А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Пэтч их заказывал у одного долливудского декоратора и заплатил наличными, как и за плюшевый пурпурный ковер, укрывший голую фанеру помоста. Дорожка тянулась от помоста до столика билетерши и огороженного веревками квадрата ковра под плексигласовой коробкой с последним имуществом Князя. Бизнес процветал, численность паствы выросла от ста трех до ста шестидесяти одного, и любопытные каждое утро терпеливо выстраивались в очередь за номерками, готовые вынести проповеди Посланца ради возможности увидеть, поговорить, дотронуться до Свидетельницы или сфотографироваться с нею.
Джинджер ничего не сказала о нападении безбожников, опасаясь, что Пэтч просто ее запрет. Она знала, что стала для Храма Света гусыней, несущей золотые яйца, и Посланец сделает для защиты своего главного актива все, что сочтет необходимым.
Вот-вот пора было начинать представление. Пэтч слева от Джинджер спокойно пил горячую воду с лимоном и капелькой уксуса, читая газету. Вдруг неожиданно он выпрямился и выпалил:
– Боже мой, это что такое?
Джинджер вздрогнула, еще не успокоившись от его недавних выкриков, разговора с невидимыми собеседниками, и чуть не пролила ромашковый настой.
Пэтч потряс в воздухе страницей из ноксвильской газеты и бросил ее на колени Джинджер.
– Bay! – сказала она. – Волнения на Ближнем Востоке! А где тут о погоде?
– Нет, нет, – ответил Пэтч. – Вон там, справа.
Он показал пальцем. Она стала читать вслух:
– «Мумия возраста десять тысяч лет, обнаруженная в…»
– Фотография. Посмотри на фотографию. Сходство видишь?
Джинджер ахнула, глянула на Пэтча большими глазами и вгляделась в фотографию внимательней – в портрет мумии.
– Это он. Преподобный Дун, Князь Света. Я знаю… то есть я думаю…
Она вопросительно посмотрела на Пэтча, потом снова на фотографию.
– Кожа обтянута, и глаза закрыты, но посмотрите сюда, – она ткнула пальцем в середину снимка. – У Князя была вот такая бородавка на носу сбоку, и еще одна на правой брови, вот как здесь. Я их запомнила как раз перед тем, как он был Вознесен. И этот большой нос, широкий лоб, черные брови, длинные волосы? Это наверняка он.
– Написано, что это мумия, возраст десять тысяч лет. Высохшая, вес не более тридцати фунтов, обнаженная. Ее нашли неподалеку в пещере и отвезли в музей в Пиджин-Фордже.
– Это он. Разве вы не помните бородавки?
Пэтч нахмурился:
– Я никогда не видел его лица так близко. Бородавки? У меня их на руках тринадцать, видишь? – Он протянул руки. – И никто их не замечает. Как ты можешь быть так уверена?
Джинджер отвела взгляд от бородавчатых рук Пэтча.
– Но я-то их видела! В тот вечер, когда он Вознесся. Это точно он. И конечно, он голый – вон его одежда, там.
Она показала на плексигласовое святилище.
– Чушь. Как его тело могло остаться на земле?
Джинджер наморщила лоб, размышляя:
– Может быть. Богу нужна была только душа Князя. И если это Его первое Вознесение, может, он взял излишки, а потом телесную часть вернул.
– Джинджер, Бог не совершает ошибок. Хотя, если честно, я никогда не мог понять, зачем Ему нужно загрязнять небеса человеческой плотью. Если подумать, то души вполне достаточно…
Голос Пэтча оборвался – он пытался постичь непостижимое.
Джинджер вывела его из размышлений:
– Вы сами сказали: вознесения совершает архангел Гавриил. Так что это не Бог напутал, а архангел. И Бог велел ему вернуть тело Князя и…
– За десять миль от того места, где Дун вознесся?
– Небеса ведь такие огромные, что для них десять миль на земле? Бог оттуда такой разницы и не заметил, наверное.
– Глупости! Тут сказано, что мумия весит всего двадцать семь фунтов. А Князь должен был весить… ну, сто шестьдесят?
Джинджер поджала губы и ответила, глядя ясными глазами:
– Душа ведь тоже что-то должна весить.
Пэтч поскреб подбородок.
– Наверное, да. Но ведь мумию нашли в пещере.
У Джинджер глаза округлились.
– В пещере, преподобный Пэтч? Совсем как?…
– Э-гм…
– Это он, я знаю.
