А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

очень тихим выстрелом, большой емкостью магазина и высокой скорострельностью. Все эти качества будут очень полезны при использовании тактики быстрых коротких наскоков на противника. Фляги-мины взорвутся, Бет выстрелит из двустволки, Декер откроет огонь из «винчестера», оставив «ремингтон» как резервное оружие. Если все пойдет по плану, Рената и ее группа будут уничтожены за какие-нибудь тридцать секунд.
Беда в том, думал Декер, что согласно закону Мэрфи ничего и никогда не идет по плану. «Если какая-нибудь неприятность может произойти, она происходит». К тому же в этом плане было много скользких моментов. Вся ли группа Ренаты сразу углубится в лес? Не случится ли так, что они почувствуют западню и сами постараются проверить, не крадется ли кто-нибудь за ними по пятам? Сможет ли Бет подчинить себе свои эмоции и открыть стрельбу не раньше, чем нужно, как это они репетировали? И, кстати, не случится ли так, что страх парализует ее и помешает выстрелить, когда это будет необходимо? Или...
18
Декер услышал шум, похожий на треск сломавшейся ветки. Он нервно сдержал дыхание, не желая, чтобы даже самый тихий звук мог помешать прислушиваться. Плотно прижавшись к земле, он вслушивался, стараясь отделить звуки ночного леса от доносившейся сюда заунывной песни под банджо, звучавшей из оставленного в хижине приемника, не обращая внимания на непрерывный рокот реки. Он ждал повторения этого звука. Похоже, хрустнуло где-то в районе просеки, но он не был уверен в том, что звук издал человек. Здесь, в лесу, водилось множество ночных животных. Шум не обязательно означал угрозу.
И еще он не мог не думать о том, как на этот звук отреагирует Бет. Сможет ли она справиться со своим опасением? Ему приходилось непрерывно делать усилие, чтобы убедить самого себя в том, что ее присутствие здесь необходимо. Если бы ее не было рядом с ним, Рената могла бы заподозрить, что Декер устроил ей западню и не хочет подвергать Бет опасности. В то же время Декер не мог отрешиться от мысли, что в присутствии Бет не было абсолютной необходимости. Возможно, ему не следовало впутывать ее в эту историю. Возможно, он потребовал от нее слишком много.
Она не должна ничего доказывать мне.
А ты вел себя так, что она не могла не решить, что должна.
Остановись, одернул он себя. Тебе сейчас следует думать об одной-единственной вещи — о том, чтобы пережить эту ночь. Чтобы Бет пережила эту ночь.
И лишь услышав точно такой же звук во второй раз, он позволил себе медленно выдохнуть. Хижина находилась справа от него, из окон лился мягкий свет. Но он не хотел сбивать свое ночное зрение, глядя в этом направлении, и сосредоточил все внимание на дальней части поляны, мосту и просеке, ведущей к дороге. Свет, горящий в доме, должен был послужить маяком для любого, кто захотел бы к нему подобраться, но в то же время не дал бы возможность злоумышленнику отчетливо видеть, что творится в темноте неподалеку от хижины. В то же время этот свет, добавлявшийся к свету луны и звезд, давал заметное преимущество Декеру, позволяя его привыкшим к темноте глазам видеть не только то, что находилось прямо перед ним, но и то, что пребывало на периферии поля зрения. У него даже возникло мимолетное ощущение, будто он смотрит через гигантскую линзу, концентрирующую в себе свет.
Вокруг непрерывно стрекотали сверчки. Из радиоприемника негромко донеслась очередная жалобная песня об открытых дверях и пустых сердцах. И тут же Декер напрягся, снова услышав хруст ветки под чьей-то ногой. На сей раз он нисколько не сомневался в том, что звук послышался со стороны просеки, с участка леса справа от нее. Неужели Ренате и ее банде удалось пройти по мосту так, что он не заметил их силуэты? Это казалось ему маловероятным — разве что они перешли мост раньше, чем он добрался до своего окопчика. Но он оставил мост без наблюдения всего лишь на несколько минут. Можно ли было подумать, что у Ренаты хватило времени проехать мимо въезда на просеку (он не видел сквозь лес ни единого лучика света, который непременно пробился бы, если бы машина свернула с дороги и въехала в лес), понять, что его машина стоит в глубине леса, остановиться, провести разведку местности и перейти через мост до того, как он вышел из хижины? Для этого вся группа должна была прямо-таки безумно торопиться. А это было совершенно не в стиле Ренаты.
