А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

К полуночи уже не было слышно прежнего пронзительного завывания – оно все нарастало и теперь перешло в непрерывный оглушительный рев, подобный следующим подряд один за другим ударам грома. Ветер бил в башню, как огромный молот, с сокрушительной силой. Были моменты такой неистовой ярости стихии, что, казалось, громады волн, обрушивающиеся на маяк, только сотрясают его, – шума слух уже не воспринимал. Чашка и блюдце Мейси, передвинувшиеся от вибрации на край стола, упали на пол и беззвучно разбились. От вершины до основания все строение маяка дрожало и раскачивалось, как при землетрясении.
Лоу еще ни разу не переживал и даже не мог представить себе ничего подобного. Может быть, это был и в самом деле ураган максимальной силы… Но в прочности башни у него не было сомнений. Он знал, как искусно ее огромные гранитные блоки были встроены один в другой и в живую скалу. Абсолютную уверенность внушала ему и конструкция башни – ее обтекаемая стройная верхняя часть, массивное основание, подобное стволу огромного дуба, ее высокий уступ, поставленный так, чтобы ослабить силу самых могучих волн… Нельзя сказать, что сама стихия внушала ему ужас. Уважение, удивление и благоговейный трепет – да. Он научился этому у своего отца-рулевого, и служба на маяке закрепила этот урок… Благоговейный трепет, доходящий почти до поклонения, но не страх, который был бы проявлением слабости. Он мог испытывать страх перед дулом револьвера, но не перед разбушевавшейся стихией.
Однако вскоре и Лоу уже едва мог терпеть… Несмотря на затычки в ушах, временами казалось, что шум переходит какой-то порог. Ему начинало мерещиться, что наступает глухота, – не потому, что уши заткнуты, а из-за того, что уже достаточно давно его слух воспринимал только разрывающий барабанные перепонки оглушительный рев ветра. Голова разрывалась от боли, а тело в результате постоянных сотрясений сделалось тяжелым и негнущимся. Рассудок онемел… Единственным утешением было то, что Мейси приходилось гораздо хуже.
Мейси, сухопутный житель, слушал это фантастическое крещендо, не веря поначалу своим ушам. Невозможно было, чтобы это так продолжалось, не говоря уже о том, чтобы усиливаться. Но все получалось именно так и усиливалось невообразимо, невыносимо… Часы шли, но не было ни секунды передышки от бьющей артиллерии ветра и моря. Его лицо побелело, голова болела и кружилась. Он страдал физически так, как никогда до этого, – до этого он не мог даже представить себе таких страданий… Он был напуган до потери рассудка, потому что это выходило за рамки всего его прежнего жизненного опыта. Он вцепился в стол, так как толчки следовали один за другим, внутри у него все сжалось от страха. Он не мог поверить, что какая-либо башня может выстоять в такую ночь. Он страстно желал иметь под рукой подушку, чтобы зарыться в нее с головой. Но этот оглушающий шум настолько парализовал его, что он не мог заставить себя двигаться. Его нервы были на пределе. Иногда, когда башня вздрагивала и сотрясалась, все его тело резко передергивалось, словно по нему проходил электрический ток. Однажды, глядя на Лоу мутными глазами, он открыл рот и что-то крикнул с выражением ужаса на лице, но ураган заглушал любой крик. Он склонился над столом, содрогающийся, жалкий.
Лоу все еще ждал, видя моральное и физическое разрушение своего врага. Может, у него уже никогда не будет другой возможности – он должен действовать наверняка. Рука Мейси все еще судорожно сжимала револьвер… После трех непрерывных особенно сильных сотрясений Лоу медленно поднялся и вытащил из кармана кусок ваты, которую он взял в спальне. Мейси поднял глаза. Лоу показал пальцем на свое ухо и протянул Мейси вату. Мейси схватил сверток и начал отрывать от него кусочки. Лоу отвернулся. В зеркале на стене он видел, как Мейси набивает себе в уши вату. Двумя руками. Страдающий человек, стремящийся получить облегчение как можно скорее. Револьвер на столе…
Лоу повернулся и схватил его.
Он прислонился спиной к содрогающейся стене, направил револьвер на Мейси, взвел курок большим пальцем, как это раньше делал Мейси… Мейси не шелохнулся. Казалось, ему все равно… Его челюсть отвисла, губы мелко дрожали, глаза смотрели в одну точку. В этот момент он превратился во что-то невнятно лепечущую развалину…
Было три часа утра, когда появились первые признаки ослабления урагана, а около шести опять стало возможно слышать и говорить. Все это время Лоу сидел без движения у стены, держа Мейси на прицеле. Лоу наблюдал, как тот медленно приходит в себя, как его взгляд вновь становится ясным и хитрым.
Это было странно, думал Лоу, но казалось, что Мейси не боится. Совсем недавно он был доведен стихией до состояния животного ужаса, а теперь почти презрительно смотрел на дуло револьвера, даже когда это дуло было направлено на него… Дуло хорошо знакомого револьвера…
Наконец Мейси заговорил:
– Ты собираешься убить меня, малыш?
– Только если буду вынужден, – ответил Лоу.
– Кто-то, значит, может заставить тебя?
– Ты сам – если пошевелишься.
– Не думаю, что у тебя достанет решимости.
– Я бы не рассчитывал на это на твоем месте.
