А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Дверь была массивная, чем-то похожа на вход в банковский подвал, только с плетьми шлангов и труб и с какими-то циферблатами. Ящик распахнул дверь настежь, закинул коротышку внутрь, плечом затворил дверь, повернул здоровенное колесо посередине, чтобы ее запереть, а потом нажал большую красную кнопку ВКЛЮЧЕНИЕ – чтобы Дун поостыл малость. Замигал яркий светодиод под надписью НАЧАЛО ЦИКЛА.
Не особенно приверженный искусству чтения, Ящик не заметил другие слова: «ЗАМОРАЖИВАНИЕ» и «ВАКУУМНАЯ СУШКА АКМЕ».
Повернувшись спиной к подмигивающим реле и гудящим насосам, Ящик рысцой побежал в комнату отдыха, к товарищам, упаковке пива и игре.
А в стальной камере десять на десять футов, остывающей с каждой секундой, метался Дун в поисках выхода. Он стучал по двери, дергал медные провода, бронзовые клапаны, стальные вентиляционные решетки – безнадежно крепкие.
– Блииииин! – подскочил он при виде скунса, розовоносого опоссума, сидящего енота с бандитской рожей – мертвых, закрепленных жесткой проволокой. Еще раз, куда громче прежнего, он завопил:
– Отпустите! Вы не того поймали!
Холодные металлические стены вернули ему этот крик. Дун захлопал руками по голым плечам, покрытым гусиной кожей, стал растирать синие холодеющие ляжки, с ледяного пола забрался на низкую полку, где на одной стороне лежали бруски мяса, на другой – корзины с клубникой, свернулся в эмбриональной позе, стуча зубами.
И еще раньше, чем индикатор на табло в центре двери вместо ЗАМОРОЗКА показал ГЛУБОКАЯ ЗАМОРОЗКА, коротышка впал в бессознательное состояние. А когда со звоном и шипением индикатор переключился на ВАКУУМ/СУШКА, он давно уже и дрожать перестал.
8
На следующее утро в девять тридцать мистер Траут поднял руку, чтобы залепить сыну пощечину, поскольку Ящик оказался в самовольной отлучке.
– Сэр, сегодня воскресенье. Я ему разрешил. Траут занес руку еще на несколько дюймов.
– У нас каждый день – рабочий! Можешь пить или по бабам шляться, дело твое, но если я тебе говорю, чтоб был у меня со своей группой ровно в восемь, то будь, черт побери, РОВНО В ВОСЕМЬ!
Младший сжался.
– Ящик скоро здесь будет, сэр! Он сказал, что должен свою маму отвезти в церковь.
Занесенная над головой Младшего рука застыла, пока мистер Траут сопоставлял относительную ценность сыновней преданности Ящика и непослушания Младшего. Наконец он опустил руку и дал шлепка сумке для боулинга.
– Дун! – Он снова дал сумке шлепка. – Это я последний раз с тобой по-хорошему.
– Я не понял, – сказал Младший. – Зачем вы ему подарили этот тур в Вегас? Вы же говорили, что он игрок. Наверняка он все спустил…
– Спустил? А как же, – ответил Траут. – В этом и была задумка. У него долгосрочная аренда на арсенал за Музеем Библии Живой, для этой его секты, и аренда дешевле глины. Я на это здание давно глаз положил, уже много лет. И никто на него не зарился. Я все ждал, чтобы еще раз цену сбросили, как следует, чтобы совсем уже даром взять. И тут вылезает этот Дун и снимает здание у меня из-под носа за так. За цену, до которой сбил я, а я – в заднице. А мне этот арсенал нужен для музея, для крыла Нового Завета.
И когда этот Дун нашел меня на боулинге пару недель назад, прося одолжить денег, я решил ему еще соломину добавить к грузу на спине – а чего нет? Набил ему карманы монетой и подарил ему этот тур – за то, что он такой хороший клиент. Он клялся вернуться из Вегаса и заплатить все еще вчера. Я решил быть великодушным, взять, что у него осталось – если осталось, – и пусть он еще передачу аренды подпишет на арсенал. Вот прямо уже на языке была у меня эта аренда. На языке!
А он вернулся и появился? Ничего подобного. Вам пришлось его тащить силой, правда? Вы слыхали, чтобы он сказал: «Вот у меня тут сколько-то денег, а остальное арендой на этот арсенал, вот она у меня, аренда, в кармане джинсов»?
– На нем не было джинсов, сэр. Он был голый.
