А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Она взяла меня за руку и положила мою ладонь себе на грудь. Под моими пальцами трепетало ее сердечко.
Эмили поцеловала меня со страстью, которой я не чувствовал в ней прежде. Потом она уселась на меня, и я прижался лицом к ее мягким грудям.
Дыхание ее становилось все горячее и быстрее. Она неотрывно смотрела на меня, и я видел любовь и звезды в ее глазах.
В миг, когда вся наша страсть выплеснулась в единый порыв, мы вскрикнули и тут же, рассмеявшись, зажали друг другу рты.
Она лежала, положив голову мне на грудь. Вдали угасали костры. Мы одновременно вздохнули от переполнявшего нас счастья, но уже в следующее мгновение Эмили поежилась, словно от холода.
– Что будет, если мы разобьем Болдуина? Этим ведь все не закончится. Земли принадлежали его семье на протяжении нескольких поколений.
– Я и сам много об этом думаю. У меня нет желания кем-то управлять. Я лишь хочу добиться справедливости. Чтобы те, кто творил зло, ответили за свои преступления. Может быть, стоит написать королю? Говорят, он человек справедливый.
– Я тоже это слышала, – осторожно сказала Эмили. – Но не забывай, что он на стороне благородных.
– Ты говорила, что знаешь короля. – Я повернулся к ней: – Говорила, что твой отец служит при дворе.
– Да, я видела короля, но...
– Тогда ты могла бы походатайствовать за нас. Рассказать, что здесь происходит. Что мы простые люди, которым не нужно чужое и которые больше всего на свете хотят вернуться к прежней мирной жизни. Мы не хотим ни чужих земель, ни титулов. Пусть придет сюда и сам все увидит.
Эмили кивнула, но без особой охоты, и мне показалось, что я не сумел ее убедить.
– И ни о чем не тревожься. – Я крепко обнял ее. – Видишь, какой я сильный.
– Я тревожусь не только о тебе, но и о том, что будет после. А для тебя у меня есть тайный амулет.
– Что же это такое? – Я рассмеялся и погладил ее волосы. – И где мне его носить?
– Носить ничего не надо. Я иду с тобой.
– Что? Нет, Эмили, нет. Это невозможно. Я не разрешаю.
– Не спорь и не упрямься. – Она твердо посмотрела мне в глаза. – Мне ведь тоже дороги назад нет, Хью де Люк. Теперь у нас одна судьба. Так что я пойду с тобой. Все.
Я набрал было воздуху, чтобы попытаться переубедить ее, но она прижала пальчик к моим губам, а потом обняла так крепко, словно давала понять, что уже никогда и никуда меня не отпустит.
Глава 106
Даниель Ги ворвался в комнату, где проходило заседание совета.
– Мой господин, армия вашего шута вышла из леса и находится сейчас в нескольких часах пути от Трейля.
– О какой армии ты говоришь? – усмехнулся Болдуин. – О той швали, которую собрал вокруг себя Рыжий?
Советники герцога, бейлиф и управляющий, согласно закивали.
– Их нужно атаковать, – прохрипел бейлиф. – Немедленно. Я знаю сервов. Смелости им хватит до первого звона оружия, а решимость улетучится, как только они протрезвеют.
– Пока, однако, она только крепнет, – возразил Даниель. – Шут подарил им надежду, и его присутствие поднимает их дух. К тому же численный перевес за ними. И не маленький, в три раза.
– Но у нас есть конница и арбалеты, – напомнил Болдуин. – У них же все вооружение – лишь лопаты, мотыги да деревянные щиты.
– Если мы нападем на них в лесу, – сказал Даниель, – все наше преимущество сойдет на нет. Какая польза от арбалетов в густой чаще? Ваших людей постигнет та же участь, что и рыцарей Стефена. К тому же шут владеет копьем, которое придает им смелости.
– Кастелян прав, мой повелитель, – согласился управляющий. – Даже если вы победите, каждый из убитых превратится в героя. Нужно выслушать их требования. Рассмотреть их. Не спеша. Пообещать что-то, если они разойдутся по домам и вернутся на поля.
– Ты умен, – усмехнулся герцог. – Сервы не способны к длительной осаде. Им быстро наскучит сидеть без дела да еще с пустыми животами.
Советники закивали, соглашаясь с таким заключением.
– Не забывайте, мой господин, – вставил Даниель, – что у шута есть копье. Они верят в его чудодейственную силу.
