А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


С десяток оборванных ребятишек увязались за мной, пританцовывая, крича и кривляясь. И все же на сердце было неспокойно от сознания трудности стоящей передо мной задачи. Софи здесь. Я чувствовал ее. Где-то там, за каменными стенами, она все еще цеплялась за жизнь.
Почти час понадобился для того, чтобы, попетляв по улочкам городка, достичь наконец ворот замка. Возле опущенного через ров мостика стояли, проверяя входящих, несколько солдат в похожих на подойники шлемах с пурпурно-белыми цветами Болдуина.
Люди напирали друг на друга. Одних пропускали, других грубо отталкивали.
Вот оно, мое первое испытание. Мне стало немного не по себе.
Пожалуйста, дай мне силы выдержать все.
Сделав глубокий вдох, я шагнул к воротам.
И снова почувствовал – Софи здесь.
Глава 41
– Это еще что такое? Шут? У тебя здесь дела? – Строгого вида капитан стражи смерил меня недоверчивым взглядом.
– Да, ваша милость. – Я низко поклонился и улыбнулся. – Дела. Для того я и пришел сюда. И пока не сделаю дела – не уйду. Важные дела... Не столь, конечно, важные, как ваши, ваша милость, но они касаются герцога и...
– Закрой рот, дурак. – Капитан нахмурился. – Тебя ждут здесь? Кто?
– Господин. Собственной персоной.
И моя Софи.
Стражник почесал затылок.
– Господин? Ждет тебя?
– Он ждет всех нас. Наш Господь. – Я состроил гримасу и подмигнул. Люди в очереди уже начали посмеиваться. – Наш сеньор Болдуин. Это он ждет меня. Только пока и сам еще об этом не знает.
– Тебя ждет герцог? – Капитан нахмурился. – За кого ты меня принимаешь, за дурака?
Он чуть не захлебнулся собственным смехом.
Я склонил голову.
– Вы правы, сир. Разумеется, во мне нет необходимости, когда здесь уже есть такой человек, как вы. Конечно, вам ничего не стоит рассмешить весь двор. Стоит только захотеть...
– У нас уже есть шут. Его зовут Палимпост. Что, неудачный денек, а? Не вышло одурачить?
– С дураками всегда так. Только возьмешься кого-то одурачить, как тебя уже самого околпачили.
Я лихорадочно соображал, как смягчить этого неуступчивого олуха. Должен же быть какой-то способ...
Я опустился на колени перед каким-то мальчиком, ждавшим в очереди вместе с отцом-крестьянином. Провел ладонью по подбородку, дернул за нос, щелкнул пальцами, и в руке у меня появилась высохшая слива. Ребенок взвизгнул от восторга.
– Какой грустный день, да, малыш? Неужели смех слабее меча? Только не говори мне, что великий сеньор, герцог Болдуин, боится шута.
Стоящие в очереди захлопали в ладоши.
– Ну же, капитан, – крикнула симпатичная полная брюнетка. – Пропустите шута. Какой от него вред?
Похоже, того же мнения придерживались и стражники.
– Пусть проходит, Альберт. Будет хоть чуточку полегче, а то уж мы здесь совсем заскучали.
– Да, Альберт, – добавил я. – То есть... ваша милость. Будет полегче. Хотя и сейчас не так уж тяжело. Вот... – Я протянул ему свой мешок. – Видите, какой он легкий. Спасибо. Премного благодарен.
– Ладно, проноси свою задницу, – хмуро пробормотал капитан. – Да поживее, пока я не подцепил тебя на копье.
Он ощупал мой мешок и швырнул его мне в руки.
Поблагодарив сурового стражника, я подмигнул зрителям и поспешил пройти через ворота.
Уф, какое облегчение!
Мостик застонал подо мной. Стены замка нависали, будто утесы. За мостиком открылся широкий двор, по которому деловито сновали люди.
Куда идти? Я не знал. Как не знал, здесь ли Софи и жива ли она вообще. Дышать вдруг стало тяжело.
Я огляделся. Солнце стояло высоко, время близилось к полудню. Герцог, наверное, занят делами.
А значит, меня ждет работа. Ведь я – шут.
Глава 42
Двор Болдуина заседал в большом холле, путь к которому лежал через длинный коридор с высокими каменными арками.
