А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


- Крупный, сэр, ничего не скажешь.
- Мадагаскарский шипящий таракан. Научное название Gromphadorphina
portentosa. Этот экземпляр - восемь с половиной сантиметров. Не правда ли,
красавец?
Клинт промолчал.
Сложив свои длинные, костлявые конечности, Манфред, словно подобравший ноги
паучише, втиснулся в кресло за столом.
Клинт остался стоять. Долго он тут торчать не собирается, и так весь день в
бегах.
- Мне звонил ректор университета, - начал Манфред. - Просил по мере сил
содействовать агентству "Дакота и Дакота".
ИУК - Ирвинский университет Калифорнии - уже давно старался попасть в число
ведущих американских университетов. Для этого и бывший, и нынешний ректоры не
скупились на оклады преподавателям и не жалели расходов, чтобы переманить ученых
и исследователей с мировым именем, работавших в других учреждениях. Но прежде,
чем предоставить им хорошо оплачиваемые должности, следовало убедиться, что
университет потратит деньги не зря. А вдруг окажется, что талантливый физик или
биолог падок на виски, кокаин или малолетних девочек? Как бы в погоне за
солидными кадрами и академическим престижем не попасть в пасквильную историю.
Поэтому администрация поручила агентству "Дакота и Дакота" собирать сведения о
кандидатах. Дакоты справлялись с поручением весьма успешно.
Манфред уперся локтями в подлокотники кресла, сложил ладони и вытянул пальцы
- такие длинные, словно у них на один сустав больше, чем у обычных людей.
- Так что вас ко мне привело?
Клинт открыл сумку и поставил перед энтомологом банку с жуком.
Жук в банке был вдвое больше мадагаскарского шипящего таракана.
Доктор Дайсон Манфред примерз к креслу и как зачарованный, не мигая,
уставился на тварь в банке.
- Это что - мистификация?
- Нет, он настоящий.
Манфред склонился над столом и почти ткнулся носом в толстое стекло, за
которым замерло насекомое.
- Живой?
- Дохлый.
- Где вы его нашли? Неужели здесь, в Южной Калифорнии?
- Да.
- Невероятно.
- Что это за жук? - спросил Клинт. Манфред угрюмо посмотрел на него.
- Никогда такого не видел. А раз даже я не видел, то считайте, никто не
видел. Он, несомненно, относится к членистоногим, так же как пауки и скорпионы.
Но можно ли считать его насекомым, сказать пока затрудняюсь. Надо сперва его
исследовать. Если это действительно насекомое, то совершенно новый вид. И
все-таки, где именно вы его нашли? И с какой стати он вызвал интерес у частных
детективов?
- Извините, сэр, я не могу разглашать подробности этого дела. В интересах
нашего клиента я вынужден хранить его тайну.
Манфред осторожно вертел в руках банку, рассматривая ее обитателя со всех
сторон. Куда девался холодный оценивающий взгляд! Теперь янтарные глаза
энтомолога горели возбуждением.
- Уму непостижимо! Я непременно должен оставить этот экземпляр у себя.
- Да я, в общем-то, и принес его вам для исследования. Но если вы хотите
оставить его насовсем...
- Именно. Насовсем.
- Ну, это решать моему начальству и клиенту. А нам надо узнать, где такие
обитают, и вообще получить о нем полную информацию.
Бережно, словно это не стекло какое-нибудь, а тончайший хрусталь, Манфред
поставил банку на стол.
- Я сфотографирую этот экземпляр в разных ракурсах и с разным увеличением и
сниму на видеопленку. Потом придется его расчленить - разумеется, со всей
осторожностью, за это можете не волноваться.
- Как знаете.
- Мистер Карагиозис, вы относитесь к этому делу крайне легкомысленно. Вы
вполне уразумели мои слова? Если жук действительно принадлежит к неизвестному
виду, я просто не знаю, что и думать. Как могло случиться, что наука до сих пор
не ведала о существовании вида, у которого встречаются такие громадные особи?
Для энтомологии это событие, мистер Карагиозис. Да-с, великое событие.
Клинт еще раз взглянул на жука в банке и согласился:
- Понятное дело.
