унылое место по двум причинам. Во-первых, чем неприютней местность, тем меньше шансов случайно натолкнуться на иракский патруль, а задача капитана состояла не в том, чтобы уйти от иракцев, воспользовавшись мощными двигателями «лендроверов», а в том, чтобы их не увидела ни одна живая душа.
Во-вторых, капитану было приказано доставить «пассажира» как можно ближе к длинной иракской автомагистрали, которая, начинаясь у Багдада, тянется далеко на запад через обширные пустынные равнины к иорданской границе и пересекает ее у местечка Рувейшид.
Благодаря телевидению этот крохотный иракский аванпост стал известен всему миру в первые же дни после захвата Кувейта, потому что именно здесь толпы несчастных беженцев - филиппинцев, бенгальцев, палестинцев и представителей других народов - хотели перейти границу, чтобы избежать хаоса оккупации.
В этом далеком северо-западном уголке Саудовской Аравии расстояние от границы до багдадской автомагистрали было наименьшим. Капитан знал, что восточнее, прямо на юг от Багдада, до самой границы с Саудовской Аравией тянется равнина; по пустыне, большей частью ровной, как стол, можно было бы быстро домчаться до ближайшего шоссе, которое ведет к Багдаду. Но там опасность быть замеченными или встретить армейский патруль резко возрастала. Здесь же, на запале иракской пустыни, преобладала холмистая местность, изрезанная оврагами и ущельями, по которым в сезон дождей несутся стремительные потоки и которые представляют серьезную преграду даже в засушливое время года. В этой неприютной стороне иракских патрулей практически не было.
Для перехода границы был выбран участок в пятидесяти километрах к северу от того места, где стояли «лендроверы», а от границы до шоссе Багдад-Рувейшид оставалось всего сто километров. Впрочем, по расчетам капитана, чтобы доставить «пассажира» туда, откуда до шоссе можно будет дойти пешком, им потребуются две ночи, а следующий день им придется провести под маскировочной сетью.
«Лендроверы» отправились в путь в четыре часа пополудни, когда еще неистовствовало солнце и стояла такая жара, что солдатам казалось, будто они въехали в распахнутую дверь огромной печи.
В шесть часов начало смеркаться, и температура воздуха стала резко падать. В семь было уже совсем темно и холодно. Пот давно высох, и солдаты радовались теплым свитерам, по поводу когорых недоумевал пилот вертолета.
В первом «лендровере» рядом с водителем сидел штурман, который постоянно проверял координаты автомобилей и корректировал их курс. Еще на базе штурман и капитан не один час просидели над крупномасштабными сверхчеткими фотографиями, снятыми борта U-2 и любезно предоставленными британцам их американскими коллегами с базы Таиф. Эти фотографии давали больше информации, чем любая карта.
Водители не включали фар, а штурман, подсвечивая себе фонариком, следил за курсом и корректировал его всякий раз, когда ущелье или лощина вынуждали отклоняться на несколько миль к западу или востоку.
Каждый час «лендроверы» останавливались, и капитан уточнял их положение с помощью прибора САТНАВ. Штурман заранее на нес на аэрофотоснимки координатную сетку с точностью до секунды, поэтому цифровые данные САТНАВа позволяли совершенно точно указать положение автомобилей на фотографиях.
Отряд продвигался медленно, потому что перед каждым естественным препятствием машины останавливались, вперед выбегал один из солдат и всматривался вдаль, чтобы убедиться, что на другой стороне оврага или ущелья их не подстерегает неприятный сюрприз.
За час до рассвета британцы нашли пересохшее вади с достаточно крутыми склонами, осторожно спустили на дно «лендроверы» и накрыли их камуфляжной сетью. Один из солдат поднялся на ближайший высокий холм, внимательно осмотрел лагерь сверху и распорядился кое-что поправить. Теперь, чтобы их заметить, пилоту разведывательного самолета пришлось бы врезаться в склон глубокого уэда.
Днем британцы ели, пили и спали, всегда оставляя двоих часовых на тот случай, если вблизи покажется пастух или другой одинокий путник. Несколько раз они слышали, как высоко в небе пролетали иракские реактивные самолеты, а однажды на соседнем холме заблеяли козы. Но вскоре козы, с которыми вроде бы не было пастуха, ушли в противоположную от лагеря сторону. После заката британцы продолжили путь.
Незадолго до четырех часов утра вдали показались огни. Это был небольшой иракский городишко Ар-Рутба, стоящий на багдадском шоссе. САТНАВ подтвердил, что отряд вышел точно в назначенное место и теперь находился к югу от городка, в пяти милях от шоссе.
Четверо солдат осмотрели окрестности, и один из них нашел уэд с податливым песчаным дном. Они сняли с «лендроверов» лопаты (обычно ими разгребали песчаные заносы), вырыли яму и опустили в нее кроссовый мотоцикл с широкими шинами и канистры с горючим; при необходимости горючего должно было хватить до границы. Для защиты от песка и влаги - сезон дождей был еще впереди - и мотоцикл и канистры предварительно упаковали в прочные полиэтиленовые мешки.
Наконец, чтобы тайник не размыло водой, сверху сложили пирамиду из камней.
Штурман поднялся на холм, возвышавшийся над узлом, и определил точный азимут от тайника до мачты радиостанции в Ар-Рутбе; горевшие на матче красные предупредительные огни были видны издалека.
Пока солдаты работали, Майк Мартин разделся догола и достал из сумки халат, головной убор и сандалии Махмуда Аль-Хоури, иракского разнорабочего и садовника. В матерчатой дорожной сумке лежал завтрак Махмуда - хлеб, сыр и маслины, в кармане халата - потертый бумажник с удостоверением личности и фотографии его старых родителей, а также помятая жестяная коробочка с небольшой суммой денег и перочинным ножом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111