А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Они осознавали: чтобы по-настоящему выявить и раскрыть эту опутавшую Москву и Россию невидимую сеть, нужны годы и годы… Как было им действовать в этих условиях? Как могли они все рассчитать? Нет, на такое они замахиваться и не пытались. Но были ключевые точки, и эти точки, благо на то дал добро сам Президент, они и взяли под тайный неусыпный контроль.
Прежде всего надо было быть полностью посвященными во все, что Делал, писал и говорил в последние дни и в данную минуту господин Клоков.
Как выразился Макарычев, «взять в кулак его информационное поле». Самая лучшая, новейшая, самая чуткая и миниатюрная спецаппаратура, какой не знали еще даже в ФАПСИ, была впервые использована для этих целей.
Те средства и способы, которые, не стесняясь, применял сам Клоков для подчинения себе других людей, теперь работали против него, но на куда более высоком уровне. Каждый шаг его, каждое движение, разве только не мысли, были известны и открыты тем, кто участвовал в этом деле.
Собравшись у Нифонтова в кабинете, где был создан штаб операции, они прослушивали — то в записи, а то и непосредственно, напрямую, все переговоры вице-премьера. Он мог быть дома, на даче, в одном из своих кабинетов, в служебном автомобиле или вертолете, он мог быть где угодно, хоть за тысячу километров от Москвы — они слышали или могли слышать его.
Уже получив личное разрешение главы государства на то, чтобы довести это дело до конца, Александр Николаевич не утаил от него, что многие из этих методов проникновения в тайная тайных господина Клокова не раз находили применение и раньше, еще за несколько месяцев до получения на то официальных санкций, что другого выхода просто не имелось — слишком надежно и тщательно обеспечил этот человек свои тылы и пути к отступлению.
Президент подумал и махнул рукой.
— Если для пользы дела, чтоб прищучить… этого самого… пусть так! Что былото сплыло.
И вот они сидели вчетвером в специально оборудованном кабинете начальника Управления по планированию специальных мероприятий в ожидании поступления новой информации и прослушивали то, что удалось засечь и зафиксировать в минувшие дни и часы.
Как всегда, вице-премьер был в гуще дел и событий, как всегда, график его дня был предельно насыщен звонками, докладами, деловыми встречами, беседами и распоряжениями. В этом потоке легко было упустить то, ради чего все они предпринимали такие усилия.
Это могли быть всего несколько незначительных условленных фраз, всего несколько как бы вскользь брошенных слов, но их хватило бы для понимающих ушей.
Причем касалось все это не только самого Клокова, но и наиболее доверенных его приближенных.
За минувшие дни уже был собран, систематизирован и расшифрован большой объем подозрительных телефонных, радио-и спутниковых перехватов, из которых специальной группой анализа были отсеяны и выделены наиболее интересные.
Так, через десять минут после разговора Черемисина со Стениным вечером четвертого июня на пейджер первого помощника референта вице-премьера господина Лапичева поступило сообщение:
«Андрей говорил с Робертом, выезжает к Феликсу. Жду указаний».
На что Лапичев по линии защищенной правительственной связи кому-то передал ответ:
«Его надо остановить. Не опоздайте. Лучше на дороге».
А еще через двадцать шесть минут Андрей Терентьевич погиб на шоссе в автокатастрофе.
Разумеется, чьи-то имена на пейджере вряд ли можно было считать надежными доказательствами спланированного покушения. Но в свете признаний, сделанных через три дня Робертом Николаевичем Стениным, они приобрели совершенно новое, зловещее звучание.
Седьмого июня, когда академика Черемисина предавали земле на Новодевичьем, а самолет «Руслан» вылетал в Сингапур, тот же Лапичев прямо на кладбище связался с кем-то по сотовому телефону.
Был перехвачен и этот разговор.
"Лапичев. — Ну, как там у вас, все на месте?
Неизвестный. Пока все нормально, но тех двоих по-прежнему нет.
Лапичев. Обойдемся без них. Хватит и четверых. Появятся те — расспросить поподробнее, ну и… Неизвестный. Понятно. Значит, мы выезжаем?
Лапичев. Можете ехать. Последние инструкции прямо у вагона. Как только поезд отправится, дайте знать.
