А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Оно даже не выглядело маленьким, как обычно все вещи, казавшиеся в детстве чересчур большими: и, по правде говоря, стало еще дороже, потому что сохранилось к сохранится еще долго после того, как душа Берка покинет свою смертную оболочку.
Он осторожно, чтобы не разбередить рану, спешился, привязал Эша к ветке клена и глубоко вздохнул.
На поверхности спокойной воды виднелись широкие листья кувшинок, плакучие ивы опускали в озеро зеленые косы, землю устилали ковры из маргариток, раскрывших яркие лепестки навстречу весеннему солнцу.
Берк уселся, прислонившись спиной к стволу старого дуба, и сорвав травинку, начал лениво жевать стебелек, прислушиваясь к дружному лягушечьему хору и гадая, уж не что-то ли это вроде брачного ритуала. Где-то над головой пересмешник рассерженно кричал, пытаясь прогнать незваного гостя. И постепенно Берк отдался окружающему его покою и миру.
Но тут Эш поднял голову, понюхал воздух и заржал. Берк не двинулся с места. Подумаешь, идет кто-то! Он вовсе не собирается покидать это уютное местечко! В конце концов, он первый сюда пришел!
И неожиданно Берк увидел ее. Она сидела на гнедой кобыле и смеялась над проделками лошадки, поскольку та танцевала и приплясывала как-то боком. Берк не видел лица девушки, скрытого алой шляпкой с большим пером, красиво изгибавшимся над щекой. Ярко-зеленая амазонка облегала изящную фигуру, а когда кобылка особенно лихо взбрыкнула, Берк успел заметить маленькую ножку в ботинке.
Интересно, кто она, эта прекрасная наездница?
Берк молча ожидал, когда незнакомка заметит его.
Увидев молодого человека, девушка на мгновение остановилась, но тут же, помахав рукой, окликнула его нежным звонким голоском:
— Здравствуйте, как поживаете? Вы новый граф, Правда? Во всяком случае, вы ранены, а я слыхала, что у нового графа болит рука, и, кроме того, вы выглядите как герой, хотя я раньше никогда не видела героев. Да, кстати, меня зовут Ариель, и поверьте, я почти не нарушила границ поместья Драммондов, поскольку эта полоска земли принадлежит Лесли или, во всяком случае, должна бы принадлежать по праву.
Слушая эту бесхитростную речь, Берк медленно поднялся, пытаясь прийти в себя.
— Подъезжайте сюда, — позвал он, небрежно отряхивая лосины из оленьей кожи и одергивая серовато-коричневую куртку.
Девушка кивнула, так что алое перо легко коснулось щеки, и осторожно провела кобылку по мелкой воде ярдах в двадцати пяти от Берка. Неторопливо подъехав ближе, она уверенно натянула поводья. Лошадь послушно встала.
Незнакомка улыбнулась, глядя на Берка сверху вниз, и протянула затянутую в перчатку руку:
— Я Ариель Лесли, милорд.
— А я — Берк Драммонд.
— Майор и лорд Рейвнсуорт, — весело поправила она.
— Совершенно верно. Не хотите присоединиться ко мне ненадолго? Мы можем на время объявить эту землю нейтральной территорией, не принадлежащей ни Лесли, ни Драммондам.
— Хорошо, — согласно кивнула она и спешилась, не дожидаясь, пока Берк предложит ей помощь, должно быть, как он предположил, чтобы не позволить ему бередить рану. Только сейчас, когда она стояла перед ним, глядя ему и лицо, Берк заметил, как прекрасна Ариель. Но отнюдь не ее красота была причиной странных ощущений, так неожиданно возникших в душе Берка. Он знал много прелестных женщин, гораздо обаятельнее и очаровательнее этой девочки. Но было в ней что-то такое, заставлявшее его сердце биться сильнее, словно Берк остро чувствовал неведомую, но глубокую перемену, неуклонно происходящую в нем, во всем его существе. Он понял также, что она молода, слишком молода, чертовски молода. Он был не в силах поверить происходящему, и хотя понимал, что невежливо так глазеть на почти незнакомую девушку, ничего не мог с собой поделать. Когда все было сделано и сказано, оказалось — Берк должен честно признаться себе, — что он хотел ее и его чувства не имеют ничего общего с симпатиями взрослого человека к ребенку. Нет, он хотел ее.