Но, услышав треск в третий раз, Декер взялся за «винчестер». Ему внезапно пришло в голову, что Бет, скорее всего, делает сейчас то же самое — берет в руки одно из охотничьих ружей, — но хватит ли у нее самообладания, чтобы не нажимать на спусковые крючки, прежде чем это станет абсолютно необходимо? Если она позволит себе удариться в панику и выстрелит слишком рано, до того, как ее цели окажутся на расстоянии верного выстрела, она сорвет засаду и, что очень вероятно, погубит себя. Пока они ехали из Альбукерке, Декер несколько раз говорил ей об опасности такого поступка, убеждая ее не забывать о том, что дробовик — это оружие ближнего боя, что она не должна стрелять, пока не начнет стрелять Декер и пока она сама не увидит четко различимые цели на поляне. Широко разлетающаяся смертоносная картечь с успехом разрешит те трудности с прицеливанием, которые возникнут у нее из-за раненого плеча, особенно когда ей придется один за другим разрядить все четыре ствола.
«Бет, помни то, что я тебе говорил. Не спеши стрелять».
Декер ждал. Ничего. Никакого треска. По его прикидке, прошло уже пять минут, а звук тем не менее не повторялся. Он не мог посмотреть на часы. Они лежали у него в кармане. Еще в машине они с Бет сняли часы с рук и убрали, чтобы светящиеся циферблаты и стрелки не выдали их местонахождение в темноте.
Потом прошло уже десять минут. Он успел рассказать Бет и о том, каково бывает лежать неподвижно в течение, может быть, многих часов, и о том, как подавлять нетерпение, не думать ни о прошлом, ни о будущем. Погрузись в текущий момент и пребывай в этом моменте. Скажи себе, что ты участвуешь в соревновании, что твой противник должен совершить движение раньше, чем это сделаешь ты. В аэропорту Альбукерке Декер настоял на том, чтобы они оба посетили уборные, несмотря на то что ни у него, ни у Бет в тот момент не было в этом необходимости. Он объяснил, что ночью, когда они будут лежать в лесу, наполненный пузырь может отвлечь, нарушить сосредоточенность. О том, чтобы приподняться и справить нужду, нет могло быть и речи — любое движение, скорее всего, привлечет внимание врага. В таком случае остается только мочиться в штаны, а после этого мысли наверняка обратятся к собственным неудобствам, а не к окружающему.
Пятнадцать минут. Двадцать. Никаких подозрительных звуков больше не раздавалось. Никаких признаков движения ни на освещенной луной просеке, ни в темных кустарниках по сторонам от нее. Терпение, напомнил себе Декер. Но часть его сознания уже начала задумываться, не ошибся ли он в своих рассуждениях. Может быть, Рената вовсе не ставила маяк на его машину? Может быть, Ренаты вовсе не было поблизости?
19
Несмотря на теплую одежду, ночной холод понемногу добирался до Декера, но его сразу кинуло в озноб, когда он заметил в лесу движение. Нечто темное, размером с крадущегося, пригнувшись, человека, осторожно передвигалось от куста к кусту. Но движение происходило не там, где ожидал его Декер, не возле просеки. Вовсе нет. К его большой тревоге, фигура находилась уже на полпути от края поляны к хижине. «Как он мог оказаться там так, что я его не заметил?» — взволнованно думал Декер.
И где остальные?
Его озноб усилился, когда он разглядел другой силуэт неподалеку от первого. Эта фигура, похоже, появилась не с края поляны, а из глубины леса, откуда-то с севера, а не с запада, где находился мостик. Объяснить это можно было лишь одним: они нашли другую переправу через реку.
