А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Если ввести еще один, он будет действовать прямо на подкорку, минуя сознательный уровень. Существовал даже специальный метод — «эффект 25-го кадра», который американцы успешно применяли, показывая рекламные ролики. С конца 50-х годов «25-й кадр» запретили на телевидении, но зато его вполне успешно использовали для подготовки спецагентов и дипломатов.

* * *
В палате было душно: запах табачного дыма смешался с устойчивым запахом перегара и пота. На столике стояли пустые и початые бутылки «андроповки» и закуска. Дмитрий и его новый знакомый, лейтенант спецназа Долгов, развалились в креслах и неторопливо беседовали о смысле жизни. Лейтенанту водка ударила в голову, но языком он ворочал исправно. И хотя мысли его постоянно путались и он часто повторялся, кое-что можно было понять.
Зотов же, как всегда, держался в форме: он умел пить не пьянея, а точнее, знал способ. Примерно за час до пьянки майор выпивал 50 граммов чистого спирта, и тогда во время застолья мог прикладываться наравне со всеми и в тоже время оставаться трезвым.
— Надоело, майор, все надоело! — хрипел лейтенант, опрокидывая очередной стакан и уже не закусывая. — Ненавижу и «духов», и своих тоже. Всех ненавижу!
— А своих-то почему? — удивился Дмитрий.
Лейтенант икнул и уставился на собеседника остекленевшими глазами.
— Ты знаешь, майор, что такое спецназ? — наконец спросил Долгов, опустив голову на руки, неподвижно лежавшие на столе.
— Знаю.
— А ты знаешь, зачем мы находимся в Афгане?
— Догадываюсь.
— Думаешь, для спецзаданий? Не-ет… — Он замотал головой и поднял мокрое от пота лицо. — Спецзадания тоже бывают разные. Например, увозить в горы оружие, оставлять его там, зная, что его заберут «духи» и будут потом им же убивать нас.
— Постой, — перебил его Дмитрий, — что значит «оставлять оружие»? Ты уверен, что потом его забирали душманы?
— Димон, да я сам со своим разведчиком проследил за одним таким грузом, а когда сообщил об этом комбату, он меня чуть под расстрел не отдал. И отдал бы, не накрой его этим же вечером нашей же ракетой. После той переделки из всей роты в живых остались я и пара бойцов. А разведчика моего ротный успел отправить на задание, из которого не возвращаются. Они всех «стариков», собирающихся на дембель, посылали на верную смерть, чтобы убрать свидетелей руками душманов. А то вдруг в Союзе кто-нибудь из парней разговорится. Я тоже случайно тут оказался. Был ранен, а в госпиталь неожиданно московская проверка нагрянула. Ну, меня как героя отправили долечиваться на родину, а затем по путевке сюда. Обратно в этот ад не хочу. Если снова направят в Афган, я лучше на первой же мине подорвусь.
Лейтенант замолчал. Дмитрий налил себе полный стакан водки, залпом выпил, а затем спросил:
— Ты точно уверен насчет «левого» оружия?
— Оставь, майор, я ничего больше не знаю и не хочу знать. — Долгов замотал головой, сжав кулаки. — Наши отцы хоть понимали, за что головы кладут, а мы за кого? За тех вонючих черножопых, что нас же и убивают?!
Он выпил еще стакан и откинулся на спинку кресла. На душе у Зотова было пакостно. Он открыл последнюю бутылку и пил до тех пор, пока не победил привычку не напиваться.
Наутро у обоих раскалывались головы. О вчерашнем разговоре Зотов не упоминал: кто знает, что придет на ум протрезвевшему лейтенанту. Сам же Долгов ходил хмурый, настороженный, словно хотел о чем-то спросить. Наконец он решился.
— Слушай, Дим, ты не помнишь, о чем я вчера трепался? — как бы между прочим спросил он, стараясь придать голосу шутливый тон.
— А ни о чем. Болтали просто так, пока ты не вырубился. Бормотал что-то во сне, но я сам был хорош, ничего не помню.
— А про Афган ничего не говорил?
— Нет, — категорически заявил майор. — Ты сказал, что ненавидишь эту тему, и мы вообще ее не касались.
— А говорил, почему ненавижу? — не унимался лейтенант.
