А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

– Что же я натворил?
Он дернул веревку и почувствовал, что она идет свободно. Еще раз крикнул – сверху лай, снизу тишина.
Прошла минута. Показалось, что веревка у ног шевельнулась. Просто от собственной тяжести – или это Джимми? Веревка дернулась снова – как леска при осторожной поклевке. Дедуля жестом приказал собаке прекратить лай и сесть. Она послушалась, но продолжала тихо и тревожно скулить.
Потом снизу донеслись приглушенные, но различимые слова:
– Сорвался типа, – и веревка натянулась снова.
– Ты цел?
– Хлопнулся здорово, но ничего не поломал. Скользко тут. Камни скользкие, глина.
И через минуту тот же приглушенный голос сказал:
– Я на дне. Ух ты…
Полминуты Джимми простоял, оглушенный. При падении у него отшибло дыхание, и он потянул плечо. Еще колола боль, когда он переносил тяжесть на левую руку, а в ушах звенело. Каска времен Второй мировой, которую Джимми дал дед, послужила ему так, как никогда не служила деду: она спасла ему жизнь.
Спадала нервная дрожь от падения, и начинало трясти лихорадкой открытия. Дедуля всю дорогу был прав. Пещера под промоиной соединялась с пещерой на земле Дилени. Несмотря на компас, Джимми сунулся все же в три тупика, пока нашел ход, ведущий к мумии. В глубоком ходу, ведущем в другую сторону, он нашел фантастические скальные образования: сталактиты и сталагмиты, натечный камень всех цветов радуги, сверкающие кристаллы кальцита – волшебная страна, не хуже любой коммерческой пещеры, только ее не осквернили электрические лампы и провода, надписи с глупыми названиями, дорожки с металлическими перилами и толпы шумных туристов. Девственная пещера.
Он понял, что идет правильно, когда нашел весьма недевственные рисунки, которые накарябал на стенах его тринадцатилетний дедушка с приятелями. Джимми не слишком много времени уделил слонам и медведям – или кем там были эти плохо нарисованные звери, – но не мог не остановиться перед сексуальными картинками: палочные человечки с большими дрынами вставляли эти дрыны палочным женщинам с арбузными грудями, другим палочным человечкам и даже животным. Кто бы мог подумать, что у дедули в детстве было такое изощренное воображение?
Неподалеку от рисунков, как дедуля и говорил, Джимми увидел мумию. Поглядев на нее, он вздрогнул и отвел глаза; чуть не заплакал при мысли о древних, которые отнесли покойника в пещеру, считая ее местом его вечного упокоения. Колени они подтянули ему к груди, руки перекрестили над поджатыми коленями и положили тело в благочестивой дремоте зародыша. На одном плече мумии была сухая рана – скорее всего от упавшего камня, но в остальном она была совершенно невредима.
Неподалеку расщелина в полу вела, очевидно, в другой грот, ниже. Сверху и чуть сбоку свод поднимался к широкой трещине и уходил в зигзагообразный камин, ведущий, очевидно, к промоине на земле Дилени, далеко вверху, и свет в него не проникал. Лежащий внизу мусор – камни, щебенка и кое-где сухие палки – свидетельствовал о вековом падении материала сверху. Джимми тихо выругался в адрес сетки колышков и веревок, натянутых этим ученым, покрывающей мумию как квадратная паутина, и в адрес выкопанной круговой ямы, посреди которой на островке земли лежала эта мумия. Сбоку валялось большое сито, заступ, мастерки, кисти, крошечные кирки, похожие на зубоврачебные инструменты, и две раздавленные банки из-под колы.
Никаких предметов в захоронении не было: ни связок кремневых наконечников, ни любимой трубки или сумки из оленьей кожи с лекарствами. Наверное, это все уже унесли археологи.
Джимми подошел к мумии со спины и сперва не увидел лица, но, подойдя ближе и посветив фонариком, он чуть не упал в обморок, увидев, насколько оно живое, насколько по-киношному жуткое. Хотя губы слегка были приоткрыты, а глаза закрыты и запали, густые черные волосы доставали почти до плеч и отлично сохранились, а лицо, посеревшее и высохшее, можно было почти принять за лицо спящего. Джимми прищурился, убеждая себя, что лицо на него похоже.
