А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Нашу ванную, уборную. Мол, это ли жилье полковника от разведки? Это же конура! - А что, Ваня, разве не конура? мягко упрекнула жена. - При наших заработках могли бы себе и лучшее позволить. Ты же видишь, как живут Лозинские. А как живет Суркис? Светланочка, они короли на час, - говорил товарищ полковник, накладывая на черный хлеб крупнозернистую икру. - Самому Лозинскому - я уже не говорю о Суркисе - Россия даст пожить, а вот их детям, особенно внукам - пардон... Придет молодой, энергичный, конечно, товарищ из нашего ведомства, наведет порядок. Но не сразу. Россия - это уже такая авгиева конюшня, на очистку Волги не хватит. Случится, что молодого и энергичного рекомендуют суркисы, чтобы самим остаться у власти. Но он им сделает секир-башка. А мы, старики, своему товарищу маленько подсобим, и всех, разоряющих Россию, к ногтю... Когда это будет? - Светланочка! Я же тебе докладывал, что в нашу контору впорхнул один залетный. Убеждений неопределенных. Но голова! Кстати, он разработал методику выявления теневых капиталов. Как это у него получается, до меня не доходит. Но, понимаешь, колдует на компьютере, как на рояле Ван Клиберн. Да ещё потихонечку - контрабандой - в "Интернете" чужие программы выискивает. - При твоей помощи? - спросила Светлана Петровна, не отставая от мужа в поедании бутербродов. - Само собой, - не отрицал товарищ полковник. - Точнее, при содействии моих агентов. Чего стоит одна моя белокурая бестия. - Эта полька? - Жена засмеялась, обнажая красиво поставленные золотые зубы.
У неё было некогда красивое с ямочками на пухлых щечках лунообразное личико - ни дать-ни взять сельская красавица. Теперь её заметно старила обильная седина: светлые волосы, как лист по осени, уже стали желтеть. И все же ей и в пору молодости было далеко до Ядвиги.
Говорили о ней, об этой талантливой бестии, которая при желании могла из миллиардера сделать миллионера, а то и нищего, то есть бюджетника. - Ей нравится её рисковая профессия, - говорил товарищ полковник. - Дразнить смерть - это её призвание. Она работает, как поет - легко и непринужденно. Вполне вероятно, её миллиардер будет избран в Государственную Думу. А там чем чорт не шутит - и в президенты выбьется. Все судимости с него уже сняты. - С её помощью? - Может, и так. - Значит, при твоем содействии. Моем - не моем... Главное, что президентом должен быть свой - русский, молодой, крупный, как лось, мужчина Вот Америка - дряхлых и пропойных не избирает. - А если молодой и крупный из бандитов? - И такое возможно. Если человек из нашего ведомства не справится, слабину допустит. В нашей жизни всякое бывает. Олигархи, между прочим, народ серьезный, кого-нибудь на олимп не посадят. А уж если промахнутся, заметят, что посадили не того, а он не успеет им секир-башка, тогда они, как выразился Николай Васильевич Гоголь, чем породили, тем и убьют. А к ногтю олигарха может только олигарх, человек своего круга. Алмазом разбивают алмаз. Кстати, подшефный нашей белокурой бестии по капиталам уже олигарх. - Но он же уголовник! Хотя и со снятыми судимостями. - А что, по-твоему, Гитлер не сидел в тюрьме? Для кого тюрьма - неволя, а для кого - академия. Жестко повелевать способен только человек зоны. Сегодня без жестокости не возродить Россию, не вернуть ей статус великой державы. Вывод печальный, но другого пока быть не может... Что же касается нас с тобой, что в этой ситуации линия у нас правильная, державная. Мы за свою державу не просто боремся - исподволь готовим ей победу. И подготовим - чего бы это нам ни стоило. И дети наши на правильном пути - не обрастают жиром, как и мы с тобой, не выпячивают свой достаток. Кто выпячивает, того рано или поздно убьют. Народ не любит богатых, и всегда радуется, когда их убивают. Я представляю, какую радость наш народ испытает, когда к гильотине станут подводить "новых русских". И ты, Светланочка, будешь радоваться. И я. Гены есть гены. В наших жилах течет плебейская кровь. Даже в положении патриция плебей остается плебеем.