Я шел в том же направлении, что и другие: рыцари в штанах и туниках; пажи со шлемами и оружием господ; придворные в цветастых платьях и накидках, с перьями на шапочках; жалобщики как благородного, так и низкого происхождения. Я шел, оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть Софи.
Видя меня, встречные улыбались, и я в ответ подмигивал, приседал или подпрыгивал. Пока маскировка срабатывала. Человек в пестрой юбке и чулках в обтяжку, с разноцветными шариками в руках... кто поверит, что от такого может исходить опасность?
Следуя на шум голосов, я подошел к большому залу. Две высокие дубовые двери, украшенные панелями с изображением четырех времен года, были широко открыты, но охранялись солдатами с алебардами.
Сердце глухо застучало. Я здесь. Болдуин на противоположной от входа стороне. Оставалось только проникнуть в зал.
Процедурой рассмотрения дел распоряжался герольд со щитом, на котором был изображен лев, герб герцога. Одних просили посидеть и подождать; другим, едва не лопающимся от важности, позволяли пройти.
Дождавшись своей очереди, я переступил порог и громогласно объявил:
– Хью из Боре, кузен Палимпоста-Фигляра. Мне сказали, что его можно найти здесь. – И в ответ на удивленный взгляд герольда шепотом добавил: – Семейное предприятие.
Герольд покачал головой и, не обнаружив ничего подозрительного, пожал плечами.
– Дрыхнет где-нибудь с собаками. Только держись подальше и не попадайся никому на глаза.
Самое удивительное, что меня впустили.
Я очутился в большом зале высотой примерно в три этажа и в форме вытянутого прямоугольника. Почти все помещение было заполнено людьми, явившимися к герцогу за справедливостью. Одни из них стояли в очереди, другие сидели за длинными столами.
Над гулом десятков приглушенных голосов гремел один. Пробившись через спорящих о чем-то торговцев и ростовщиков, я смог наконец рассмотреть этого человека.
Болдуин!
Он сидел, лениво откинувшись на высокую спинку установленного на возвышении резного дубового кресла. На лице герцога застыло выражение безучастности, отстраненности и скуки, как будто все происходящее здесь отвлекало его от куда более важного и интересного занятия вроде соколиной охоты.
Перед ним, преклонив колено, стоял простолюдин.
Болдуин! При виде этого человека холодок пробежал у меня по спине. Вот уже несколько недель я думал только о том, как вогнать ему в горло лезвие кинжала. Иссиня-черные волосы падали на плечи, а острый подбородок с короткой черной бородкой клинышком выдавался вперед. На нем были свободная рубаха и трико, на плечах – пурпурная с белым мантия.
На ступеньке, чуть ниже Болдуина, примостился и мой новый соперник, Палимпост, костюм которого походил на мой. Придворный шут развлекался тем, что бросал кости.
Разбиравший жалобу бейлиф указал на коленопреклоненного серва и сказал:
– Проситель хочет опровергнуть право первородства, господин.
– Право первородства? – Болдуин повернулся к советнику. – Разве такое право не лежит в основе всего имущественного законодательства?
– Да, мой господин, – ответил советник.
– Для благородных, для богачей – да, – сказал истец, – но мы всего лишь бедные крестьяне. Это стадо овец – все, что у нас есть. Мой старший брат – пьяница. Уже несколько лет он ничего не делает по хозяйству. Мы с женой... у нас нет ничего, кроме фермы. Только так мы платим вам подати.
– А ты сам разве не пьешь?
Болдуин уставился на серва.
– Ну, по праздникам... – Крестьянин заколебался, не зная, что сказать.
– Так, похоже, мне придется решать, как разделить овец между двумя пьяницами, – усмехнулся Болдуин.
По залу эхом прокатилась волна смеха.
– Но, мой господин... – Проситель поднялся. – Как же...
– Молчи, – предупредил его герцог. – Закону следует повиноваться. И следовательно, стадо должно быть передано старшему из братьев. – Разве это не правильно? Однако ж нужно принять во внимание и то, что если овцы пропадут, нам от этого не будет никакого проку. Мне представляется, что есть только один вариант. – Он развел руками. – Я – старший и по праву первородства...
– Вы, мой господин? – ахнул крестьянин.
– Да. – Болдуин широко улыбнулся. – Первый из всех первородных. Разве не так, управляющий?
– Так, сеньор.
