А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Тогда я решил заставить ее молчать.
Собираясь встретиться с Гарри, прихватил с собой нож на всякий случай. После я бросил его в реку, где и смыл с себя кровь. Я очень сожалею о своем поступке и не хочу больше жить. Сегодня перед сном я приму яд. Еще до того, как вы получите это признание, я избавлюсь от своих страданий.
С уважением,
Доминик Эйр».
– Но я ничего подобного не писал! – выдавил я наконец, совершенно сбитый с толку.
– Это сообщение напечатано на вашей пишущей машинке, – настаивал следователь. – Я взял образец шрифта несколько дней назад. А это ваша подпись, не так ли?
– Очень похожа, – отозвался я. – Но ведь это подделка.
– Но отпечатки пальцев подделать невозможно, – сухо возразил полицейский.
– Отпечатки пальцев? – ошеломленно переспросил я.
– Я получил это письмо утренней почтой и тщательно исследовал его, – объяснил детектив. – На нем повсюду только ваши отпечатки пальцев. Других нет.
Я рухнул в кресло в полном изнеможении. Несколько мгновений я был близок к обмороку. Фларри хотел было взглянуть на роковой листок, но Конканнон быстренько засунул его обратно в портфель.
– Это послание мистера Эйра, признающегося в убийстве вашей жены и объявляющего о намерении покончить с собой, – коротко проинформировал он великана.
– Поверить не могу! – ошарашенно воскликнул мой друг.
– В таком случае объясните, откуда на бумаге его отпечатки пальцев, мистер Лисон, – заявил старший офицер.
Хозяин дома лишь печально покачал головой. Я был в отчаянии: ловушка в конце концов захлопнулась. Конканнон, казалось, ждал от меня каких-то слов, но у меня перехватило горло. Тогда снова заговорил Фларри:
– Послушайте! Если бы письмо было настоящим, а Доминик струсил в последний момент, ему пришлось бы бежать отсюда, зная, что его признание обязательно попадет к вам в руки.
– Это послание с его подписью и опечатками пальцев, отпечатанное на его собственной пишущей машинке… – начал возражать полицейский.
Я взволнованно прервал его, припомнив одно незначительное происшествие. Я пояснил Конканнону, что, собираясь отправить письмо моей матушке несколько дней назад, я вставил в машинку лист бумаги, но ничего не успел напечатать – что-то меня отвлекло. А после его вчерашнего визита я заметил пропажу чистого листа из машинки.
– Надеюсь, вы не хотите обвинить в краже меня? – насмешливо произнес детектив.
– Не говорите глупостей! – гневно ответил я.
– И когда вы в последний раз видели лист в машинке? – осведомился он с издевкой.
– Тем же утром, еще до похорон, – уточнил я. – Похороны! Я отсутствовал около часа или немного больше. Кто-то мог проникнуть в дом и увидеть этот лист. И зная, что на бумаге окажутся мои отпечатки, написать это признание.
– Занимательная история, мистер Эйр, – недоверчиво проговорил следователь. – У вас недурное воображение, даже для писателя.
– В его идее гораздо больше смысла, чем в твоих измышлениях, Конканнон, черт тебя подери! – прорычал Фларри.
– Очень хорошо, – вздохнул полицейский. – Примем ваше утверждение в качестве гипотезы. Некто печатает признание и отсылает его по почте мне. После этого он должен подстроить ваше самоубийство той же ночью. Но зачем и как?
– Этот ваш некто – убийца, а так называемое признание и мое самоубийство снимают с него все подозрения, – быстро ответил я.
– Понятно, – усмехнулся детектив. – А что вы ответите на вопрос «как»?
– Ну, это совсем просто, – неожиданно вступил в разговор Фларри.
– Неужели? Ладно, расскажите мне, – пожал плечами старший офицер.
– А полиции разве неизвестно, что коттедж «Джойс» сгорел дотла прошлой ночью?
– Я полагал, что мистеру Эйру следовало бы принять яд, а не спалить себя заживо, – ехидно заметил старший офицер. – К тому же, смерть в пламени очень мучительна.
– Не строй из себя дурака, парень! – оборвал его хозяин дома. – Можешь попридержать язык, пока я пораскину мозгами? Ты выяснил, что обнаружил Кефи?