Траут махнул рукой, но Младший успел убраться из-под удара.
– Ладно, он не говорил так: «Деньги и аренда вон там, в моих вещах, которые я снял»?
– В шмотках тоже не было. Мы смотрели. Траут покачал массивной головой:
– Ну, значит, вот оно как. Тогда он эту аренду сегодня подпишет. Для начала, думаю, твой этот Ящик ему ножки кегельным шаром погладит… в предположении, – добавил он, строго глядя на Младшего, – что Ящик не забудет сегодня прийти на работу.
– Он с минуты на минуту будет. – Младший подхватил сумку: – А можно мне это? Шаром ему по ногам?
– Это когда у тебя средний сто семь? Хорошо, если по полу шаром попадешь. – Траут повернулся к Персику: – А ты? Вытащи соску из пасти! Ты шар через свое толстое брюхо не перекинешь. Ладно, вы двое – тащите этого мелкого мерзавца сюда. Хоть с мертвой точки сдвинемся.
Младший поставил сумку возле колонны, к которой собирался привязать Дуна. Поставил в шести футах от нее складной стул, чтобы отцу было удобно во время допроса, направил рабочую лампу туда, где будут глаза допрашиваемого, и махнул рукой Персику, направляясь к холодильнику. Там, возле этой тяжелой двери, Младший сказал:
– Я его вытащу. А если он мимо меня проскочит, держи его.
Персик встал, расставив ноги и руки, готовый схватить Дуна при попытке к бегству. Младший чуть-чуть приоткрыл дверь и заглянул в пещеру холодильника, настороженным взглядом оглядел контейнеры на деревянных полозьях, бока свисающих с потолка мясных туш, тускло освещенных голыми лампами.
– Пахнет дохлым мясом, – заметил Персик. – Вроде как воняет.
– Холодным, а не дохлым. Так оно и должно пахнуть. Персик заглянул одним глазом.
– Жутковато. Вроде этой сцены из «Чужого», помнишь, когда там…
– Заткнулся бы ты с такими разговорами, – бросил Младший в темноту. – Эй, Дун? Вылезай!
Дун не ответил, и потому Младший неохотно пролез внутрь, осторожным кошачьим шагом пробрался в глубину, заглядывая за ящики, отпихивая туши, пытаясь найти свою дичь.
– Смотри, хуже будет, – предупредил он Дуна, но тот все равно не вылез.
– А ты видел это кино, «Тварь» называется? – спросил Персик от двери. – Там оно на северном полюсе или где, ну, холодно, как тут. Там монстр из космоса прятался за…
– Хватит! – рявкнул Младший, и тут же: – Аййййй! – когда отпихнутая им туша вернулась маятником и хлопнула его по спине, сбив на колени. Он чуть не бросился наружу.
– Чего там?
– Ничего.
Младший злобно пнул сапогом напавшую на него половину коровы и уклонился от ответного удара. Потом продвинулся еще на десять футов, на каждом шагу оглядываясь через плечо.
Дун, значит, прячется за тем поддоном в дальнем углу, заставленном картонными коробками с бараньими отбивными. По спине Младшего пробежал холодок – он ощутил кого-то, что-то, там, за поддоном.
– Дун! Ты там?
Дун не ответил. Младший широко расставил руки, готовясь поймать Дуна – или кого там еще, – как только он – или эта тварь – выскочит наружу.
– Вылезай, черт побери!
Но это больше походило на мольбу, чем на угрозу.
Молчание.
– Ладно, значит, не хочешь по-хорошему? Ну, тогда я тебя силой вытащу.
Младший предупредил Персика, чтобы был готов ловить Дуна – Это должен быть Дун! – слева от груды ящиков, пока он будет обходить эту груду справа.
Он сделал три быстрых шага и увидел… никого не увидел. Младший крикнул:
– Он что, выбежал? Видел ты его?
– Ничего не видел.
– Ну ладно, черт побери! – Младший в досаде взмахнул руками. – Иди сюда, помоги мне искать. И дверь не забудь подпереть – она изнутри не открывается.
Стало темнее. Щелкнула затворенная дверь.
– Персик?!
Ответа не было.
– Блин, Персик, если ты еще и дверь за собой закрыл… Персик?
Дверь приотворилась на шесть дюймов, послышалось из коридора довольное хихиканье.
– Блин, не смешно. Подопри эту чертову дверь и иди сюда. Не могу найти этого паразита.
Через долгую минуту Младший и Персик оказались лицом к лицу и недоуменно пожимали плечами.
