А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

— Голос диспетчера.
— 10-4, спасибо. Кэй-дабл А-3 отключился от связи. — Он подъехал к телефонам-автоматам у бакалейного магазина и набрал номер телефона Дана, который именовался миссис Северн в соответствии с их личным кодом.
— Да, — ответил его приятель.
— Ну, чего тебе?
— Привет. Слушай. Но только ничего не говори. Только слушай. Не перебивай. Я прошу тебя, слушай спокойно. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, если я прав. Если я неправ и ты не делал этого — плевать, но не говори ни слова. Просто выслушай меня без комментариев. Не возражай. Я все равно скажу, а когда закончу, мы повесим трубки и, черт побери, забудем об этом. Навсегда. Я хочу сказать тебе... Я знаю, что ты понимаешь, как сильно я люблю тебя.
Толстый Дан так нервничал, что почти кричал в трубку:
— Но не в этом дело. Что я хочу сказать. Я знаю тебя слишком хорошо, ослиная твоя башка. И я знаю, что то, что ты сделал, способно сожрать тебя. Только молчи. Не надо говорить. Если я неправ — пусть. Я думаю, ты кончил тех подонков. Я знаю тебя, поганца, как облупленного. И если ты сделал это, то прогонишь себя через семь кругов ада. Я хочу сказать тебе — не надо. Мы оба знаем, что иногда необходимо иметь холодную кровь. Мы знаем, что иногда нет другого пути, дорогой. И мы знаем, что конец должен оправдать средства. Вот почему существуют войны и законы, копы и разное дерьмо. Я не знаю слов, чтобы ободрить тебя. Почему-то выходит одна чушь. Но я хочу, чтоб ты знал — прав ты или нет, я люблю тебя, и я всегда с тобой. Теперь все, — сказал Дан и бросил трубку, как он часто поступал с Эйхордом и прежде.
Джек забрался в автомобиль и выключил радиосвязь. Он мысленно улыбался Дану. «Я тоже люблю тебя, толстяк», — подумал он про себя. Но подавленность еще не оставила его.
Он приехал домой, запер дверь гаража, вошел в дом, поцеловал жену и направился в комнату, где играл Джонатан. Он взглянул на ребенка. Тот немедленно стрельнул маленькими яркими черными глазенками в его сторону, задержал на нем взгляд на долю секунды, а потом без интереса отвернулся. Эйхорд стоял у двери, смотрел на малыша и думал: «Должен я был это сделать или нет?»
Он с грустью сознавал, что любой вариант был по-своему безнадежен. Холодная боль в груди все еще оставалась, но Джек Эйхорд уже знал, что ни о чем не жалеет. В конце концов, ничто так тяжело не давит на грудь, как сердце из камня.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33