– Выяснил, – уклончиво ответил полицейский.
– На пожарище нашли керосиновую лампу? – настаивал Лисон-старший.
– Нашли, – коротко сообщил детектив. – На полу. Верхний этаж рухнул.
– Замечательно. Могу рассказать, как я бы действовал, решив совершить поджог, – рассуждал мой друг. – Не перебивай, а то у меня мысли разбегаются. В полной уверенности, что к двум часам ночи Доминик крепко спит, я бы спокойненько пробрался в жилище с канистрой бензина. Ты обычно берешь лампу с собой в спальню?
– Нет, только свечу, – ответил я.
Фларри возбужденно расхаживал по комнате.
– Правильно. Я бы зажег лампу и, держа ее в руках, осторожно поднялся по лестнице с канистрой. Потом перевернул лампу на пол и вылил бы на нее бензин. Или, может быть, просто бросил спичку, – объяснял Лисон с горящими глазами. – Все помещение тут же вспыхнет, но я еще успею сбегать вниз с канистрой, запереть дверь коттеджа, чтобы помешать Доминику выбраться, если в нем еще теплится жизнь, и убраться подальше оттуда раньше, чем пламя охватит весь дом.
– Но какой смысл в ваших действиях, если вы не видите мистера Эйра в постели? – поинтересовался детектив скептически.
– А как я могу его разглядеть в темноте? Я же не стану входить и обшаривать постель на ощупь, чтобы убедиться, – усмехнулся бывший боевик. – Я просто проделываю эту милую шутку с бензином и лампой, а потом быстро сматываюсь.
– Ты мог бы сколотить себе состояние, рассказывая такие небылицы на ярмарке, – насмешливо заявил Конканнон, но я заметил, что рассуждения моего друга произвели на него впечатление.
– Однако ты так и не добрался до яда, – продолжал он. – Предполагалось, что мистер Эйр, выпив его, устроит себе огненное погребение?
– У него рядом с кроватью могла стоять лампа, а в предсмертных конвульсиях он бы ее перевернул, – объяснил Фларри не без удовольствия, – и случайно устроил пожар.
– Но потом мы бы не обнаружили в теле яда, – заметил Конканнон, вступая в игру.
– Да вы бы не потрудились искать яд в обугленном трупе?! – воскликнул бывший командир бригады. – У вас же было признание…
– Нет, мы непременно проверили бы! – возмутился офицер.
– Возможно, тот парень, напечатавший письмо, накапал яду… Доминик, у тебя стоит стакан с водой на прикроватном столике? – заинтересовался Фларри.
– Нет, – ответил я.
– Возможно, ты привык пропускать стаканчик на ночь? – расспрашивал Лисон.
– Не всегда, – возразил я. – Только время от времени.
– Тогда он мог бы налить отравы в виски и надеяться на лучшее, – заключил мой друг.
– Все это только рассуждения, – нетерпеливо прервал его Конканнон. – Я не отрицаю, что ваши предположения могут оказаться оправданными. Но тогда кто же такой этот мистер Икс в конце концов?
Я хотел было ответить, но Фларри опередил меня.
– У Кевина есть ключ от дома, – ровным голосом сообщил он. – Его не было на похоронах. Он считает, что ты собираешься обвинить его в убийстве Гарри, поэтому ему выгодно свалить все на Доминика.
– К тому же, – добавил я, – пишущая машинка не идет у него из головы: только утром он предлагал заменить ту, что я потерял при пожаре.
– Значит, ты считаешь виновником пожара своего брата, Фларри, – подвел итог старший офицер. – Я навестил его час назад. Он утверждает, что всю ночь провел в постели, что подтверждает и миссис Лисон.
– Еще бы! – фыркнул мой приятель. – Но у Кевина хватает исполнителей его приказов, и ты об этом прекрасно осведомлен. Ты расспросил его, где он шлялся во время похорон?
– Нет. Но это мы тоже установим, – пообещал детектив. – В моем распоряжении пока нет армии полицейских.
– Зато у вас достаточно людей для наблюдения за мной, – вставил я довольно едко.
Конканнон понял намек.
– Я действительно снял с вас охрану пару дней назад, – с сожалением произнес он. – Согласен, это было ошибкой. Наблюдатели могли бы предотвратить пожар в вашем доме.
