А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

А я по-прежнему не намерен сдаваться.
На этот раз, однако, меня едва не убили. Дело принимает весьма серьезный оборот.
А стоит ли игра свеч?
Самым важным было не допустить, чтобы оказалось, что Ричард прожил жизнь понапрасну. Это для меня было важным настолько, что ради осуществления его мечты я готов был рискнуть собственной жизнью.
Может быть, я страдаю типичной для биржевого маклера излишней самоуверенностью, непоколебимой верой в то, что всегда способен в конечном итоге перехитрить рынок. Я был уверен, что, кем бы ни оказался этот мерзавец, я доберусь до него прежде, чем он сумеет ко мне приблизиться.
* * *
После обеда ко мне зашел Дэвид Бейкер, предложил обсудить новый контракт. Мы пошли к кофеварке налить себе по стаканчику кофе.
– По-прежнему полны решимости продержаться? – спросил он.
– Будьте уверены. Более, чем когда-либо.
– Нашли наличность?
– Нет. Будем использовать внутренние резервы.
– Но у нас их нет.
– Придется найти, – улыбнулся я ему.
– Послушайте, Марк, – мрачно сказал Дэвид. – Нам осталось совсем недолго, не больше трех недель.
– Это моя забота, Дэвид.
Интересно, почему он ни словом не обмолвился о ночном происшествии? Ему ведь о нападении на меня наверняка уже известно. Хотя бы из любопытства поинтересовался, это же нормально. С другой стороны, сложившиеся между нами отношения нормальными никак не назовешь.
– Так что вы там для меня приготовили?
Дэвид достал свои бумаги.
– Думаю, мы наконец здорово продвинулись в переговорах с БПИ. Они, похоже, готовы подписать с нами контракт.
– Прекрасно!
Новость действительно отличная. БПИ, или Бюро перспективных исследований при министерстве обороны США, для занимающихся виртуальной реальностью мелких фирм является главным источником щедрых поступлений, другими словами, важнейшим заказчиком. Для нас же, компании британской, получить от них заказ было делом невероятно трудным. Что ж, Дэвид потрудился на славу.
– Когда они заплатят?
Для компании, оказавшейся в такой финансовой ситуации, как наша, это вопрос номер один. Когда? Вопрос номер два звучит несколько иначе – сколько?
– Не раньше первого января, – ответил Дэвид. – Если мы, конечно, до того времени дотянем.
Его комментарии я оставил без внимания. Знал – как только кто-нибудь в «Фэрсистемс» перестанет работать так, словно мы будем существовать вечно, нам тут же наступит конец.
– Отличный задел на новый год, – бодро заявил я. – Давайте посмотрим документы.
Вопросы, которыми нам предстояло заняться, оказались довольно сложными, и мы с Дэвидом прорабатывали детали сделки не меньше двух часов. Я был вновь приятно удивлен тем, как глубоко он знает стоящие перед компанией проблемы. Еще больше порадовал тот факт, что он решил-таки консультировать меня по всем их аспектам. Нет, взаимная неприязнь между нами оставалась, однако если мы сумели преодолеть ее для того, чтобы обсуждать друг с другом производственные дела, это уже «Фэрсистемс» только на пользу.
Мы только-только успели закончить подготовку окончательных условий контракта, которые собирались предложить БПИ, как зазвонил телефон. Это был Скотт Вагнер.
– У меня для вас хорошие новости, – без всяких предисловий объявил он.
На мгновение мне показалось, что он решил все же выступить гарантом выпуска наших акций, но я, увы, ошибся.
– Сегодня с утра шла бойкая торговля бумагами «Фэрсистемс». Цена на них поднялась до пяти долларов за штуку. Думается, это благоприятный момент для продажи компании.
Радость в связи с подорожанием наших акций была несколько омрачена сразу возникшими у меня мрачными подозрениями.
– Это мы еще посмотрим, – уклончиво ответил я. – А кто за этим стоит? Фрэнк Хартман?
– Сам не знаю, честное слово, – заверил меня Вагнер.
Я, конечно, ему не поверил.
– Тогда дайте знать, если отметите новые сделки на приобретение наших акций, пожалуйста.