– Нет его, – сказал Персик.
– Ты уверен, что он мимо тебя не проскочил? – спросил Младший с сильным подозрением.
– Не видел я его, понял?
– Ни хрена себе! Ящик его сюда засунул, папа меня за ним послал, а его нету. Сбежал, мерзавец.
На заплетающихся ногах Младший и Персик вернулись к мистеру Трауту, согнувшись под тяжестью дурных вестей.
– Что???
Пигментные пятна на лице мистера Траута зловеще потемнели.
– Его там нету.
– Нету, – подтвердил Персик.
– Врете! Упустили вы его!
– Нет.
– Нет, – повторил Персик.
– Клянусь, – добавил Младший. – Мы хорошо смотрели. Мистер Траут подвел Младшего к допросному табурету,
приготовленному для Дуна.
– Сядь, – велел он. – А ты, – он показал пухлым подбородком, – принеси мне стул, а сам там стой. Подождем Ящика.
Через двадцать минут вечности вбежал Ящик, насвистывая, после хорошей тренировки, накачанный стероидами. Свист оборвался, как только он увидел комиссию по встрече. Через минуту он клялся всем на свете, что запер Дуна в холодильнике. Да, дверь закрыл. Нет, никак не мог Дун выскочить. Никак.
– Я предохранитель изнутри убрал сам, – сказал Траут. – Ему никак было не выбраться без помощи – или без вашей глупости. – Цвет лица мистера Траута перешел уже грань между красным и бордовым, а пигментные пятна стали чернее мух. – Кто-то из вас снова облажался. Или все трое.
Без малейшего предупреждения он вцепился в ухо Младшего и потащил его, визжащего, в сторону мясного холодильника.
– Все со мной, все! Сам хочу видеть.
У коридора, ведущего к холодильнику, он выпустил ухо младшего, крутанув последний раз как следует, и махнул рукой:
– Давайте показывайте.
Младший подошел к холодильнику, показал, что дверь закрыта и заперта. Мистер Траут поднял засов и задвинул его снова.
– Намертво. Вы уверены, что так и было, когда вы пришли?
– Клянусь, па!
Младший посмотрел на Персика, тот энергично закивал. Траут посмотрел на их лица, все сильнее гневаясь, потом с отвращением фыркнул.
– Вот так. Значит, кто-то сюда пришел и его выпустил.
К счастью, ни мистер Траут, ни Младший, ни Персик не стали слишком пристально рассматривать Ящика: он ерзал, потел, явно волновался. Потому что по пути к холодильнику все трое, к большому удивлению Ящика, не останавливаясь, миновали солидную металлическую дверь с надписью: АКМЕ: ВЕЧНАЯ ВАКУУМНАЯ СУШКА, где на двери была та самая красная кнопка, которую вдавил Ящик, уходя.
На обратном пути Ящик мрачно глянул на мигающий светодиод:
ЦИКЛ ВАКУУМНОЙ СУШКИ: ЗАКОНЧЕН.
9
– Клянусь вам, дьякон Пэтч: преподобный Дун просто исчез. Я проходила мимо его дома на холме, любовалась им с дороги – ну, как домом кинозвезды… – Джинджер Родджерс судорожно перевела дыхание, -…он шел домой и узнал меня, видел в хоре, пригласил на чашку травяного чая и помочь выбрать гимны для воскресной службы.
Джинджер примчалась как бешеная на машине от дома Дуна к Храму Света, известному в народе как «Маяк», только заехав домой переодеться во что-то более скромное. Храм Света был когда-то арсеналом Национальной гвардии и много лет пустовал, пока преподобный Дун не снял его для своего служения. Совершенно не вдохновляющий эстетически, прямоугольный дом занимал половину квартала – литые бетонные стены тридцати футов высоты и плоская крыша. Две трети здания, бывший сборочный цех с фермами крыши вместо потолка, сейчас служили святилищем. В настоящий момент это пространство наполовину заполняли складные металлические стулья. Бетонный пол, выкрашенный в серый цвет, внутренние стены из гипсолита, когда-то учрежденчески-зеленые, ныне выцветшие до цвета бледной плесени. Задняя треть строения была разделена на два этажа, набитых кабинетами, санузлами, кладовыми; еще там были две служебные квартиры. Честолюбивые планы преподобного предусматривали ковровое покрытие в зале собраний, ложные балконы цветного стекла и вишневого дерева молитвенные скамьи перед переоборудованной кафедрой (ранее место осмотра для офицеров Национальной гвардии).
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60