– Копье будет в Трейле еще до окончания переговоров, – твердо ответил герцог. – Они отдадут его за мешок зерна. И шута тоже выдадут. Я насажу его голову на острие копья и украшу им свою ванную.
– Я лишь хочу сказать, – не умолкал кастелян, – что исход осады трудно предопределить и...
Болдуин медленно поднялся, обогнул стол и, подойдя к кастеляну, положил руки ему на плечи.
– Идем. – Герцог кивнул в сторону камина. – На пару слов без посторонних.
В горле Даниеля как будто застрял комок. Не слишком ли далеко он зашел? Не вызвал ли гнев того, кому поклялся служить верой и правдой?
Они отошли в сторону и остановились. Кастелян почувствовал, как пальцы герцога сжали его плечо. Неожиданно Болдуин улыбнулся.
– Неужели ты думаешь, что я сяду за один стол с каким-то шутом, поднявшим против меня бунт? Если я поступлю так, то выставлю себя на посмешище перед всей Францией. Я уже связался с кузеном, и он высылает сюда свои войска. Пусть эти глупцы начинают осаду. Мы будем есть мясо, а они собирать и варить ботву. Когда подойдет подкрепление, я открою ворота, и мы раздавим их. И тебе, Даниель, придется позаботиться о том, чтобы никто из этого жалкого, презренного сброда не ушел отсюда живым.
Они стояли так близко от огня, что Даниель уже чувствовал на себе его безжалостный жар и опасался, как бы пламя не перекинулось на одежду.
– Моя власть здесь прочна, и ей никто не угрожает. Тем более какое-то подлое отродье. Ну, кастелян, как тебе мой план?
Даниель перевел дух. Гулко стучало сердце, и во рту было сухо, как после пожара. Он посмотрел в глаза своему господину, но увидел только темные бездонные дыры.
– Прекрасный план, сир.
Глава 107
Вечером следующего дня у ворот Трейля, когда они уже начали закрываться, остановился купец-еврей с плотно набитым мешком за спиной.
Одетый в темный длинный плащ, с потертым шарфом на шее и шапочкой на голове, он держал в руке дорожный посох. С ним была скромно одетая молодая жена, волосы которой скрывал черный платок.
– Пошевеливайтесь, жиды, – рыкнул страж. Охранявшие вход солдаты в похожих на котелки шлемах спешили, а потому загоняли припозднившихся путников, как быков в сарай. – Откуда идете?
– С юга. – Я выглянул из-под капюшона. – Из Русильона.
– Что в мешке?
Он ткнул в него кулаком.
– Оливковое масло, сковороды и новый прибор под названием вилка. Ею пользуются, когда едят мясо. Хочешь посмотреть? Все просто. Накалываешь на нее кусок мяса...
– Я вот сейчас тебя на нее наколю! Так говоришь, из Русильона? Что видели по пути? У нас говорят, что в лесах полным-полно бунтовщиков.
– На востоке, может быть. – Я пожал плечами. – Но на юге только белки. Да итальяшки. В любом случае это не наша забота.
– Да уж, вас ничто не заботит, кроме прибыли. Ладно, проходите.
Он грубо толкнул нас вперед.
Оказавшись внутри, мы обратили внимание на лежащие у каменных стен толстые бревна, которыми на ночь, опасаясь штурма, подпирали ворота. Я огляделся. Число солдат в башнях и у бойниц значительно увеличилось. Они были вооружены арбалетами и копьями и настороженно посматривали на восток.
– Идем.
Я подмигнул Эмили.
Мы стали подниматься по склону холма к центру города и замку Болдуина. Тут и там мелькали конники. Копыта гулко цокали по мостовой. К стенам тащили тележки, груженные камнями и щитами. Город спешно готовился к обороне. В воздухе стоял резкий, сернокислый запах.
– Здесь... сюда.
Мы вышли на рыночную улицу. Мясники и пекари еще торговали, привлекая к себе рои мух, но большинство лавок уже закрылись на ночь.
Торговый квартал отличался от других тем, что здесь стояли не только деревянные лачуги, но и крепкие каменные дома с железными воротами и крохотными двориками за ними. Повсюду ощущался неистребимый запах горящего жира.
Я остановился перед двухэтажным строением с украшенными изящным орнаментом воротами.
– Вот и пришли.