Жена, попивая какао, заметила: - В своей фирме ты, наверное, один с крамольными мыслями? - Ошибаешься, - нежно улыбнулся товарищ полковник.
В сегодняшний вечер он уже и напился и наелся. И так почти всегда. И что удивительно, человеку уже за семьдесят, а у него ещё ни одной болезни. Тучность - в этом врачи единодушны - у него здоровая, ведь еда-то в охотку. Зачем тогда жить, если не можешь хорошо питаться? - Ошибаешься, - повторил товарищ полковник. - думающих, как я, в нашей фирме ещё двое. Второй - это тот умняга, который предвидит войну с Америкой. А войны так не хочется! Тогда и Америка здохнет и Россия окажется на издыхании. Но возвысится Китай. - А кто третий? - Психиатр. Профессор Герчик. У него с олигархами свои счеты. Я уже вычислил. Он неравнодушен к Пузыреву-Суркису. - Ты же профессора не выдашь? - Даже под пыткой.
Объяснять, почему он не выдаст профессора, товарищ полковник не стал. Уже был первый час ночи. Включили телевизор. Показывали какую-то чернуху. Друг друга убивали. Убивали примитивно, не профессионально. Что значит бандитов играли артисты, ни разу в жизни никого не убившие.
40
В первую субботу июня Фидель Михайлович и Антонина Леонидовна намеревались совершить маленькое путешествие - посетить Приосколье, проведать отца.
На этот случай Антонина Леонидовна купила "жигуленка" восьмой модели рубинового цвета, с белыми дисками. Не машина, а загляденье. Запаслась всевозможными продуктами - с пустыми руками не заявишься, к тому же из Москвы. Решили выехать ночью, чтоб к утру быть на месте. - Может, в темное время не стоит? - засомневался было Фидель Михайлович. - Дорога опасна. Грабителей предостаточно. - Ну и что? А мы зачем?
Дерзкая женщина, как всегда, надеялась на себя. По намекам товарища полковника, её уже давно разыскивает "Интерпол". Но в России она скрывается под другой фамилией. Немного изменила внешность, и теперь она по паспорту грузинка. Да и крыша у неё надежная. Работников такой фирмы, как "Лозанд", никто проверять не станет. Кто усомнится в том, что брат известного в стране человека прячет у себя террористку, застрелившую турецкого полковника?
Фидель Михайлович удивлялся, но не протестовал, как она ловко сделала его своим мужем, а потом, мало того, якобы в интересах дела, положила его в постель к своей подруге. Да, ему вправе было возмущаться, а он только смиренно спросил:
- И зачем было меня к Дарьяне Манукяновне? В интересах какого дела? Нашего, - спокойно отвечала она. - Для твоей пользы. - А если дойдет до ушей Анания Денисовича? - Он знает. - ?! - Да, да! Не делай такие большие глаза. Он только предостерег... - Чтоб не заразил? - Глупенький. Тогда и я бы не легла к тебе... Он предупредил, чтоб ты не болтал. Элитные мужчины не любят, когда обсуждают интимную жизнь их жен. - А кто любит? - Русские... Они сразу морду бить. Европа смеется над вами. Где же тут цивилизация? - Ты права... Пушкин, тот сразу стреляться полез... - Ну и схлопотал, - с сожалением произнесла Антонина Леонидовна. - Гончарова все равно стала бы Ланской. А Россия из-за спесивой дамы потеряла гения. - Тогда Пушкин не был бы Пушкиным.
Антонина Леонидовна хоть и настраивала Фиделя Михайловича для пользы дела" ложиться к Дарьяне Манукяновне, но ревность брала верх и она перед тем, как отправиться на целую ночь в гости к Лозинским, так изматывала мужа, что это чувствовала Дарьяна Манукяновна. Она болезненно стравнивала их первую ночь. Разница была.
"Тонины козни, - догадывалась многоопытная женщина. - Ах, стервоза, не жалеет мужа".
Они знали обе, с кем бы Фидель Михайлович не провел ночь, ему целый день напряженно работать - колдовать на компьютере. Ах, как прав был Томазо Кампанелла - людям умственного труда надо давать большую паузу, чем людям физического труда. Половая работа отнимает интеллектуальную энергию. И тем не менее, в чем он не сомневался, человеческую породу улучшать следует. Для её улучшения великий мыслитель предлагал худощавых случать с полными, крупных - с крупными, темпераментных - с умеренно темпераментными.