Управляющий поклонился.
– Следовательно, закон будет соблюден во всех отношениях, если стадо перейдет ко мне, – объявил Болдуин.
Ошарашенный крестьянин растерянно огляделся, надеясь найти поддержку.
– По праву первородства беру овец себе, – вынес решение герцог.
– Но, мой господин, овцы единственное, что у нас есть.
Я едва не задохнулся от злости. Прыгнуть на Болдуина, вонзить ему в горло нож. Этот человек, отнявший у меня все, теперь с такой же легкостью и безразличием обирал несчастного бедняка. Но приходилось сдерживаться. Я пришел сюда ради Софи, а не ради мести.
Подошедший оруженосец наклонился к герцогу.
– Ваши соколы ждут, мой господин.
– Хорошо. Что у нас еще сегодня? Никаких дел? – вопросил Болдуин, тоном давая понять, что ответ может быть только "нет".
Я нервно сглотнул. Вот он, мой шанс. Разве не за тем я пришел?
– У меня есть дело, мой господин.
Глава 43
– Дело касается ваших западных земель, – перекрывая гул возбужденных голосов, прокричал я.
– Кто это говорит? – спросил Болдуин, явно недовольный таким вмешательством.
– Рыцарь, ваша светлость, – ответил я, пробиваясь вперед. – Я с отрядом совершил вылазку и разграбил и сжег все деревни ваших врагов на западе.
Болдуин поднялся и повернулся к сенешалю.
– Но у нас нет никаких врагов на западе...
Я выступил из толпы.
– Простите, мой господин, но теперь они есть.
По огромному залу медленно, нерешительно прокатился смех. Он стал громче, когда шутку поняли.
– Это шут, – услышал я чей-то голос. – Представление.
Болдуин недовольно поморщился и шагнул ко мне. От его пронзительного ледяного взгляда у меня похолодело в груди.
– Кто ты, шут? Кто позволил тебе говорить?
– Меня зовут Хью. Из Боре. – Я поклонился. – Учился у Норберта, знаменитого в тамошних местах шута. Мне стало известно, что при вашем дворе давно не слышно смеха.
– Смеха? При моем дворе? – Болдуин прищурился, не понимая, что происходит. – Ты, видно, дурак от рождения, этого у тебя не отнять. Значит, ты проделал столь долгий путь из большого города для того только, чтобы развлечь нас?
– Именно так, ваша светлость.
Я снова поклонился. Наступил решающий момент.
– Что ж, в таком случае... зря старался. У нас уже есть шут. Не так ли, Палимпост?
Палимпост вскочил – старик со всклокоченными седыми волосами, кривой ногой и толстыми, как будто вывернутыми губами. Вид у него был такой, словно его только что разбудили.
– При всем уважении, – сказал я, выходя на середину зала и обращаясь уже ко всему двору, – ходят слухи, что Палимпост и пьяницу не рассмешит. Что он потерял хватку. Проверьте меня. Испытайте. Выслушайте. Останетесь недовольны – я уйду.
– Эй, парень бросает тебе вызов, – усмехнулся герцог, взглянув на старика.
– Прикажите схватить его, мой господин, – забеспокоился шут. – Не слушайте. Он пришел сюда не с добром, а чтобы учинить волнения в ваших владениях.
– Если меня что и волнует, мой сонный дурак, то только твоя тупость. Возможно, парень прав. Посмотрим, что он принес из Боре.
Болдуин сошел с возвышения и направился ко мне.
– Рассмеши нас, и мы подумаем о твоем будущем. Не сумеешь – будешь развлекать крыс в нашей темнице.
– Это справедливо, мой господин, – согласился я, склоняя голову. – Я вас рассмешу.
Глава 44
Я стоял в центре огромного зала. Десятки глаз смотрели на меня.
В группе рыцарей я заметил Норкросса, кастеляна герцога. И хотя он не смотрел на меня, все во мне говорило, что именно этот человек убил моего сына.
– Вы, конечно, слышали историю о корове из Амьена, – прокаркал я, подражая Норберту.
Зрители, переглядываясь, качали головами.
– Нет, не слышали, – крикнул кто-то. – Расскажи нам, шут.
– У двух крестьян было одно денье на двоих, – начал я. – Желая разбогатеть, они решили купить корову, чтобы продавать потом молоко.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49