Я постучал. Изнутри донесся слегка приглушенный голос. Дверь приоткрылась. В щель выглянуло знакомое лицо.
– Мы прошли далекий путь. Нам сказали, что здесь можно найти друзей.
– Друзей вы найдете, – ответил мужчина. – Но кто направил вас сюда?
– Два человека в лесу.
Брови хозяина поползли вверх.
– Одного звали Коротышкой. Я спросил, в какой позе была мать, когда лепили такого урода.
В черной бороде блеснули белые зубы. Глаза заулыбались.
– Ну же, Жофрей. – Я снял шапку. – Неужели так трудно узнать шута?
Глава 108
Лицо торговца, жизнь которого я спас когда-то на дороге в Трейль, расплылось в широкой улыбке. Он крепко обнял меня, а потом, отступив в сторону, пригласил нас с Эмили в дом.
– Вот что я тебе скажу, – рассмеялся Жофрей, – впервые вижу рыжего еврея.
– Это потому, что мы едим свинину.
Мы снова обнялись, как старые друзья, я поставил в угол посох и расстегнул плащ.
– Познакомься, это Эмили. А это Жофрей, который однажды помог мне спастись от смерти.
– Но только еще раньше, – добавил хозяин, – Хью спас меня от того же. И не только меня. Нас.
Из другой комнаты вышли Томас и Изабель.
– Чтоб мне провалиться, если это не наш шут, у которого жизней не меньше, чем у кота! – воскликнула она.
Нас пригласили в гостиную, украшенную гобеленами и коврами. На полках лежали древние свитки и толстенные манускрипты. Жофрей предложил нам присесть.
– Как настроение в городе? – спросил я.
Он нахмурился.
– Паршивое. Процветающий город превратился в кормушку для герцога. И лучше не становится – только хуже. Поговаривают о восстании где-то на юге, об армии крестьян, которые вроде бы движутся сюда. А ведет их какой-то шут со священной реликвией, добытой в крестовом походе. Ходят слухи о копье с кровью самого Спасителя.
– Копье? – Я взял посох и провел по нему ладонью. – Уж не это ли? И о восстании мне тоже довелось слыхивать.
Глаза хозяина округлились от удивления.
– Так это ты? Ты... тот самый шут? Хью...
Я кивнул. А потом посвятил Жофрея в мой план.
Глава 109
На следующее утро я, разведав все, что нужно, и заручившись поддержкой, собрался возвращаться в лес.
Эмили согласилась остаться в городе. Взять город без боя я не рассчитывал, а потому так было безопаснее. Она спорила, настаивала на том, что должна пойти со мной, но на сей раз я не отступил.
Пришло время прощаться. Я обнял ее и пообещал, что мы увидимся не позднее, чем через пару дней.
– Милая, когда мы впервые встретились, я боялся даже заговорить с тобой. Сейчас боюсь оставлять тебя здесь. Вспомни, как ты сказала: "Может быть, так оно и есть... сейчас. Но так будет не всегда".
– Думаю, через пару дней мы это выясним, – ответила Эмили, стараясь не показать, как расстроена, и, привстав на цыпочки, поцеловала меня. – Да благословит тебя Господь, Хью. – Слезы наполнили ее глаза. – Надеюсь, мы еще увидимся.
Я поднял дорожный мешок, взял посох и, помахав на прощание, вышел на улицу. Уже спустившись с холма, я оглянулся. Сердце сжалось от боли, ведь здесь оставалось все, что я любил. Мне вдруг стало не по себе – что, если мы с Эмили уже никогда не увидимся?
В лесу ждали моего возвращения, готовились к бою. Мы выступили на рассвете.
Крестьяне и кожевники, лесорубы и кузнецы, вооруженные самодельными луками и щитами, вытянулись насколько хватало глаз.
Сердце мое дрогнуло от переполнявшей его гордости. Что бы ни ждало нас впереди, мы уже победили. Победили свой страх, проявили смелость и характер.
В каждом селении, через которое мы проходили, нас встречала взволнованная, радостная толпа. Люди не только выходили к дороге, чтобы поглазеть на нас, но и приводили детей.
– Посмотри, вон тот самый шут, – говорили они. – Смотри внимательней, ты всегда сможешь сказать, что видел священное копье.
Новость распространялась быстрее лесного пожара, и ряды наши все пополнялись.
Между тем Трейль, окрашенный лучами заката в янтарные цвета, становился все ближе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49