Дмитрий покачал головой. Долгов испытующе посмотрел на него, но у Зотова были настолько честные и простодушные глаза, что он успокоился.
«Ну, слава Богу, — подумал Зотов. — Надо бы взять его на заметку для Корнеева. Хороший парень».
К десяти часам Дмитрий пошел на процедуры, решив еще раз пройти оздоровительный сеанс, чтобы хоть как-то успокоить десятибалльный шторм в голове. На первом сеансе он присмотрел несколько мест в кабинете, где можно установить подслушивающие устройства, которые получил у Валентина перед отъездом в Ялту. Сегодня он решил подсунуть «жучки».
Случай представился, когда врач вышел на несколько минут по своим делам. Когда Зотов уже погружался в сон, через щель в неплотно задернутых занавесках он увидел вошедшую в процедурную длинноногую блондинку, одетую весьма откровенно в обтягивающее «мини». Он вспомнил о Лене, ее стройных ножках.
9
Корнеев сидел в кабинете, уставившись в потолок, и прикидывал дальнейший план действий. На столе лежали два рапорта. В одном говорилось, что гражданин Садальский Александр Александрович в настоящее время находится на работе в Советском торгпредстве в Афганистане и входит в круг людей, интересующих группу Корнеева. Во втором рапорте сообщалось, что удалось установить связь между гражданином Сабли-ным и гражданкой Кудановой. С 1949 года у родного отца Саблина была секретарша — некая Шилова. В начале 1951-го она уволилась и переехала на прежнее место жительства. В конце этого же года она родила дочь Веру. По словам соседей, Шилова жила хоть и одиноко, но в достатке вплоть до 1956 года. В этом же году умер Саблин-старший. Вера Шилова после окончания мединститута вышла замуж за гражданина Ку-данова, но через год муж погиб в автомобильной катастрофе. Вера Александровна оставила фамилию мужа. Еще через два года ее завербовали для работы на секретном объекте в/ч 42127. Вербовал ее Саблин.
— Прямых свидетельств нет, а дети рождаются сами по себе, — пробурчал Валентин, подшивая рапорт к делу.
Зотов так и не смог предоставить конкретных улик против полковника, кроме слов Лены. Со слов друга Корнеев знал, что Лена жива, но для Системы — мертва. Не было и объективных свидетельств, что жива Куданова. Как следовало из рапорта Зотова, в камере, где Вера Александровна предположительно провела последние дни в Зоне, были ликвидированы все следы ее пребывания. Теперь на Куданову можно было выйти только через Саблина. Сам полковник уже находился под колпаком. Валентину было известно, что Петр Александрович встречался с Ахмедом — правой рукой Шаха. К сожалению, не удалось записать их беседу и вообще выяснить, о чем они говорили. В начале встречи Саблин положил на стол электронный прибор, фиксирующий подслушивающую аппаратуру, и официант не рискнул включить магнитофон. Правда, фотографии в ресторане получились отменные, но они могли сыграть свою роль только в совокупности с другими неоспоримыми доказательствами. А вот их-то пока и не было.

* * *
Петр Александрович полулежал в кресле и смотрел по видео крутую порнуху, присланную утром из отдела «Дикого Запада», но его мысли были далеки от этого зрелища. В последнее время Саблин чувствовал постороннее внимание. Он вроде бы не обнаружил ничего подозрительного, но чувство опасности не исчезало, наоборот, с каждым днем оно все сильнее давало о себе знать.
В комнату вошла жена:
— Не надоело на голых баб любоваться? Хорошо, хоть дети на даче и не видят этого безобразия.
— Успокойся, они там еще не то вытворяют. К тому же ты знаешь, что это входит в мои обязанности как идеолога и политолога.
— Не морочь мне голову. Смотри эту заразу в своем управлении, а не таскай ее домой.
— Да ладно тебе. Присоединяйся лучше…
Жена безнадежно махнула рукой и ушла на кухню.
«Дура, — вздохнул Петр Александрович. — Лучше бы смотрела и училась, а то думает, что ее за кухонную стряпню всю жизнь любить буду».
Затрещал телефон. Комитетчик поморщился и, нажав на кнопку дистанционного управления, остановил кассету.