Неизвестный. Все ясно".
А еще через два часа по этому же телефону мобильной связи тот же неизвестный вызвал Лапичева, и разговор был предельно коротким.
"Неизвестный. Поезд отправлен, пассажиры в купе.
Лапичев. Сейчас передам".
В этот момент Борис Владимирович Лапичев находился в вестибюле у входа в банкетный зал Президент-отеля, где продолжались официальные поминки по трагически погибшему академику.
Получив это сообщение, Лапичев вошел в зал и, обойдя длинный стол, наклонился над вице-премьером.
Запись с помощью специального техсредства:
"Лапичев. Герман Григорьевич, только что сообщили — все прошло гладко, точно по графику. Они в пути.
Клоков. Никаких сбоев, никаких накладок?
Лапичев. Практически безупречно. Если не считать, что машинисты пришли к паровозу с опозданием на двадцать — тридцать минут.
Клоков. Ерунда. У страха глаза велики. Ну спасибо. Будем надеяться, что здесь не получится, как в первый раз. Есть о нем какие-нибудь новые сведения?
Лапичев. Пока все то же. Стоит в Андреаполе. Никакого доступа.
Клоков. А как вояки? Засуетились?
Лапичев. Естественно. Особенно Бушенко, ну и… сам Владлен Иванович. Наводят справки по всем своим каналам.
Клоков. Идиоты. Ну ладно. Пусть ищут. Прослушку продолжайте. Через этих остолопов мы, не прилагая рук, получим всю нужную информацию. Не будем паниковать раньше времени. Найдется. У тебя все?
Лапичев. Пока да.
Клоков. Хорошо. Через полчаса уедем".
Но уехали они с поминок раньше.
Запись при помощи специального техсредства:
"Лапичев. Герман Григорьевич, простите, на два слова!
Небольшая пауза, звук сдвигаемых стульев, приглушенные голоса, шаги.
Клоков. Что стряслось, на тебе лица нет. Говори скорее.
Лапичев. Что-то случилось. Боюсь, самое худшее.
Клоков. Без эмоций. Сжато и ясно.
Лапичев. Только что в вестибюле задержан и увезен Стенин.
Клоков. То есть как? Ты что, спятил? Кем увезен, по какому поводу?
Лапичев. Судя по всему, людьми ФСБ. Я сам не видел. Доложил Егор.
Клоков. Не может быть… Да, я видел, его вызвали… Неужели он все-таки… Почему не предотвратили? Был же приказ.
Лапичев. Мне тоже непонятно. Видно, не смогли.
Клоков. «Не смогли»! Не смогли, потому что трусы! Вы уверены, что это ФСБ?
Может быть, Нифонтов? Ладно, все. Это слишком серьезно. Но он будет молчать… Он же знает, что если… Лапичев. Я не успел вам сообщить — его жена и мальчишки не выходят из дома второй день. Говорят по телефону, вечером в окнах зажигается свет… Но… Клоков. Проверить. Если их там нет… Думаю, можно не продолжать. А сейчас вот что. Стенин не должен доехать до того места, куда его везут.
Лапичев. Думаю, мы уже опоздали.
Клоков. Мы не должны опоздать! Действуй!
Лапичев. Не стоит пока волноваться, Герман Григорьевич. В любом случае он ничего не скажет.
Клоков. Почему ты так считаешь?
Лапичев. А потому, что деваться ему некуда. Ведь именно он, а не кто другой, распорядился поменять слагаемые в уравнении. Так ведь?
Клоков. Но… ты же помнишь, где и как он принял это решение… Лапичев. А кто это знает? Разве были свидетели? Или у него имеется запись?
Будьте спокойны, ребята проверили его своими приборами весьма тщательно. Он никому ничего не объяснит и не докажет.
Клоков. И все-таки… Боюсь, мы где-то просчитались. Ну все, Борис, поехали!"
Нифонтов остановил магнитофон и обвел глазами всех, кто был в его кабинете.
— Вот эта запись и убедила Президента дать разрешение начать финальную фазу операции «Зодиак».
— Как мы видим, — сказал генерал Касьянов, — они говорили очень тихо и тем не менее говорили на виду у всех, будучи уверены, что их никто не услышит. Значит, пока ничего не подозревают.
