А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Я ни слова не запомнил из твоей возвышенной речи.
– И я тоже, потому что ты бросил тень сомнения на все сказанное, – ответил я, подумав. – Но скажи мне, я действительно пьян, иначе не осмелился бы спросить, почему ты не задушил меня, когда… когда я раскрыл тебе мою тайну?
– Какую тайну? – не понял хозяин дома.
– Когда я рассказал, что мы виделись с Гарриет в ночь убийства, – пояснил я.
В комнате воцарилась тишина. Казалось, Фларри собирается с мыслями.
– Значит, я зря тебя не задушил? – произнес он наконец. – Но я не такой дурак, как многие думают. Я уверен, что ни один преступник не решился бы на подобное признание, зная, что окажется в моей власти. Ведь ты мог бы и промолчать об этом, верно?
– Но…
– Погоди немного. Однажды, в тяжелые времена, мне пришлось допрашивать одного ирландца. Его подозревали в предательстве двоих его друзей, выданных карателям. Он устроил великолепную сцену показной скорби по своим друзьям, которых замучили и расстреляли. Но все его слова звучали фальшиво. Я нутром чувствовал, что это поддельные слезы. А твои были настоящими. Ты искренне раскаивался в том, что оставил ее одну. – После этого прочувствованного монолога бывший боевик хмыкнул, добавив: – Теперь я говорю как отец Бреснихан. Да к черту все это! Это дьявольски унылые поминки. Мы должны затянуть песню. Ты знаешь «Парней из Уэксфорда»?
Я напел столько мелодий, сколько мог вспомнить. Фларри отбивал такт кулаком по столу и хрипло подтягивал мне. Я исполнил «Арфа, которая однажды…», а потом, к собственному удивлению, начал петь «Она шла по ярмарке», повергнув Фларри в слезы. В какой-то момент, наверное, входил Шеймус, потому что я помню его поддерживающим мешковатую фигуру Фларри и громко ревущим какую-то революционную песню.
Наконец Фларри рухнул в кресло.
– Так-то лучше, – заявил он. – Вот это похоже на дело. У него славный голос, правда, Шеймус?
– Правда, – согласился ирландец.
– Никаких мерзких похоронных воплей. Ты когда-нибудь слышал причитания по покойнику, Доминик? – заинтересовался мой друг.
– Нет, – пожал я плечами.
– Чертовски неприятный шум, словно стая волков воет на луну, – мрачно пояснил муж Гарри. – Так, что кости стынут.
– А ты когда-нибудь слышал вой волков, Фларри? – спросил О'Донован.
– Я слышу его, когда приходит бейлиф, – буркнул собеседник.
– Что напоминает мне…
– Оставь свои воспоминания при себе, Шеймус! – натужно рассмеялся хозяин дома. – Мне не нужны вытянутые лица на поминках. Лучше выпей! Знаете, ребята, сегодня я первый раз как следует нализался после смерти Гарри. За это надо выпить.
С трудом занявшись подсчетами, я выяснил, что прошло уже четыре дня со смерти Гарриет. Они показались мне вечностью.
– Мы все ее любили. За Гарри! Упокой, господи, ее душу! – поднял стакан Лисон.
Мы торжественно выпили.
– А теперь выпьем за Доминика, – продолжал он. – Пусть дьяволы утащат в ад крышу того дома, где нас с тобой плохо примут!
– А теперь за Шеймуса, – поддержал я. – Шеймус, я дарую тебе свою шляпу с широкими полями! Я не могу выразиться лучше.
– Я с удовольствием ее принимаю, мистер Эйр, – улыбнулся ирландец.
– Пожалуйста, – улыбнулся я в ответ.
– Эту ужасную старую покрышку? – заорал Фларри. – Неужели это все, что ты можешь ему предложить? Она годится только для похорон какого-нибудь нищего бездельника.
– Что напоминает мне… – вступил в разговор О'Донован.
– Молчи, Шеймус! – приказал бывший повстанец.
– Нет. Дай человеку сказать, – бессвязно пробормотал я. – Ему есть что поведать нам в данный момент. Пообщаться, я бы сказал.
– Я не обнаружил ни следа пьяницы, которого, по словам миссис Кевин, она встретила. Никто в городе его в глаза не видал, – проинформировал нас ирландец.
– А почему жители должны были его видеть? Они все уже отправились в постель к этому времени, – произнес хозяин дома.