Так что ... чем не идеальная пара Фидель Михайлович и Дарьяна Манукяновна?.. Но так рассуждала Дарьяна Манукяновна. Антонина Леонидовна думала иначе. Эта супербогачка её принуждала делиться мужчиной, которого она уже любила.
И сейчас, собираясь в дорогу на родину любимого мужа, она мечтала, что целых трое суток он будет её и только её. Поэтому торопилась покинуть Москву как можно быстрее - не ночью, а вечером, до захода солнца.
"Дорога опасна? Ну и что? Грабителей навалом? Ну и пусть! В каком государстве их нет?"
Она купила пять бутылок французского коньяка. Принялась химичить аккуратно распечатывать каждую бутылку. - Зачем? В Приосколье и откроем. Это не для нас.
Распечатала и запечатала, как будто так и было. Она объяснила, что это арабский прием путешественников, но в чем он заключается, Фидель Михайлович допытываться не стал. Эта женщина просто так ничего не делала.
Выехали все-таки поздно, уже ближе к полночи. В июне над Москвой северная часть неба так и не темнеет. В полнеба полыхала вечерняя заря, перечеркнутая несколькими полосами инверсионного следа. Полосы то исчезали, то снова появлялись - подмосковные аэродромы жили своей обычной повседневной жизнью.
Около Подольска - на Каширском шоссе - прямо над головой прошумел "Боинг", заходя в Домодедово на посадку. Антонина Леонидовнна, сидевшая за рулем, кивком головы показала на небо: - Раньше я на таких летала. Хорошая машина. Крепкая. На куски не разваливается. Опускается, как "Титаник" на дно, сначала медленно, почти незаметно, потом - легкий крен, и - уже далее с невероятным ускорением. - Ты имеешь в виду при аварии? - Да. Когда срабатывает мина. - Видела? - Не говорила бы... Но мину закладывала не я... Летели какие-то чины из пентагона... А однажды и мне довелось. В том "Боинге" были американские генералы. Тогда мне ещё и шести лет не исполнилось. Отец дал магнитную мину. Она была в кукле. Я с куклой ходила по аэродромному полю. Турецкие полицейские на меня не обращали внимания. Какая-то женщина спросила, кого это малышка разыскивает. Это, видимо, была стюардесса. Я сказала по-турецки, что жду папу. Папа заправляет самолет. Стюардесса вошла по трапу в салон "Боинга". Я - за ней. Она меня не видела, направилась в кабину пилотов. Я куклу расчехлила "молнией". Достала коробочку. Успела сунуть под какое-то кресло. И в следующую секунду стюардесса оглянулась. Глаза у неё сделались злые-презлые. "Сюда нельзя, девочка!" И - ко мне. Чуть с трапа не сбросила. Я, конечно, в слезы. Побежала к ограде. А за оградой - отец. "Ну, как?" - спрашивает. "Оставила", - отвечаю. Отец меня на руки и в грузовичок: нас там уже поджидали. Мина, как потом я узнала, должна была сработать через три часа. Но генералов что-то задержало, и она сработала на земле. - Значит, генералам повезло. - Еще как! - А самолет? - Сгорел. Даже снимок был в газете. - И ты тогда пожалела, что американцы уцелели? - И сейчас жалею. И потому тебя ищут через "Интерпол"? - Мы очень досаждаем туркам. Милитаристам, разумеется. Если б американцы им не помогали, у нас, у курдов, уже давно было бы свое государство. - А знают в "Интерполе", что ты в Москве? - Это их надо спросить. Они меня ищут в Грузии. Ну и грузинская служба безопасности выкладывается, чтобы угодить туркам. Грузинский президент божился, что его сыскари землю будут рыть носом, но меня найдут, а выдадут, по всей вероятности, если найдут, разумеется, американцам. - А это возможно? - Все возможно. Если предадут. - Кто? - Ну, хотя бы Януарий Денисович. В Питере убили его друга. Он поклялся найти террориста. - Но ты тут при чем? - Я тут ни при чем. А если он меня сдаст в "Интерпол", мне присовокупят и это убийство. Тогда шансы его возрастут, и Запад может рекомендовать его в премьер-министры. А убийство друга Суркиса - это дело рук гвардейцев Тюлева.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45