— И еще очень важный момент, — сказал Голубков, — несмотря на указания патрона, Лапичев погони за Стениным устраивать не стал. Вопрос: почему? Может быть, он мыслит более реалистично, чем Клоков?
— Это сомнительно, — сказал Нифонтов. — Куда более вероятно другое — парень ходит по лезвию ножа, лучше всех знает, с кем имеет дело и чем рискует, и тем не менее ведет какую-то свою игру.
Он обернулся к Голубкову:
— Я просил составить график с указанием времени и мест разъездов и зарубежных командировок всех людей из аппарата Клокова.
— Вот он, — сказал Голубков. — Но это только то, что нам удалось документально проследить. Возможно, были и тайные вояжи, по чужим документам.
Возможно, имели место встречи, контакты, так сказать, транзитом или с заездом в третьи страны. По части путешествий за кордон Лапичев у них абсолютный чемпион.
— А именно? — спросил Касьянов.
— Помимо поездок в свите вице-премьера с декабря по май Лапичев побывал в восьми странах — пять раз в составе технических групп по подготовке визитов Клокова и трижды — один.
— И где он был, так сказать, сам-друг? — спросил Касьянов.
— Один раз в Париже, один раз — в Лондоне и последний раз — в Сингапуре, в связи с подготовкой салона. Однако ничего больше нам выяснить не удалось.
— Какие-либо сепаратные встречи, частные контакты, переговоры? — спросил Касьянов.
— Решительно ничего. Все в соответствии с рабочими планами.
— Что на квартире у Стениных в поселке «Апогея»? — поинтересовался Касьянов.
— Вся автоматика работала и работает прекрасно, телевизор включается и выключается, свет зажигается и гаснет.
— Как мы слышали, — сказал Касьянов, — Клоков отдал распоряжение Лапичеву квартиру проверить. Ну как, проверили? Пытались проникнуть?
— Войти почему-то не решились, — ответил Голубков. — Просто несколько раз в разное время звонили в дверь.
— Ну а после? — спросил Нифонтов. — Когда им никто не открыл?
— Тут был довольно острый момент, — сказал Макарычев, — легко можно было вспугнуть и… Для начала они послали даму. Мы проследили и записали на видео все ее действия — гуляние под окнами, установку «жучка» под обивку стальной двери, ну а по завершении всех манипуляций очень вежливо встретили ее внизу и очень любезно пригласили немного прокатиться с нами.
— А потом? — спросил Касьянов.
— Ну а потом дали прослушать запись перехвата телефонного разговора Лапичева с Клоковым, в котором Лапичев получил приказ — после того как она побывает в квартире и сообщит о том, что там происходит, немедленно выписать ей чек. Вероятно, она знает, что означает этот чек, так как сразу дала согласие выполнить все наши просьбы с условием обеспечить ей охрану и защиту.
— Возможно, они пошлют кого-нибудь еще, — сказал Нифонтов.
— Возможно… — Тогда так, — сказал Макарычев. — Их постоянные наблюдатели у квартиры Стениных нами не установлены. И тем не менее наверняка они есть. Жену и сыновей Роберта Николаевича надо так же тайно доставить на одну ночь в квартиру, показать, а на следующее утро разыграть сцену отъезда сыновей куда-нибудь на отдых.
— Насколько это рискованно для них? — нахмурился Касьянов. — В жизни всегда есть место снайперу.
— Мы гарантировали Стенину полную безопасность, — встревожился и Нифонтов.
— Думаю, пока Клоков не знает, в связи с чем задержан Стенин, он ничего предпринимать не станет из опасения, что как раз в этом случае тот может заговорить, — сказал Макарычев.
— Так или иначе, риск остается, — сказал Голубков. — А мы должны исключить его полностью.
— Тогда пусть решают сама жена Стенина и его старший сын. Они должны понять, что, если мы сейчас не обезвредим этого господина со всей его камарильей, им придется вечно жить под дамокловым мечом. Его супруга — умная, мужественная женщина, пусть решает.
* * *
Те двое суток, когда весь мир терялся в догадках о судьбе самолета «Руслан», бесследно пропавшего в небе Центральной Азии, вице-премьер правительства России Герман Григорьевич Клоков провел в больших хлопотах и волнениях.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66