– Мне стоит последовать их примеру. – Я посмотрел на свои наручные часы.
Стрелки показывали почти час ночи. Я попытался встать, но упал на стол.
– Доминик, ты пьян, – заявил Лисон.
– Вас проводить домой, мистер Эйр? – сочувственно спросил управляющий.
– Никуда ты не пойдешь! – завопил Фларри, а затем объявил О'Доновану: – Он останется тут на ночь.
– Но Фларри… – робко возразил я.
– Я не принимаю дурацких отказов. Ты меня слышишь? – продолжал буянить старый солдат.
Шеймус подмигнул мне:
– Командир не принимает никаких отказов.
– Тогда согласен, – сдался я. – Спасибо, Фларри.
– Так-то лучше, – ухмыльнулся он. – Для западного британца просто великолепно. Давай напьемся сейчас и посрамим дьявола.
Было почти два часа ночи, когда мы легли. Фларри проводил меня в маленькую спальню рядом со своей.
– С этой кроватью что-то не так, мой мальчик, – заявил он, изумленно пялясь на полосатый матрац. – В чем дело?
Я безуспешно пытался остановить вращение комнаты.
– На ней нет постельного белья.
– О господи! Оно у тебя будет! – воскликнул хозяин дома и вывалился из спальни.
Он вернулся с охапкой простыней и одеял в руках. Мы, шатаясь, кое-как застелили постель.
– Тебе еще что-нибудь нужно? – поинтересовался великан.
Я усиленно шевелил мозгами.
– Да, пижама.
Фларри принес мне свою.
– Теперь спокойной ночи, – произнес он. – И спасибо, что составил мне компанию. Желаю хорошенько выспаться!
Но сон мой не был спокойным. Недосушенные простыни – плохое снотворное. Ворочаясь на кровати, я чувствовал, как сырость пробирает меня до костей. Наконец я сбросил простыни и завернулся в одеяло. Но выпитое спиртное подействовало на меня возбуждающе. Я лежал с открытыми глазами, сначала опасаясь, как бы на меня не упали вращающиеся стены, а потом вспоминая о часах, проведенных с Гарриет, о загадке ее смерти, о странной личности Фларри и его непредсказуемом поведении. Неужели я лежу в постели совсем рядом с комнатой убийцы? Конечно нет. Внешняя простота этого человека обманула меня, бывший повстанец не был ни наивным, ни мягкосердечным. Флоренс Лисон обладал интуицией первоклассного военачальника и беспощадностью партизана. Но одно не вызывало никаких сомнений – его любовь к Гарриет была выше ревности.
В незанавешенном проеме окна посветлело. Неужели? Я зажег свечу и посмотрел на часы: только без пяти три. Я подошел к окну. Сначала мне показалось, что горит отдаленная роща в поместье. Потом разглядел пламя, просвечивающее сквозь кроны деревьев. И в это мгновение я услышал топот бегущего по дорожке человека. Какой-то крестьянин перепрыгнул через перелаз в сад, крича:
– Коттедж «Джойс» горит! Вызывайте пожарных!
Я бросился в комнату Фларри, который громко храпел. Но от прикосновения моей руки (я вспомнил об этом позднее) он тут же проснулся.
– Вызывай пожарных, Фларри! Мой дом горит!
Мой друг одолел половину лестницы, пока я собирался с мыслями. Крестьянин барабанил в парадную дверь. Впустив его, я узнал своего соседа, живущего в сотне ярдов от дороги, ведущей к моему обиталищу. Он так запыхался, что сперва не мог вымолвить ни слова. Я услышал голос Фларри, говорящего по телефону в зале. Потом хозяин дома вернулся к нам.
– Они уже выехали, – коротко сообщил он. – Привет, Майкл. Доминик, набрось на себя что-нибудь.
И только в этот момент я заметил, что сам он был полностью одет.
Глава 12
Несколько минут спустя, запыхавшиеся от бега, мы были у моего жилища. Немногочисленные соседи неподвижно стояли на тропе, восхищенно глазея на пламя. Крытая тростником и соломой крыша весело вспыхивала, время от времени выплевывая тлеющие лохмотья, плавно спускавшиеся нам на головы. Стекла в верхних окнах растрескались от жара, две маленькие комнатки наверху, должно быть, накалились докрасна.
– Не стойте с разинутыми ртами! Делайте что-нибудь! – ревел Фларри. – Несите лестницу и ведра!