– А как насчет моего клиента, ну, того, что хочет выкупить всю компанию целиком?
– Поживем – увидим, – опять увильнул я от прямого ответа и повесил трубку.
Дэвид Бейкер бросил на меня вопросительный взгляд, и я сообщил ему новость о росте цен на акции «Фэрсистемс».
– А Вагнер прав, – сказал он. – Самое время продать компанию.
Телефон зазвонил вновь, я снял трубку.
– Привет, Марк, это Карл Дженсон. Как дела? – загремел у меня в ушах раскатистый голос, словно он находился не в Пало-Альто, а сидел у меня в кабинете по другую сторону стола.
– Все отлично, Карл. – Я насторожился, не зная, чего мне от него ждать.
– Ну и прекрасно. Звоню, чтобы сообщить, что сегодня мы направляем в Комиссию по ценным бумагам и биржам заявление относительно того, что имеющийся у нас на руках пакет акций «Фэрсистемс» превысил пять процентов.
Сердце у меня так и заколотилось. Неужели Дженсон решился открыть свои карты?
– Собираетесь приобрести «Фэрсистемс»?
– Просто хочется иметь акции такой симпатичной компании, как ваша, вот и все.
– Так, может, пересмотрите свое решение отменить пред-; оплату работ по проекту «Платформа»? – осторожно поинтересовался я на всякий случай.
– Погодите, Марк. Я же звоню вам, так сказать, по долгу вежливости, понимаете? Чтоб вы были в курсе. А возвращаться к обсуждению уже пройденного не намерен. Пока.
Я еле сдержался, чтобы не брякнуть трубкой о стол, с трудом перевел дыхание и выпрямился в кресле.
Вот оно. «Фэрсистемс», нашу компанию, поставили на кон. Так на принятом в коммерческих банках жаргоне называют тот случай, когда та или иная фирма оказывается под угрозой захвата и потенциальный хищник открыто показывает клыки. И всем прочим, кто пожелал бы выкупить намеченное в жертву предприятие, лучше сразу объявить о своих планах, поскольку крупные компании и спекулянты с Уолл-стрит начинают играть ценами пакета акций обреченной компании и в конечном итоге ее судьбой. Так что поставленной на кон фирме крайне редко удается сохранить свою самостоятельность.
Но я-то стремился именно к тому, чтобы «Фэрсистемс» оставалась независимой.
Я пересказал Дэвиду разговор с Дженсоном. Срочно вызвал к себе в кабинет Рейчел и Уилли и проинформировал их тоже. Объявил им о своей твердой решимости не допустить поглощения «Фэрсистемс». Рейчел согласно кивнула, Уилли перепугался, Дэвид же лишь тонко усмехнулся. Мне это не понравилось. Он явно считал, что шансов у меня нет никаких.
Затем я позвонил в Калифорнию Соренсону. Его секретарша сообщила, что он в настоящее время находится по делам в Лондоне, и продиктовала номер телефона в отеле «Гайд-парк». Я тут же набрал его.
Соренсон воспринял новость в своей обычной хладнокровной манере. Его низкий голос звучал весомо и сдержанно.
– Вот и хорошо, – сказал он мне. – Именно это нам и нужно. Теперь цены на акции пойдут в гору. Попросите Вагнера заняться поисками покупателя. Если ему удастся найти его сейчас, мы сумеем выторговать лучшую цену.
В этом предложении, безусловно, была своя логика, но принять его я не мог. Однако продолжать водить Соренсона за нос тоже был не вправе.
– Нет, – коротко, но решительно произнес я.
Наступила пауза. Когда Соренсон заговорил вновь, голос ею оставался таким же спокойным, как и прежде.
– Это еще почему, Марк? – почти ласково поинтересовался он.
– Потому что я хочу сохранить компанию независимой.
– Я бы тоже очень этого хотел, – увещевающим тоном проговорил он. – Однако это просто невозможно. В жизни бывают моменты, когда приходится мириться с неизбежным. Если мы ничего не предпримем сейчас, через три недели «Фэрсистемс» уйдет в прошлое. У нас, Марк, действительно нет выхода.