Глава 32
Прямо из больницы Бобби и Джулия на служебной "Тойоте" отправились на запад,
в расположенное на равнине местечко Гарден-Гроув. Конечной целью их поездки был
дом 884 на Серапе-уэй - адрес, обозначенный в водительских правах на имя Джорджа
Фарриса, которые обнаружил у себя Фрэнк.
Джулия поглядывала то в забрызганные дождем боковые окна, то через лобовое
стекло, по которому мягко пошлепывали "дворники". Она высматривала номера домов.
По сторонам тянулись два ряда фонарей и одноэтажные коттеджи, построенные лет
тридцать назад. В смысле архитектуры дома не отличались разнообразием: нехитрые
типовые сооружения, похожие на коробки. Зато отделаны они были на разные лады. У
одного дома штукатурка разрисована под кирпичную кладку, другой обит кедровыми
панелями, третий облицован диким камнем, четвертый - древесной корой, пятый -
вулканической породой.
Калифорния - это не только фешенебельные районы вроде Беверли-Хиллз, Бель-Эр
или Ньюпорт-Бич, не только особняки и виллы на побережье, которые то и дело
показывают по телевизору. Это еще и такие вот дешевые домики, и благодаря их
дешевизне калифорнийская мечта стала явью для бесчисленных потоков переселенцев,
которые десятилетиями прибывали сюда из самых отдаленных уголков мира, сколь
отдаленных - нетрудно догадаться по наклейкам на бамперах автомобилей, стоящих
по сторонам Серапе-уэй: надписи на них были на корейском и вьетнамском языках.
- Следующий дом, - предупредила Джулия. - С моей стороны.
Кое-кто считает, что такие кварталы портят городской пейзаж, но Бобби видел в
них прежде всего торжество демократии. Он и сам вырос на улице вроде Серапе,
только не в Гарден-Гроув, а в Анахейме, и улица эта вовсе не казалась ему
некрасивой. Ему запомнились долгие летние вечера, когда он играл на улице с
другими ребятишками, оранжевые и багровые отблески заката, вечернее небо, на
котором, словно рисунки тушью, застыли перистые силуэты пальмовых листьев. Порой
в воздухе разливалось благоухание жасмина, с запада доносился крик одинокой
чайки. А уж если у тебя есть велосипед, сколько всего можно посмотреть, сколько
приключений тебя ожидает! Разъезжаешь по незнакомым улицам, где стоят обычные
оштукатуренные дома, и будто открываешь для себя новый, удивительный мир.
Во дворе дома 884 высились две эритрины. В угрюмых сумерках на кустах
отливали белизной бутоны азалий.
Подкрашенные желтоватым светом фонарей струи дождя напоминали жидкое золото.
Бобби быстро шагал вслед за Джулией по дорожке, ведущей к дому. Он дрожал от
холода, мокрое лицо и руки мерзли, словно идет не дождь, а мокрый снег. Не
спасала даже утепленная нейлоновая куртка с капюшоном.
Джулия позвонила. На крыльце зажегся свет. Кто-то разглядывал их в глазок
двери. Бобби откинул капюшон и приветливо улыбнулся.
Дверь приоткрылась. Не снимая дверной цепочки, из щели выглянул невысокий
худощавый человек азиатского вида. Ему было лет сорок, черные волосы на висках
слегка серебрились.
- Вам кого?
Джулия показала удостоверение и объяснила, что они разыскивают человека по
имени Джордж Фаррис.
- Полиция? - Хозяин дома нахмурился. - У нас все в порядке, полицию не звали.
- Да нет же, мы ведем расследование частным образом, - сказал Бобби.
Хозяин прищурился. Казалось, еще немного - и он захлопнет дверь у них перед
носом, но вдруг он просиял и улыбнулся.
- А-а, сыщики! Как по телевизору. Он снял цепочку и впустил Бобби и Джулию в
дом. И не просто впустил, а встретил как почетных гостей. Ровно через три минуты
они уже знали, что хозяина зовут Туонг Тран Фан (он теперь называет себя на
западный манер: сперва имя, потом фамилия). Что он вместе со своей женой Чин
через два года после падения Сайгона бежал из Вьетнама на лодке, что здесь они
сначала работали в прачечных и химчистках, а теперь и сами открыли две
химчистки. Туонг настоял, чтобы гости сняли куртки, и, как ни твердил Бобби, что
они зашли всего на минутку. Чин - хрупкая женщина с тонким лицом, одетая в
мешковатые черные шаровары и желтую шелковую блузку, - сказала, что сейчас
подаст угощение.