– Что толку-то, мистер Фларри! – ответил какой-то зевака. – Определенно все сейчас взорвется. Когда мы подошли, огонь бушевал, как в топке.
Я бросился к двери, отпер ее ключом и вошел. Дым внизу ослепил меня, жара была адская, но я ощупью пробрался к столу, схватил пишущую машинку, рукопись и дневник и, шатаясь, выбрался наружу. Буквально через несколько секунд верхний этаж с грохотом рухнул. Дым и искры вырвались из открытой двери, и пылающий факел выстрелил на тридцать футов вверх над крышей. Я отпер дверцу своего автомобиля, и несколько добровольцев помогли мне откатить его на безопасное расстояние.
Через несколько минут подъехали две антикварные пожарные машины. Струи воды обрушились на крышу, насмешливо зашипевшую в ответ. Меня начала бить нервная дрожь. Фларри с горящими глазами схватил меня за плечо.
– Чудовищное пламя! – воскликнул он. – Ты рад, что спал сегодня у меня, верно?
– Почему сначала занялся верхний этаж? Не понимаю! – бормотал я.
Еще одна подоспевшая команда безуспешно пыталась воспользоваться лестницей в борьбе с этим адом.
– Если там кто-то есть, – сказал офицер пожарной команды, – он наверняка уже погиб.
– Коттедж был пуст, – успокоил я ирландца.
– Вы там, случайно, не хранили бензин? – допытывался собеседник. – Пламя что-то слишком упорное.
– Нет, бензина я не хранил.
– Тогда происшествие смахивает на поджог, – заявил пожарный. – Мы завтра проведем расследование, как только все затушим. Хотя что-нибудь обнаружить можно будет только чудом. Этот джентльмен ваш друг, мистер Лисон? – добавил офицер, бросив на меня подозрительный взгляд.
– Да, и он поедет ко мне отсыпаться, – категорично заявил хозяин поместья. – Он валится с ног, разве вы не видите?
Я отвез Фларри назад в усадьбу.
– Великолепный был финал поминок, – произнес он безжалостно.
– И правда, изумительный! – согласился я.
– Кевин рассвирепеет: потерять коттедж и пять фунтов в неделю, – усмехнулся мой приятель.
– В месяц. Но послушай, Фларри, ни одна живая душа не знала, что я решил остаться у тебя на ночь. Если кто-то действительно поджег мое жилище, он был уверен, что я сплю у себя в комнате. И как он попал в дом? Дверь-то была заперта.
– Значит, у него был ключ, – заявил Лисон, проигнорировав скрытый смысл моей реплики.
– И он запер дверь за собой, чтобы я наверняка не смог выбраться? – нервно проговорил я. – Окна слишком маленькие, чтобы в них протиснуться.
– Ты мог сам оставить в доме что-нибудь горящее, – спокойно возразил бывший боевик.
– Но я не возвращался сюда после ухода Конканнона. А он удалился около полудня, – продолжал я возбужденно. – Лампу я не зажигал, камин тоже не горел.
– Успокойся, Доминик. Кефи все выяснит, когда затушит пожар, – заверил меня мой друг. – А сейчас ложись в постель. Ты падаешь от усталости.
И хотите – верьте, хотите – нет, несмотря на влажные простыни, возбуждение и все прочее, я заснул, как только моя голова коснулась подушки.
* * *
Меня разбудил телефон, трезвонивший внизу. Тут же появился Фларри:
– Конканнон хочет тебя на пару слов.
Я кое-как дотащился до аппарата. Голова у меня раскалывалась, а первые слова старшего офицера только усилили мою растерянность.
– Доброе утро, мистер Эйр. Значит, вы хорошенько все взвесили? – произнес он.
– Взвесил? Что я должен был взвесить, черт побери?! – грубо спросил я.
Последовало непродолжительное молчание.
– Вы будете в доме Лисонов часа в два? – поинтересовался полицейский. – Сегодня утром я занят.
– А где еще я могу быть, если преступник спалил мой коттедж? – возмущенно воскликнул я.
– Я приеду туда, – сообщил детектив. – А вам с мистером Флоренсом лучше не терять друг друга из виду до моего появления.
– И что означает это зловещее предупреждение? – кисло осведомился я, но Конканнон уже повесил трубку.
Фларри на кухне жарил яичницу с ветчиной.
– Что за бред нес этот Конканнон, черт его побери?! – раздраженно рявкнул я.
– Спрашивал, когда я тебя видел в последний раз.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33