Но каким образом? Я же осматривал реку на сто ярдов до того места, где группа должна была, вероятнее всего, оставить машины. Там не было никаких бревен, никаких мостков, даже никаких валунов, по которым можно было бы переправиться.
Когда из середины стены леса, окружавшего поляну, появилась третья фигура, Декеру пришлось напрячься, чтобы подавить приступ тошноты — так его потрясло внезапное понимание происходящего. Выйдя из машин, группа разделилась. Часть направилась на юг по дороге, чтобы охранять выезд с просеки и гарантировать, что Декер не сбежит. А остальные прошли пешком к северу, в том направлении, которое Декер не брал в расчет. Они дошли до поворота к другой лесной хижине и по ее мосту перешли реку. Охотничьи домики в этой местности располагались примерно в четверти мили один от другого. Декер никак не ожидал, что ночью, сознавая ограниченность времени, Рената и ее люди совершат пешком такой далекий обход. Они так долго добирались до поляны, потому что им пришлось пробираться через густой лес и при этом двигаться очень медленно, чтобы производить как можно меньше шума. В таком случае члены группы должны были появиться и из леса, расположенного позади дома, чтобы взять хижину в кольцо.
Из-за спины Декера.
Из-за спины Бет.
Воображение нарисовало ему врага, подкрадывающегося к ней, нарисовало, как оба они замерли, застигнутые врасплох, и как убийца среагировал быстрее и выстрелил в Бет раньше, чем она успела защититься. Тело Декера уже напряглось, чтобы выбраться из окопа и как можно быстрее ползти через темный подлесок, броситься к ней и защитить ее. Но он не мог позволить себе подчиняться импульсам. Он подверг бы опасности и Бет, и себя самого, если бы начал действовать преждевременно, без достаточной информации. Беда состояла в том, что эта информация могла поступить к нему слишком поздно.
Это колебание спасло ему жизнь — позади него, ужасающе близко, негромко хрустнул сучок. И тут же послышалось поскрипывание опавших сосновых иголок под подошвой обуви. Декеру показалось, что его сердце подпрыгнуло к горлу и перекрыло дыхание. Медленно, с превеликой осторожностью, коротенькими движениями, не более чем по четверть дюйма за раз, он начал поворачивать голову. Он нисколько не сомневался в том, что оружие нацелено ему в спину, но не мог рискнуть сделать резкое движение. Если его все-таки не заметили, то любой рывок сразу же превратит его в беспомощную мишень.
Он чувствовал, как у него на лбу, измазанном камуфляжным гримом, выступает пот. От следующего шага — сосновые иглы хрустнули точно так же — он вздрогнул (правда, только мысленно). Пульс Декера участился настолько, что у него закружилась голова. Человек находился на расстоянии десяти футов от него. Рената? Нет. Слишком громоздкая фигура. Слишком широкие плечи. Это был мужчина, он стоял спиной к Декеру, держа винтовку на руке. Не отрывая взгляда от окон хижины, мужчина присел на корточки и устрашающим образом слился с фоном, образованным кустами. Декер представил себе место действия с точки зрения этого человека. В доме играет музыка. Шторы задернуты, но пробивающийся сквозь них свет все равно ослепляет. Подготавливая приманку для террористов, Декер установил таймеры для ламп и радио, чтобы в течение часа лампы поочередно выключались. Последним должен был выключиться радиоприемник. Этот реалистический штрих должен был окончательно убедить Ренату и ее друзей в том, что они со всех сторон обложили свою жертву.
Троих, двигавшихся по другой стороне поляны, он больше не видел. Возможно, они разделились, взяв хижину в клещи, и готовятся напасть на нее одновременно. «Интересно, они дождутся, пока свет погаснет и мы, предположительно, заснем, или швырнут в окна шоковые гранаты и вломятся внутрь прямо сейчас?» А не наткнутся ли они на Бет, когда будут пробегать через лес?
Первоначальный план Декера состоял в том, чтобы застигнуть врасплох держащуюся вместе группу после того, как террористы перейдут через мост и пойдут дальше по просеке, ошеломить террористов взрывами и накрыть огнем с трех направлений.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71