Господи Боже, что же такое с ним? Может, просто долго был без женщины?
Берк решительно покачал головой, чувствуя себя героем дурацкого дешевого романа, влюбившимся по уши с первого взгляда. Все это выглядело смехотворным и несколько раздражало.
— Посидите со мной, — предложил Берк. — Жаль, что я не захватил с собой ничего освежающего.
— Это не имеет никакого значения. Все, что у меня есть, — половинка морковки для Миндл, если та будет вести себя хорошо, что она обычно и делает. Но вот Эш… просто великолепный конь!
— Вы его видели раньше?
— О да, но только Монроуз никогда не позволял мне садиться на него. Говорил, что я слишком молода, да к тому же маленькая и женщина. Это вздор, конечно. Не так уж я молода и мала, да и совершенно не вижу, какое значение имеет моя принадлежность к женскому полу.
— Вы безусловно, правы.
— По-моему, вы просто смеетесь надо мной.
— Нисколько. Я с огромным удовольствием беседую с вами. Сколько вам лет?
Девушка немного помедлила, вопросительно наклонив голову набок, и пристально взглянула в глаза Берка. Он явно проигрывал и знал это. Нервно сглотнув, он про себя поблагодарил звезды за то, что Ариель была слишком молода и не замечает, насколько он увлекся и потеряв голову.
— Мне пятнадцать, — объяснила Ариель. — А вам, милорд?
— Мне двадцать четыре.
— А мне почти шестнадцать, по крайней мере будет в октябре, так что разница не так уж велика.
— Нет, в будущем, конечно, нет, но сейчас настоящая пропасть…
Он поспешно оборвал себя, потрясенный собственной бестактностью. Нет, нужно немедленно прекратить все это!
— Девять лет. Нет, восемь с половиной лет. Ну что ж, девять лет назад я была совсем малышкой, а вы, милорд, довольно взрослым молодым человеком.
— Точно так же, как в пятнадцать лет вы уже довольно взрослая молодая девушка?
— Совершенно верно.
Она говорила совершенно серьезно, но Берку удалось заметить, как на левой щеке предательски подрагивает ямочка.
— Хорошо, — согласилась она, воздев в воздух руки. — Должна признать, что вы и сейчас достаточно молоды.
— И это все? Я всего-навсего мужчина, Ариель. И, пожалуйста, называйте меня Берком. Эти лесные декорации совершенно не располагают к формальностям.
— Позвольте не согласиться с вами. Вы майор и граф. Я, конечно, понимаю, что титул не имеет ничего общего с вашими умственными способностями или человеческими достоинствами, но вот чин майора… вы, без сомнения, отправили в ад не один десяток французских дьяволов и совершили множество героических деяний. Насколько я поняла, вы уже почти здоровы. Когда собираетесь возвращаться на полуостров?
— Да, я почти здоров и скоро верчусь на полуостров.
— Я с трудом переношу боль, но почти никогда не болею, так что это неважно. — Наверное. Ваши волосы прелестны, если простите мою смелость. Такой необычный цвет!
— Мой отец, сэр Артур, называет его тициановским, по имени какого-то знаменитого художника, жившего много лет назад в Италии.
— И он совершенно прав.
— А по-моему, они просто рыжие, как их там ни называй. Каждый должен смотреть правде в лицо, не так ли?
Берк хотел было согласиться, но чувствовал, что это будет величайшей ложью в мире, поскольку сам в настоящий момент вполне сознательно отказывался признать мгновенное и безнадежное увлечение пятнадцатилетней девочкой, увлечение, сходное с опьянением. Неужели причиной всему ее прекрасные волосы? Эти чистые голубые глаза? Господи Боже, да он просто на глазах превращается в безумца. Берк вовсе не желал терять голову из-за женщины, пусть даже самой прекрасной. А эта даже не успела стать женщиной. Девчонка, пусть и хорошенькая.
А Берк никогда и никого еще не любил. И не желал любить. Правда, кажется, выбора теперь у него не было — Нет, я не согласен.
— Простите, милорд… то есть Берк, но я не помню своего вопроса. Вы так долго молчали. С чем же вы отказываетесь согласиться?
— Я уже тоже успел все забыть. Кстати, у вас ведь есть сестра, не так ли? Не помню ее имени.