Он присел рядом и пробормотал короткую молитву, разученную перед зеркалом в ванной:
– О Великий Дух вселенной, мать и отец всех земных созданий, людей, животных и растений, и самой живой земли! Прости мне, что беспокою это создание, одно из твоих чад. Но если я этого не сделаю, его унесут ученые, не знающие почтения к тебе, они будут снимать его, выставлять под стеклом, разрежут на куски и кости его сложат в ящики. Я должен унести это твое дитя, моего предка, но я похороню его в земле, где никогда его уже не увидят очи белых.
Утерев выступившую на щеке слезу, Джимми взялся за работу. Очень осторожно он повернул мумию, просунул под нее дедово пендлтоновское одеяло – настоящее индейское, – связал углами в узел, бережно поднял узел на плечо и отнес футов на двадцать. Мумия оказалась неожиданно легкой.
Из уважения к предкам Джимми был в мокасинах. Чтобы как можно меньше оставить отпечатков, он старался идти по камням, не наступая на пыль. Потом вернулся к месту раскопок, тщательно затер следы своих ног и ножом порезал землю там, где была мумия. Убрав нож, он вытащил из рюкзака узел из оленьей шкуры: там была завернута задняя лапа от чучела медведя – подарок товарища по АДС из Монтаны. Возвращаясь от мумии пригнувшись, Джимми стер отпечатки своих мокасин, заменив их следами когтей и отпечатками лапы.
Довольно хмыкнув при виде результатов своей работы, он закинул мумию на плечо и, держась твердого грунта, вернулся к промоине. Приложив руки рупором ко рту, он испустил улюлюкающий вопль, чтобы разбудить деда.
– Черт тебя побери, Джимми! Я тут задремал, а из-за тебя чуть штаны не обмочил. Добыл ты ее?
– Все прошло как по маслу. Я ее привязываю к веревке. Я полезу, а ты поднимай, тяни. Это просто.
Через пятнадцать минут Джимми, дедуля и мумия в одеяле были уже на поверхности. Джимми показал на бинокль:
– Там в парке что-нибудь происходило?
– Какое-то движение я видел в лесу у входа, но не рассмотрел – далеко. Стоит там только машина рейнджера, так что твой ученый еще не вернулся.
– Отлично. – Джимми показал на узел. – Хочешь на него посмотреть?
– Нет. Мне не так много времени осталось, и совершенно я не рвусь увидеть, как буду выглядеть, когда загнусь.
– Кончай такие разговоры, деда. Я просто хочу, чтобы ты посмотрел хоть на его лицо. – Джимми развернул одеяло. – Скажи, что он тебе напоминает.
Дед отступил на шаг, но не мог удержаться и не посмотреть.
– Напоминает то, что я в зеркале каждый раз вижу. Только куда лучше выглядит.
– Я не про то. – Джимми нагнул голову точно так, как мумия. – Со мной сходство видишь?
Дедуля Мак-Дауд прищурил глаза, посмотрел долгим взглядом на мумию, потом на Джимми.
– Светлая кожа и длинные черные волосы. Хватит тебе сходства?
– Ладно, проехали.
Джимми завернул мумию и вскинул узел на плечо.
– Ты помнишь, что везешь его на ту сторону фермы?
– Не волнуйся, я тут надыбал отличное местечко. Небольшой холмик с видом на долину.
Дома Джимми открыл дверцу машины, на которую занял денег у дедули – триста пятьдесят долларов. Подержанный югославский автомобильчик, самый дешевый на стоянке. Их у дилера было два. Увидев у Джимми наличные, он добавил и второй бесплатно, «на запчасти».
Джимми устроил мумию на переднем сиденье. Понимая, что вскоре она покинет его навсегда, он отвернул одеяло вокруг лица, чтобы разговаривать с ней по дороге.
– Я бы хотел знать твою историю, дружище, – сказал он, выезжая на дорогу. – Все битвы и приключения за то время, когда ты уже набрал полный рот земли, а я еще не родился…
На хайвее, направляясь к выбранному месту, где уже заранее была выкопана яма, Джимми полной грудью вдыхал сельский воздух. Плечо еще побаливало от падения, но мандраж прошел полностью – победа придавала уверенности. Джимми включил радио – громкий кантри-рок.
Он вдруг сел ровно, выпрямив спину – неужто мумия стала подпевать вот на этой длинной ноте? Глянул вниз – губы шевельнулись? А вой продолжался.