– Я догадываюсь, что вы лишь отослали их подальше от моего жилья, рассчитывая, что у меня возникнет соблазн сбежать отсюда.
Конканнон пропустил мою реплику мимо ушей. Вместо ответа, он заявил Фларри, что хочет кое-что обсудить со мной с глазу на глаз. Подмигнув мне, хозяин дома удалился. Без его присутствия я чувствовал себя до странности беззащитным. Старший офицер начал подробно допытываться у меня о событиях предыдущей ночи: «Во сколько мы легли спать? Кто сообщил нам о пожаре? Спал ли я, когда в дом Лисонов постучался известивший нас сосед?» И так далее и тому подобное.
Он вытянул из меня информацию о том, что я легко разбудил Фларри, который оказался полностью одетым.
– Мы пили, – объяснил я. – Не сомневаюсь, он завалился спать, не удосужившись даже снять ботинки.
– И вы говорите, он упорно настаивал, чтобы вы провели ночь в его доме? – уточнил детектив.
– Вообще-то ему не пришлось долго меня уговаривать, – признался я.
Конканнон продолжил расспросы, но я никак не мог сообразить, куда он клонит. Я ознакомил его со смутными воспоминаниями о наших поминках: сентиментальность, пение, буйство.
– Странная манера поведения, когда твоя жена только что упокоилась в могиле, – прокомментировал он. – Шеймуса не шокировало подобное поведение?
Я невольно встал на защиту Фларри.
– Во всяком случае, Шеймус этого не демонстрировал, – ответил я. – Фларри любил ее, в этом нет никаких сомнений. Зачем осуждать человека, каким бы способом он ни пытался умерить свое горе?
Конканнон был рассержен моим заявлением. Мы снова вернулись к игре в вопросы и ответы. Наконец он заключил:
– Итак, вы не можете достоверно подтвердить, что мистер Лисон не отлучался из дома после окончания поминок?
– Господи боже мой! – ошеломленно воскликнул я. – Неужели вы полагаете, что это он спалил коттедж? Бога ради, да зачем ему это делать?
– Чтобы обвинить своего брата, – коротко ответил Конканнон.
– Вы, должно быть, сошли с ума, старший офицер! – возмутился я.
– О'Донована тоже не было на похоронах, – равнодушно заметил детектив. – Он вполне мог напечатать ваше признание и отправить его по почте. Для Фларри он на все готов.
– Но…
– Однажды я видел карикатуру, – продолжал Конканнон беспечно. – Уличный головорез прикончил в подворотне свою жертву. А другой бандит в это время, подкравшись сзади, заносил нож над первым.
– Разве это не поучительная история, детки? – язвительно произнес я.
– Фларри изо всех сил старался меня убедить, что это его брат устроил пожар, чтобы избежать обвинения в убийстве. А что, если это ваш друг организовал поджог и ложное признание, чтобы вы заподозрили Кевина? Чтобы мы все пребывали в заблуждении, что это была отчаянная попытка Кевина избавиться от подозрений.
– Подобных маразматических измышлений вконец рехнувшегося старого интригана я никогда…
– Флоренса Лисона очень заботило наше мнение о причинах пожара, вы не заметили? – заявил детектив, проигнорировав мою гневную тираду.
– Я знаю одно: Фларри не убивал своей жены! – возмущенно воскликнул я.
– А откуда вы это знаете? – Конканнон вперил в меня свой самый испытующий взгляд.
– Просто знаю и все! – настаивал я.
– У него был самый веский мотив и прекрасная возможность, – возразил офицер полиции.
– Мне все равно! – не сдавался я.
– Очень странно, откуда взялась такая внезапная преданная дружба? – осведомился собеседник.
– Вы еще вообразите, что мы сговорились и вместе прикончили Гарри, – саркастически произнес я.
– И я подразумеваю не только ревность, говоря о мотиве, – с безразличным спокойствием продолжал Конканнон. – Гарриет сорила деньгами…
– Никогда не замечал ничего подобного, – отрезал я.
– А Фларри был почти банкротом. Вы знаете, сколько он должен своему брату? – поинтересовался детектив. – Если Кевина повесят за убийство, это положит конец финансовым проблемам вашего друга.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33