— Саблин слушает.
— Привет, начальник, — послышался на другом конце провода приглушенный голос. — Твоя машина в полном порядке. Мотор работает как часы, диски в пути, а шины ждут на сортировочной твоего личного распоряжения.
— Ясно. — Полковник улыбнулся. — Считай, что ты его уже получил. Мне не звони. Остальные вопросы — через Пучеглазого.
Петр Александрович нажал кнопку на пульте и продолжил нелегкую работу главного идеолога и блюстителя нравственности.
Через полчаса копия телефонного разговора полковника Саблина лежала на столе Корнеева.
— Ну, наконец-то! — выдохнул майор, потирая руки. — Заработало!
На следующий день, вечером, когда Корнеев появился в своем кабинете, там его уже ждал капитан Соколов, входивший в группу Валентина.
— Привет, Валь, — поздоровался он. — С Саблиным опять промашка вышла.
Он положил на стол служебную записку: у полковника пять дней назад действительно сломалась машина, которую он отдал в ремонт своему знакомому слесарю. Тот решил сделать «Жигулям» полный профилактический осмотр с заменой чуть ли не половины деталей. Поставку запчастей и их маршрут следования до заказчика Соколов проверил лично. С виду все было чисто.
— Скажи, капитан, а ты свою машину ремонтируешь так же?
Соколов улыбнулся, но промолчал.
— Вот и я говорю, что не может быть, — продолжил Валентин. — Надо искать, Соколов, какие «диски» и куда направляются, с какой станции, в каком направлении по саблинскому приказу увезли «шины». А иначе не хрен нам тут делать.
— Будем искать.
Корнеев отложил рапорт Соколова и взял заключение экспертов. Но и оно ясности не внесло: проведя идентификацию голосов слесаря Бронько С. А. и неизвестного, говорившего по телефону, эксперты пришли к выводу, что это один и тот же голос.
— Надо бы получше присмотреться к этому Бронько, — как бы рассуждая вслух, сказал Корнеев. — Что у нас есть на него в ВЦ?
— Всю свою сознательную жизнь занимался ремонтом машин. С Саблиным познакомился случайно: гаражи рядом.
— В каком году это было?
— В 1976-м.
— Ага.
Майор задумался, покусывая колпачок от ручки, а затем заговорил:
— Два года спустя, в Ленинграде, Саблин передал Сан Санычу приказ свернуть операцию с Бережной, и с того же года резко пошел вверх по служебной лестнице. Значит, уже тогда группировка Шаха была связана с Системой, точнее, с полковником, а теперь уже генералом, Быковым.
— А кто такая Бережная?
— Одна научная сотрудница из Системы. Она погибла. Ты должен раздобыть мне фотографии этого Бронько — 78-го года и теперешнюю.
— Сделаем. А зачем они тебе?
— Хочу показать одной женщине. Не исключено, что слесарь тоже был тогда в Ленинграде и она могла его видеть.
По пути домой майор снова возвращался К телефонному разговору Саблина с Бронью. «Пучеглазый». Кто это? Кто-то посторонний или капитан Рогозин, у которого глаза навыкате? Для начала он решил выяснить, есть ли в окружении Саблина или Бронько люди с подобными кличками и где в данное время находится капитан Рогозин.
10
— Зотов?! — Вера Александровна Куданова резко отдернула занавеску и ошалело уставилась на врача. — Что он тут делает?
— Простите, не понял?
— Я спрашиваю, давно ли здесь лечится майор Зотов?
— Третий день. — Врач взял медкарту и прочитал: — Зотов Дмитрий Николаевич. Майор связи. Проходит оздоровительный курс лечения.
Куданова вплотную подошла к майору и долго изучающе смотрела на него. «Как он вышел на меня? Или это опять роковая случайность?»
— Какого черта офицер КГБ делает в санатории Министерства обороны?
Врач откровенно рассмеялся:
— Ну ты даешь! Да я ещеминимум двоих знаю, кто тут сидит на оперативной работе. Место-то халявное. К тому же в медкарте не сказано, что он чекист.
— Да у него на лбу написано. Надо его допросить. Сделаем это завтра же во время сеанса.
— А потом?
— Смотря что он расскажет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62