– Мы с отцом имеем возможность блокировать продажу. Пускать компанию с молотка я не намерен. – Я старался, чтобы мой голос звучал как можно тверже.
– Это ваше последнее слово, Марк? – вздохнул Соренсон.
Меня внезапно охватило полное безразличие. В голосе Соренсона не было угрозы, однако он тем не менее явно предупреждал, чтобы я не становился ему поперек пути.
– Последнее, – подтвердил я.
– Ну-ну... Позвоню вам завтра. Вы меня очень разочаровали, Марк.
«Что же теперь с нами будет?» – мелькнуло у меня в голове.
Глава 20
Ответ на этот вопрос ждал меня уже на следующее утро.
У себя на столе я обнаружил факс от наших адвокатов из фирмы «Бернс – Стивенс». В нем сообщалось, что во вторник в ее офисе в Эдинбурге состоится внеочередное общее собрание акционеров. На их рассмотрение будет вынесено предложение о смещении меня с поста управляющего директора. В циркуляре отмечалось, что немедленная продажа компании отвечает первостепенным интересам всех держателей ее акций, а я решительно противлюсь такому развитию событий. Подписал его Соренсон в качестве председателя совета директоров и еще один директор без определенных обязанностей, Найджел Янг.
К циркуляру прилагался также проект заявления акционеров об отказе от права на уведомление о созыве внеочередного общего собрания не менее чем за двадцать один день. Это предложение объяснялось тем, что вне зависимости от исхода собрания подобное промедление компании может только навредить.
Я пригласил к себе в кабинет Рейчел и Уилли, попросив последнего захватить с собой уставные документы нашей компании.
Показал им факс. Уилли, с лица которого в последнее время не сходило выражение мрачной озабоченности, совсем приуныл и, похоже, окончательно пал духом.
– Он что, действительно может так поступить? – недоверчиво хмыкнула Рейчел.
Я перевел взгляд на Уилли и вопросительно поднял брови.
Он торопливо зашелестел бумагами.
– Думаю, может, – не поднимая глаз, кивнул Уилли. – В прошлом году, когда мы первоначально выставляли акции на открытые торги, нам пришлось внести в устав некоторые изменения. Они наделяют директоров без определенных обязанностей правом созывать внеочередное общее собрание для смещения исполнительных директоров в том случае, если действия последних, по их мнению, наносят ущерб интересам акционеров.
Он нашел нужную страницу, быстро просмотрел ее и ткнул пальцем в один из абзацев.
– Вот, смотрите сами.
– А зачем понадобилось еще вот это приложение?
– Дело в том, что формально о проведении внеочередного общего собрания надлежит оповещать не менее чем за двадцать один день до его созыва. В данном случае Соренсон и Янг просят акционеров согласиться на сокращение этого срока до шести дней. Однако если достаточное их число станет против этого возражать, придется выждать положенные три недели.
У меня мелькнула мысль воспротивиться добровольному нарушению установленной процедуры, но я ее тут же отверг. Соренсон прав. Чем скорее будет покончено с неопределенностью в управлении компанией, тем лучше.
– Ну, шесть так шесть, – согласился я. – И что должно произойти на собрании?
– Предложение вынесут на обсуждение акционеров, после чего оно будет поставлено на голосование. Для его принятия достаточно простого большинства. Естественно, за подавляющую часть держателей акций будут голосовать уполномоченные ими по доверенности лица.
– Значит, если за меня подадут чуть больше половины голосов, я останусь на своем посту?
– Совершенно верно, – подтвердил Уилли. – У меня есть список основных акционеров. Принести?
Я кивнул, и Уилли поспешно вышел.
– Да, скверно, – взглянув на Рейчел, произнес я. – Туго мне придется.
– Рада, что вы не сдаетесь, – слабо улыбнулась она.
– Я не меньше вас хочу сохранить самостоятельность компании, – сказал я.
Вернулся Уилли со списком акционеров, который выглядел следующим образом:
Марк Фэрфакс..................................................23,75%
Д-р Джеффри Фэрфакс.....................................20,0%
Уолтер Соренсон.................................................4,0%
Карен Чилкот.....................................................3,75%
Рейчел Уокер.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67