— Да, сводная сестра Неста. Она вышла замуж за Алека Каррика, барона Шерарда.
— Господи, да я его знаю. Встречались в Лондоне несколько лет назад. Насколько припоминаю, он был тогда очень молод, но клялся на всю жизнь остаться холостяком. Поразительно. Ваша сестра похожа на вас?
— Вовсе нет. Что же касается барона, ну что ж, он по уши влюбился в Несту. Судя по всему, он встретился с ней почти сразу после того, как познакомился с вами. О Господи, может, мне не следовало это говорить? Может, лучше было сказать, что он полюбил ее истинно и горячо?
— Вы можете говорить все, что хотите. Я ничуть не возражаю.
— Вы очень добры, Берк. Уверены, что вполне прилично, называть майора и графа просто по имени? Хорошо-хорошо, в конце концов, все зависит от вас. Неста и ее барон три месяца назад уехали в свадебное путешествие в Америку. Теперь мы очень долго не увидимся. Но, кроме того, у меня есть сводный брат, Эван Годдис. — Он почти не бывает здесь. Видите ли, моя мать была когда-то замужем за Джоном Годдисом, и Неста и Эван их дети. Потом он умер, при весьма скандальных обстоятельствах, если верить тому, что шепчут сплетники, когда думают, что мы не слышим. Знаете, мама отказывается говорить со мной об этом. Но потом она вышла замуж за отца, и у них появилась я. Два года назад мама умерла.
— Мне очень жаль, я не знал. Однако я благодарен судьбе, за то, что они произвели на свет такое прелестное создание.
— Не думаю, что у них был какой-то выбор в этом деле, милорд.
— Вы забываете, что должны звать меня Берком.
— Хорошо. А я Ариель. Мой дорогой отец обожает романтические, весьма легкомысленные имена…
— Ваше имя прекрасно подходит вам. — Я тоже произвожу впечатление легкомысленной особы, не так ли? Но поскольку с этим ничего не поделаешь, придется смириться.
— Еще одна истина, которую необходимо честно признать? Совсем как ваши ничем не примечательные рыжие волосы, гордо именуемые тициановскими?
— По-моему, вы немного преувеличиваете. Но, кажется, правы. И лучший пример тому — Ленни. Такая жеманная дурочка! О Господи, да ведь она — ваша невестка! Простите, я никогда не помню подобных вещей!
— Она действительно жеманная дурочка. Собственно говоря, я именно потому и здесь, что попытался сбежать от ее мелодраматических воплей.
— О, это у нее прекрасно получается!
— Но не тогда, когда она непрерывно повторяет одно и то же, да еще таким ноющим голосом.
— О да, скорбит о Монроузе. Она уже успела объявить всем, включая слуг, что теперь, когда вы стали графом, наверняка заставите ее топить камины и убирать комнаты, и заметьте, еще до рассвета, а иначе откажетесь кормить бедных маленьких крошек. Берк разразился смехом:
— Ну, будь дело только в этом, я, скорее всего, остался бы. Но она начала причитать, что должна будет продавать себя ради несчастных ангелочков. Вижу, вы хорошо знаете мою невестку.
— Да, правда, Ленни не так уж плоха, поверьте. Просто иногда ужасно раздражает. Но мне и папе очень жаль Монроуза. Правда, отец не верит в похороны, считает их языческими оргиями и абсолютно не выносит. Простите нас за кажущееся неуважение.
— Вы прощены, — кивнул Берк, неожиданно обнаружив, что не может отвести взгляда от чистых линий профиля девушки, глядевшей на спокойную гладь озера. Ему в эту минуту было все равно, даже если бы сэр Артур посчитал похороны погребальным ритуалом викингов.
— Почему вы так смотрите на меня? — удивилась Ариель, поворачиваясь лицом к Берку. Глаза девушки лучились лукавством и смехом. — Это все мой нос, правда? Когда мне исполнилось шесть лет, мама сказала как-то, что красавицей мне никогда не быть. Это нос семейства Лесли, а не Рэмзеев.
— Идеальный нос. По-моему, ваша мать жестоко ошиблась.
— Ха! Вы слишком добры… милый человек, хотя майор и граф при этом. Но я должна идти, или отец встревожится.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53