А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Джилл провела машину через очередной поворот, миновав стадо рядом с ручьем, бегущим из другой долины.
Наконец девушка заговорила:
— Теперь, облегчив душу, вы, наверное, почувствовали себя лучше?
— Нет.
— Мой отец учился в Йельском университете и входил в «Череп и кости».
— Я не хотел переходить на личности.
— Но то, что вы сказали — правда. Отец работает в области международной торговли. И поскольку он был членом этого клуба, то, по-видимому, имеет преимущество перед своими конкурентами. Получает дополнительные льготы.
— А теперь представьте себе, каким влиянием пользовались «Большие советники», — сказал Питтман. — Консультанты всех президентов, начиная с Трумэна. Послы, члены кабинета. В разное время трое из них были государственными секретарями. Двое — министрами обороны. Некоторые руководителями администрации президента и советниками по вопросам национальной безопасности. Я уж не говорю об их деятельности в качестве послов в ООН, НАТО, Великобритании, СССР, Саудовской Аравии, Западной Германии и т.д., и т.п. Никогда не избирались. Постоянно назначались. Имели влияние со времен второй мировой войны. Правительство внутри правительства. В тех случаях, когда Белый дом не давал им возможности развернуться — так, как было, например, во времена Кеннеди и Картера, — они ухитрялись сохранять свое влияние, формируя внешнюю политику, как члены команд «мозговых танков», подобных Совету по иностранным делам, Рэнд Корпорейшн или Фонду Рокфеллера. Трое из «Больших советников» учились в Гарварде. Двое — в Йеле. По меньшей мере, трое из них, если не все, были учениками одной и той же частной школы. Но одного из них настолько обеспокоили обстоятельства, связанные со школой, что он хотел исповедаться, находясь на смертном одре, а остальные шли на самые крайние меры, чтобы это предотвратить.
6
В живописном городке Болтон они свернули на север и двинулись по узкой извилистой дороге, вдоль длинной долины, где многочисленные луговины то и дело сменялись сосновыми перелесками.
— Если библиотекарь в Монтпильере не ошиблась, — заметила Джилл, — то сейчас перед нами появится селение.
Питтман, прищурившись, смотрел через лобовое стекло. Какая жалость, что у него нет солнцезащитных очков!
— Там, — сказал он. — В промежутке между деревьями. Видите?
— Церковный шпиль. Прекрасно. Мы идем точно по расписанию.
Шпиль был снежно-белым, и когда они въехали в поселок, то увидели, что не только церковь, но и все здания окрашены в этот исполненный благородства цвет. На его фоне зелень казалась особенно яркой. На какой-то момент, несмотря на телефонные столбы и прочие приметы современной цивилизации, Питтману почудилось, что его перебросили во времени назад, не в такой суетливый, более спокойный век.
Селение осталось позади, и теперь Джилл вела машину вдоль светлого потока с талым снегом по берегам. Питтманом вдруг овладело тревожное чувство, и он достал из сумки кольт, который уже успел перезарядить патронами из коробки, тоже хранившейся в сумке.
Вспомнив некоторые детали из написанной им статьи об одном полицейском агенте, Питтман сунул пистолет сзади за пояс, не обращая внимания на неудобства. Под пиджаком надежнее, чем в кармане пальто. По крайней мере, незаметно. А что кольт давит на позвоночник, — неважно, можно привыкнуть.
«В прошлую среду я ощущал пистолет во рту, а теперь...»
Питтман открыл сумочку Джилл.
— Эй, что вы делаете?
— Смотрю, насколько она вместительна.
Он вновь запустил руку в свою спортивную сумку и на сей раз извлек пистолет, отнятый у убийцы в квартире Джилл, почти такого же размера, как кольт 0,45, но поменьше калибром. Это была девятимиллиметровая «беретта».
— Уж не думаете ли вы, что я стану таскать эту штуку? — запротестовала Джилл. — Я и в руках-то ее никогда не держала.
— Я тоже. Нужда заставит — таков мой девиз.
Кожаную сумку Джилл с длинным ремешком можно было носить на плече.
— Отлично, как по заказу, — объявил Питтман.