Бобби знал, что первое поколение вьетнамцев, живущих в Штатах, посматривает
на полицию с опаской, они не зовут полицейских даже тогда, когда становятся
жертвами преступления. У них еще свежа память о купленой-перекупленой полиции
Южного Вьетнама и беспощадных северо-вьетнамских правителях, захвативших Юг
после ухода американцев. Даже прожив в Штатах пятнадцать лет, многие вьетнамцы
все равно относятся к властям недоверчиво.
Однако к частным детективам супруги Фан сразу же прониклись доверием.
Наверно, насмотревшись по телевизору на приключения отважных сыщиков, они
считали детективов этакими защитниками обездоленных, рыцарями с револьверами
вместо копья. Поборников справедливости в лице Бобби и Джулии торжественно
усадили на новый диван - самое удобное место в гостиной.
Фаны позвали в гостиную своих очаровательных детишек и представили гостям:
тринадцатилетний Рокки, десятилетний Сильвестр, двенадцатилетний Сисси и
шестилетняя Мэрил. Дети, как видно, родились уже в Америке, но держались гораздо
учтивее и воспитаннее своих американских сверстников. Поздоровавшись с гостями,
они вернулись на кухню готовить уроки.
Несмотря на вежливые отказы Бобби и Джулии, Фаны быстро накрыли на стол и
угостили их кофе со сгущенным молоком и изысканными вьетнамскими пирожными.
Налили по чашке кофе и себе.
Туонг и Чин сели в потертые кресла, по-видимому, не такие удобные, как диван.
Комната была обставлена простенькой современной мебелью неброских цветов. В углу
помещался небольшой буддистский алтарь; на красной жертвенной дощечке лежали
свежие фрукты, керамические подставки ощетинились курительными палочками, от
одной голубоватой вьющейся лентой поднимался благоуханный дымок. Больше ничего в
гостиной не напоминало о Востоке - разве что столики, сверкающие черным лаком.
Джулия взяла с подноса пирожное и сообщила:
- Мы ищем человека, который когда-то, вероятно, жил в этом доме. Его зовут
Джордж Фаррис.
- Да, он тут жил, - подтвердил Туонг. Миссис Фан кивнула.
Бобби удивился. Он не сомневался, что изготовитель фальшивых документов на
имя Джорджа Фарриса взял первый попавшийся адрес, что Фрэнк никогда здесь не
жил. А Фрэнк был совершенно уверен, что его настоящая фамилия Поллард, а не
Фаррис.
- Так вы купили этот дом у Джорджа Фарриса? - спросила Джулия.
- Нет, - ответил Туонг. - Он тогда уже умер.
- Умер? - переспросил Бобби.
- Уже пять или шесть лет как умер. Ужасный рак. Выходит, Фрэнк Поллард
действительно не Фаррис и никогда по этому адресу не жил. Удостоверение - липа
от начала до конца.
- Мы купили этот дом несколько месяцев назад у вдова, - объяснил Туонг. Он
говорил по-английски довольно гладко, если не считать некоторых грамматических
погрешностей. - Нет, не у вдова - у ее наследник.
- Миссис Фаррис тоже умерла? - спросила Джулия. Фаны многозначительно
переглянулись.
- Печальная история, - заметил Туонг. - Откуда только такой человек берется?
- Какой человек, мистер Фан?
- Который убил миссис Фаррис, ее брата и двух дочек.
Бобби почувствовал в желудке нехорошее шевеление. Он как-то сразу привязался
к Фрэнку и поверил в его невиновность, но теперь в его уверенности появилась
червоточина. Случайно ли у Фрэнка оказалось удостоверение человека, вся семья
которого была убита? Не причастен ли Фрэнк к этому убийству? Бобби машинально
жевал пирожное с кремом. Вкусное-то оно вкусное, но ему сейчас кусок в горло не
идет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65