– Да… с этим надо разобраться. – Пэтч откинулся на троне, закрыв глаза и сцепив руки, что-то стал про себя бормотать. Через полминуты он сам себе кивнул и открыл глаза. – Я думаю, – обратился он к Джинджер, – нам следует увидеть эту мумию во плоти. Как называется этот музей?
26
У миссис Бинкль, Привратницы Храма Света, вид был обеспокоенный.
– Простите, сэр, – обратилась она к Посланцу, – но там какие-то… гм… люди хотят вас видеть.
Преподобный Пэтч положил Библию на стол.
– Приведите их сюда. Мы уже готовы спасать души, верно, Джинджер?
Джинджер устроилась на троне, свернувшись клубком, и разгадывала кроссворд. Она кивнула.
Через две минуты вошли двенадцать мужчин с длинными клочковатыми бородами и лохматыми волосами ниже плеч, все в комбинезонах и тяжелых ботинках. За ними следовали десять крепко сбитых женщин с волосами, упрятанными под чепчики, а еще – не менее четырех дюжин детей разных возрастов, таких же ширококостных и с такими же неухоженными волосами. У всех от природы покатые плечи и выпученные глаза.
– Я – Голиаф Джонс, – сказал самый крупный мужчина – очевидно, главный. В руке на уровне пояса он комкал кепку почтальона; глаза его были почти на уровне глаз Джинджер и Пэтча, сидящих на помосте высотой в четыре фута.
Джинджер слезла с трона и встала за ним, схватившись за спинку.
Пэтч напрягся. Он неловко перевел дыхание, возвел глаза к небу для храбрости, потом ответил:
– Добро пожаловать, мистер Джонс. – Я преподобный Крили Пэтч, тот, кого Бог назначил Своим Посланцем, а вот… женщина, выйди из-за трона! – вот Джинджер Родджерс, Его Свидетель.
– Мы слышали, – сказал Джонс. Он кивнул куда-то себе за правое плечо. – Вот это Леви Джонс и его жена Бетали Джонс и дети их, Сэмюэл, Ренди Рей, Джинни Лу и Марк Джонс. Это Люк Джонс и его жена Рут Джонс, и их дети, Мэтью, Эзра и Бонни Джонс. Это Эфраим Джонс и его…
Пэтч и Джинджер переглянулись, и глаза у них остекленели, пока шло представление.
– Мы, – заявил Голиаф Джонс и повел рукой, включая в это «мы» всех своих спутников, – клан Джонсов. Все мы прочли о Вознесении и приехали из Техаса. Мы жили там в Джонстауне. Когда мы услышали, что этот ваш Князь вознесся, мы продали все, что у нас было, купили подержанный школьный автобус и… вот мы здесь.
– Рад за вас. Вы готовы принять спасение?
– А мы уже его приняли. Много раз. Все мы. И дети тоже. Что нам нужно – это Вознесение. Мы останемся до тех пор, пока оно не случится.
– Я скажу миссис Бинкль, чтобы порекомендовала вам в городе мотели.
– Мы лучше здесь останемся, если можно.
Пэтч резко выпрямился:
– Здесь? В святилище?
– Мы думали – там, – Джонс показал кепкой, – возле здания. У нас с собой палатки и все, что нужно. Мы, мужчины, можем охотиться, а женщины – собирать растения. Детей мы держим в строгости, так что неприятностей от них не будет.
– Полагаю, – сказал Пэтч, – что это можно. Удобствами можете пользоваться внутри.
– Чем?
– Туалетами.
– А! – Джонс обернулся к своему клану. – Он говорит, что мы можем остаться, а в сортир ходить сюда.
Тут же над извивающимися телами поднялось с полдюжины детских рук, подтверждая, что предложение удобств было совсем не преждевременным. Джинджер показала в боковой коридор, и Джонс шуганул детишек туда.
– Когда? – спросил он у Пэтча.
– Простите?
– Когда Великое Вознесение?
– Гм, вскорости, – ответил Пэтч.
– А вскорости – это когда?
За посланца ответила Джинджер:
– Бог только недавно начал с ним говорить, и потому он еще не знает точно.
– Годится. Мы подождем.
После того как почти все представители клана Джонсов посетили удобства и ушли во двор ставить палатки, Посланец отправил Джинджер в город за продуктами, а сам пошел в прежний кабинет Князя и набрал номер музея капитана Крюка. Ответила какая-то женщина. Пэтч сказал, что ему нужна информация о мумии. Она перевела его на телефон главного научного сотрудника Платона Скоупса, который не дал ответа, а потом на директора музея Хорейса Дакхауза.