— Повторяю. Я не намерена...
— Во-первых, — перебил ее Питтман, — вам следует знать, что патроны находятся в специальном пружинном приспособлении, именуемом обоймой. Обойма вставляется в рукоятку снизу.
— Вы что, серьезно? — Джилл прищурилась, когда «дастер» вынырнул из-под крытого моста на ослепительный солнечный свет. — Подумайте о том, что я медсестра в реанимации и не одного несчастного с огнестрельными ранами пыталась спасти. Я ничего не хочу знать ни об этом, ни о каком другом пистолете. Вообще, не желаю иметь дела с оружием, а тем более держать его в своей сумке.
Питтман испытующе посмотрел на нее:
— Первый поворот направо после моста.
— Знаю! Он есть на схеме, которую нарисовали нам в библиотеке. И я хорошо помню, что говорила эта женщина.
— Я только хотел помочь.
— Не обижайтесь. Простите меня. Я вовсе не вздорная. Просто... Вы напугали меня этим пистолетом. — Все это звучало малоубедительно. — В поезде я как-то расслабилась и забыла, насколько все серьезно. Сожалею, что так получилось.
— В таком случае поворачивайте назад, — сказал Питтман.
— Что?
— Мы возвращаемся в Монтпильер, я посажу вас в нью-йоркский поезд, а сам доберусь до Академии Гроллье.
— Отправите меня в Нью-Йорк?.. Но это ничего не изменит. Охота на меня продолжается. Вы сами сказали, что на полицию мне рассчитывать нечего. Обращаться к родителям я не собираюсь. Тем более что за их домом наверняка следят. Друзей тоже не хочу подвергать риску. В общем, самое разумное — это остаться с вами. У меня просто нет выбора.
— Один заряд я уже загнал в патронник. Вам ничего не надо делать. Только нажать на спусковой крючок. Ага, вот и ворота. — Питтман показал на большую элегантную надпись: «Академия Гроллье». — А мне по душе их девиз, — добавил он. — «Лидерство — это служение».
7
Они свернули с дороги и двинулись вверх по мощеной, обсаженной деревьями аллее. Ворота в деревянном заборе были распахнуты. «Дастер» миновал небольшое сооружение, напоминавшее караульное помещение при въезде на военную базу. Однако караулка была пуста, и Питтман решил, что здание предназначено для приема почты.
Когда подъем кончился, перед ними открылся настолько захватывающий вид, что Джилл остановила машину. По обеим сторонам хребта высокие ели устремлялись к вершинам гор. Впереди и ниже деревья были выкорчеваны, и на их месте расстилался огромный луг. В долине виднелись конюшни, пасущиеся лошади, выездной круг, поле для игры в поло, а рядом несколько футбольных полей. Еще дальше поблескивало на солнце овальное озеро, и Питтман вспомнил, какое огромное значение в Гроллье придается командной гребле.
Об этом рассказал профессор Фолсом. Но больше всего поразили Питтмана здания в центре долины: традиционная церковь с белым шпилем, внушительное сооружение с колоннами (по-видимому, административный корпус) и пятнадцать строений из красного кирпича, сплошь увитых плющом.
— Спальные и учебные корпуса, — заметил Питтман. — Основательность, эффективность и функциональность, как их представляет себе истеблишмент.
Джилл удивленно подняла глаза:
— А вас, похоже, здорово заклинило на проблемах избранного общества.
— Перефразируя Уилла Роджерса, мне не доводилось встречать хорошего богача.
— Но я тоже богата.
— А ведете себя по-иному. У меня был старший брат.
Джилл удивленно посмотрела на Питтмана: при чем тут старший брат?
— Его звали Бобби. Он учил меня ездить на велосипеде и играть в бейсбол. А потом боксировать, когда я возвращался из школы после драки, с фонарем под глазом. Бобби знал все. И все умел. Он был моим идолом. Я боготворил его.
— Почему все в прошедшем времени?
— Он погиб во Вьетнаме.
— О... Простите.