Ой, не-ет!
Это была сирена. Джимми глянул в зеркало заднего вида – нуда, копы сели на хвост, мигают маячком. А спидометр показывал добрых двадцать миль в час выше ограничения.
Джимми проглотил слюну, снова глянул на полицейский «крузер», надеясь, что тот проедет мимо, что он по какому-то срочному делу – ага, как же. Коп показал рукой на обочину. Джимми встревоженно глянул на мумию. Что теперь?
Он резко нажал на педаль – старый «югослав» и внимания не обратил. Но через сотню футов дорога пошла вверх, и автомобиль сам по себе замедлил ход. А коп все еще требовал остановиться, теперь уже и фарами сигналил, переключив сирену на непрерывное завывание.
Ой!… Приехал я.
Джимми бессильно пожал плечами, признавая поражение, и остановился у обочины. Потянул было за одеяло – накрыть лицо мумии, но одеяло перекрутилось под головой и не хотело расправляться. В горле у Джимми пересохло, на лбу выступила испарина. Взглянул в зеркало – коп выходил из машины.
Думай. Не подпусти его к переднему сиденью.
Джимми приоткрыл свою дверь. Рука копа дернулась к поясу, остановилась над рукоятью пистолета.
– Сэр, оставайтесь в машине! Руки на руль, будьте добры.
Джимми подчинился. Он тысячу раз умер, пока коп подходил к окну и нагибался посмотреть на человека, который гоняет с превышением на старом «югославе».
– Права и регистрацию? – Глянув на напряженную позу Джимми, коп добавил: – Не надо так волноваться, ничего страшного.
Джимми достал бумажник из верхнего кармана комбинезона, открыл его, пытаясь наклоняться вперед, закрывая корпусом от копа своего пассажира. Протянул бумажник полицейскому.
– Бумажник оставьте, сэр. Только документы.
Джимми достал их, чувствуя, как его покидает жизнь.
Коп взял документы:
– Оставайтесь в машине. Я осмотрю… – Пауза. – А что это у вас на сиденье? – Долгая пауза, пока коп всматривался, прищурившись. – Мать моя!
Коп резко отступил, нашаривая застежку кобуры.
– Выходите из машины. Без резких движений.
Джимми, борясь с подступающей от страха тошнотой, подчинился.
– Руки на голову. Десять шагов вперед. Не оборачиваться. Джимми отсчитал десять шагов, закрыл глаза, стараясь сдержать слезы.
Прошло пятнадцать секунд. Послышался звук открываемой дверцы. Еще несколько мгновений, и коп сказал:
– Это мумия из пещеры в национальном парке.
Джимми вздохнул.
– Ага, верно.
Значит, его выследили в бинокль точно так же, как дед следил за ними, только у рейнджеров было укрытие – лес. А его и мумию в этой воронке было легко засечь. Они позвонили в полицию, чтобы его перехватили.
– Я знал, что ее сегодня должны вывезти, – продолжал коп. – Возвращайтесь в машину. Извините, что помешал, но вы ехали как-то, как белка мечется, плюс еще вот эта грязная одежда и превышение скорости на вот этом… с позволения сказать, автомобиле.
Джимми повернулся – челюсть у него отвисла, слова пропали. А коп разглядывал мумию на сиденье.
– Я бы решил, что вы будете ее перевозить на машине «скорой» или, скажем, на катафалке. Вы, наверное, думали, что если поехать окольными дорогами да еще на малолитражке, вас никто не заметит? Извините, что лезу не в свое дело, сэр, но знаете, при этих всех пикетах и прочей шумихе я бы все равно какую-нибудь охрану организовал. Вы тот самый археолог?
Чувствуя себя как приговоренный, которого помилование губернатора настигло у подножия виселицы, Джимми смог выдавить из себя что-то вроде «угу», перевел дыхание и неверными шагами вернулся к своей машине.
Коп отдал ему права и регистрацию.
– В музей едете?
– Конечно. Да, в музей. Извините, что превысил. Знаете, немного нервничал. – Он уже успокаивался, входя в роль археолога. – Вы же сами сказали – пикеты эти и репортеры, которые за нами гоняются.
Коп вернулся к своей машине, небрежным жестом отдал честь и сказал:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60