– Это говорит преподобный Крили Пэтч из Храма Света. – Пэтч пропустил мимо ушей «простите, но я вас не знаю» и продолжал: – Мистер Дакхауз, эта мумия представляет для меня интерес. Я хотел бы знать, можем ли мы с моей ассистенткой ее увидеть?
– Этот вопрос надо решать с нашим научным сотрудником Платоном Скоупсом. Он сейчас занят: готовит пресс-конференцию, которая состоится сегодня. Он, боюсь, наверняка вам откажет, но через некоторое время, не сомневаюсь, мумия будет выставлена в экспозиции, и тогда вы ее увидите без проблем. Вы не могли бы позвонить через неделю или две?
Пэтч нетерпеливо фыркнул:
– Боюсь, вы не расслышали мое имя – Крили Пэтч. Может быть, вы знаете меня как Посланца, с тех пор как Князь Света Шикльтон Дун был вознесен…
Дакхауз фыркнул в ответ:
– Никогда ни о ком из вас не слышал. Боюсь, это вы не расслышали меня. Наша мумия пока что на обозрение публики не выставляется.
Пэтч фыркнул громче:
– Послушайте… – Он прикрыл микрофон рукой и громко сказал в сторону: – Да, я знаю. Терпение, Как, Господи? А, как Давид с филистимлянами: стратегия побеждает. – И снова в телефон: – Директор Дакхауз, наверное, я недостаточно ясно высказался. Нашу церковь Бог благословил щедрой паствой. Когда я прочел о вашей мумии, я сказал себе: «Крили, это же такой маленький музей, наверняка ему нужна финансовая помощь. Уверен, что хороший фант пришелся бы кстати. Почему бы тебе не позвонить туда и не предложить…»
– Э-гм! – прокашлялся Дакхауз. – Преподобный Пэтч? Как же, конечно! Я ваш большой почитатель. Но нам так часто звонят психически нездоровые люди, поэтому, боюсь, и случилось это недоразумение. Конечно же, для вас можно будет организовать осмотр мумии…
– Мы можем быть у вас через двадцать минут.
– Без проблем. Скоупс еще не вернется к тому времени, но спросите у входа меня, и я лично вами займусь.
Через девятнадцать минут улыбающийся Хорейс Дакхауз провел Пэтча и Джинджер в лабораторию музея. Дакхауз открыл дверь и пригласил их войти.
– Вот она, на столе, в большом эмалированном лотке. Скоупс пока что не перенес ее в кафетерий на пресс-конференцию… Ой! – Он бросил смущенный взгляд на Джинджер. – Я забыл, что эта мумия голая…
– Отврати глаза! – приказал Пэтч и обратился к Дакхаузу: – Накройте чем-нибудь интимные места.
– Ничего страшного, – сказала Джинджер. – Я прошла курсы первой помощи и в школе еще была добровольной медсестрой.
– Ну, только туда не гляди, – велел Пэтч. – Не отводи глаза от лица.
Джинджер уже видела это лицо. Бородавки. И Джинджер решилась. Игнорируя предупреждение Пэтча, она опустила взгляд к интимным частям мумии, вспомнив, как Князь помахивал своим предметом в двенадцати дюймах от ее лица – в ту ночь, когда его вознесли. Да, тогда эта штука была существенно больше. Куда как больше. Джинджер потом мечтала о ней. И – да, не обрезанный. Сейчас он весь сморщился. Бедный маленький орешек, подумала Джинджер, и на глазах у нее выступили слезы. Она пыталась себе сказать, что Князь на небесах, возлежит с ангелами, а это только смертная его оболочка, но сердце все-таки болело. С Князем люди были счастливы: радостные гимны, ритмичные проповеди, ни тебе угроз дьяволом, ни выкриков. А как бы весело ей было стать женой Князя…
Она знала, что должна быть благодарна. В конце концов, сейчас она стала кем-то – Свидетелем, звездой, как хотела мамочка. Но сидеть рядом с Посланцем – это была хилая награда по сравнению с возможным счастьем быть Княгиней Света. Тыльной стороной ладони Джинджер вытерла слезы и произнесла безмолвную молитву по своему павшему – нет, вознесенному – Князю Света.
С дрожащими губами, со щемящей тоской смотрела она на безжизненную скорлупу. Неужто это действительно он? Она наклонилась поближе, шмыгая носом, принюхиваясь к следу знакомого стойкого запаха:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60