— Как ему не хотелось ехать туда, — продолжал Питтман. — Он не верил в справедливость этой войны. Но мои родители были бедны, и Бобби не имел средств на обучение в колледже. Иначе получил бы отсрочку, как сынки богатых родителей. В каждом письме он не уставал повторять, что в его части служат только представители низших слоев общества, далеких от истеблишмента. Брат, конечно, употреблял более крепкие выражения. Еще он писал о дурном предчувствии, о том, что не вернется домой. И предчувствие сбылось. Бобби погиб от американских снарядов, выпущенных по ошибке. От того, что официально именуется «дружественным огнем». Я ежедневно навещал его могилу. В то время я думал, насколько легко богатым начинать войны, зная, что их дети не должны сражаться.
Позже, когда, поработав на стройках, я накопил денег на колледж, то понял еще кое-что. Богатые наживаются на войнах. Именно поэтому я стал журналистом. Чтобы охотиться за негодяями. Чтобы отомстить за брата.
— Простите меня, — повторила Джилл.
— И вы меня, — ответил Питтман, разглядывая забинтованную руку. — Все это как-то само собой выплеснулось наружу.
Джилл коснулась его руки.
8
Все здания расположились вокруг прямоугольной площади, напоминавшей военный плац. По периметру плаца шла мощеная дорога, и Джилл готова была оставить машину на ней, но вовремя заметила стоянку рядом со зданием, которое они приняли за административное. На стоянке уже было запарковано машин пятнадцать.
Питтман вылез из «дастера». Кольт под пиджаком давил на спину. Он с ужасом подумал о том, какой длинный прошел путь с момента попытки самоубийства в среду, если считает сейчас оружие за поясом вполне ординарным явлением.
Джилл закрыла дверцу на ключ и, обойдя машину присоединилась к Питтману. Ее кроссовки, джинсы и свитер остались в маленьком чемоданчике на заднем сиденье. Расклешенная юбка песочного цвета, темно-зеленый жакет и желтая блузка, купленная в Монтпильере, были ей очень к лицу. Питтман, до сих пор видевший Джилл в традиционной молодежной одежде, вдруг обнаружил, что линии ее ног так же изящны, как и линия шеи.
— Готовы?
Джилл нервно вздохнула и кивнула, поправляя сползавший с плеча ремешок сумочки.
— А он тяжелый.
— Забудьте, что там оружие.
— Легко вам советовать. Я все же не понимаю, почему нельзя пистолет оставить в машине.
— Потому что события развиваются совсем не так, как я предполагал.
Они вышли с парковочной площадки и увидели, как пустынная площадь, на которой маячили несколько фигур уборщиков, неожиданно стала заполняться спешащими учениками сразу после того, как в некоторых зданиях зазвонили колокола. Мальчики в униформе: серых брюках, темно-синих блейзерах и красных в полоску галстуках — с деловитой поспешностью выбегали из учебных зданий, устремляясь через плац к большому дому напротив церкви.
— Учебная пожарная тревога?
Джилл посмотрела на часы:
— Полдень. Время ленча.
К ним подошел юноша лет пятнадцати.
— Могу ли я быть вам полезным, сэр?
— Нам нужна школьная библиотека, — сказал Питтман.
Юноша указал влево.
— В четвертом здании, сэр. Может быть, желаете встретиться с мистером Беннетом?
— Мистером Беннетом?
— Директором Академии.
— Нет необходимости беспокоить его. Благодарю за помощь.
— К вашим услугам, сэр.
Юноша повернулся и заспешил на противоположную сторону площади, к зданию, за дверями которого исчезали остальные школьники, ухитрявшиеся, несмотря на поспешность, сохранять достоинство джентльменов.
— Он будет достойным представителем вашингтонского общества, — заметил Питтман.
Они с Джилл двинулись в направлении, указанном юношей, и вскоре достигли здания, где над дверью была цифра 4. С залитого солнцем двора они вступили в прохладу хорошо освещенной лестничной клетки. Пахнущие воском ступени вели как вверх, так и вниз.
В помещении царила зловещая тишина.
— Весьма сомнительно, что библиотека расположена в цокольном этаже, — сказала Джилл. — Как правило, там повышается влажность, что вредно для книг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51