– Ты ведь не любишь оружие, да?
– Да, – сказал Лоу. – Но тебя я тоже не люблю. Мейси недовольно заворчал.
– Что же ты собираешься тогда делать?… Передашь меня копам?
– Конечно… И как можно быстрее.
Несколько минут они молчали. Мейси, по-видимому, был погружен в свои мысли. Судя по выражению его лица, они не были мрачными.
– В любом случае состоится судебное разбирательство, – сказал он. – Оно станет одним из самых сенсационных. Все газеты будут говорить обо мне… огромные заголовки… фотографии… У меня будет личный адвокат, один из этих придурков королевских адвокатов, и ему придется делать то, что я говорю. А однажды меня покажут по телевизору, и я начну рассказывать свою историю. Больше того, они вынуждены будут меня слушать… Я расскажу им, как я выстрелил во владельца кинотеатра, как застрелил Митчела и как убил Робсона. Я буду невозмутим… Я расскажу им, как я захватил этот проклятый маяк и управлял им несколько дней, был здесь хозяином… Я думаю, такое случилось впервые. Я создал историю, вот что я сделал. Говорю тебе, малыш, никто никогда не забудет Короля Мейси. Ты сдашь меня, и я уйду в сиянии славы…
Лоу отрицательно покачал головой.
– Нет, Мейси, этого не будет. Я расскажу им о прошлой ночи, и ты будешь просто грязным убийцей, который чуть не сдох со страха, когда подул ветер…
Лоу посидел еще немного, обдумывая, что делать дальше. Теперь у него был револьвер, но для Мейси с его все равно пропащей жизнью это могло не иметь большого значения. Так, впрочем, оно и было на самом деле. Мейси все еще был опасен – и будет опасен, пока свободен… Лоу подумал о Робсоне. Возможно, тот поможет ему связать Мейси. Но Робсону будет нелегко это сделать с его изуродованными руками. И когда Мейси с Робсоном будут близко друг от друга, стрелять будет рискованно. Мейси это поймет…
Нет… Был другой способ. Лучше…
Лоу поднялся. Он волновался, но рука его уверенно сжимала револьвер.
– Так, – сказал он, – сейчас мы пойдем вниз. Надень куртку, Мейси… Свою куртку…
Мейси снял с крючка свое короткое пальто из верблюжьей шерсти и набросил на плечи. Лоу указал на лестницу.
– Иди вперед…
– Куда мы идем?
– Увидишь.
Мейси спускался медленно. Лоу шел в двух шагах сзади него, держа палец на спусковом крючке, направив дуло револьвера в спину Мейси. Так уж было заведено тут в последнее время, и у него было время научиться… Они прошли мимо склада, спустились к входным дверям.
– Открывай двери, – скомандовал Лоу.
– Ты что, собираешься меня выставить туда?
– Открывай. Мейси не двигался.
– Ты можешь выбирать, – сказал Лоу спокойно. – Если ты не откроешь дверь, я выстрелю в тебя, клянусь Богом.
Мейси колебался. Потом он пожал плечами. Не было смысла умирать раньше времени. Он открыл дверь. Ветер был сильный, но буря уже прошла. Водяная пыль все еще стояла над уступом, но волны уже отступили.
– Вниз по лестнице, – сказал Лоу.
Мейси начал спускаться. Какое-то мгновение Лоу еще постоял, наблюдая за ним, а затем, с глубоким вздохом облегчения, вернулся в башню и запер дверь. Все было кончено…
Робсон лежал на своей постели из мешковины.
– Привет, Джим, мне показалось, что ты проходил мимо… Ну и ночка!…
Внезапно он изумленно воскликнул:
– У тебя револьвер!
Лоу забыл, что все еще держит его в руке. Он поставил оружие на предохранитель и положил на пол осторожно, как будто это была бомба.
– Да. Я вытурил Мейси за дверь. Он не доставит нам больше неприятностей.
Робсон схватил его за руку.
– Джим, мальчик мой, это замечательно… Как тебе это удалось?
– Это не я, – сказал Лоу. – Это было то, о чем ты говорил, Роб… Божий гнев.
Он рассказал Робсону подробно о событиях минувшей ночи. Лоу не чувствовал бурной радости – слишком много трагичного произошло, чтобы теперь радоваться. И еще он чувствовал себя бесконечно уставшим. Через некоторое время он направился к двери.
– Я принесу тебе еды, Роб… И позвоню на берег после завтрака.
Он спустился в машинное отделение и отключил генератор. Поднявшись в общую комнату, добавил угля в печь и наполнил чайник. Потом он поднялся в световую камеру, выключил прожектор и вышел на балкон.
Было чудесное утро. Солнце только поднималось на бледном чистом небе. Море постепенно успокаивалось, хотя плавно поднимающиеся и опускающиеся волны еще были увенчаны белыми гребнями. Несколько часов должно пройти, прежде чем сменный катер отважится приблизиться…
Лоу перегнулся через перила и посмотрел вниз, на уступ. Он не увидел Мейси. В первую минуту, испытывая даже какие-то нелепые угрызения совести, он подумал, что тот бросился в море. Потом он обошел балкон кругом и на другой стороне башни увидел его. Король Мейси сидел, съежившись, на подветренной стороне уступа, обхватив голову руками… Не очень похоже на трон, подумал Лоу.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25