А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Верни – мне – голову…
Сянсян? Нет, это не ее голос. Я абсолютно уверен: это не мог быть ее голос. Ни моя Сянсян, ни моя Роза не обладали таким голосом, это был голос совсем другой, незнакомой мне женщины. Он был наполнен тоской и печалью, ненавистью и местью; он не походил на голоса людей из моей жизни, этот голос исходил из-под земли, из могильного холода и мрака. Словно я приложил к земле ухо и услышал его. Он буквально сочился скорбью…
Как только Сянсян произнесла эти три слова, в квартире зажегся свет.
После темноты я ничего не видел в этом ярком сиянии. Я энергично потер глаза и осмотрелся. Сянсян нигде не было. Она исчезла. Пропала в том кратком интервале между светом и тьмой, границы которого не в состоянии уловить человеческий глаз. Она исчезла, как свет в темноте или тьма при свете.
В общем, она исчезла, и все.
Я снова проверил компьютер: он, как и полагается при перепаде напряжения в электросети, автоматически отключился.
Я тяжело вздохнул и сел. Лоб был мокрым от пота. Я весь был мокрым от пота. Только что я пережил самый настоящий страх.
Страх и ужас.
Я боялся даже подумать о том, что здесь только что произошло. Я лег и постарался поскорее заснуть, но сон не шел ко мне. Только под утро я забылся тяжелым сном. По собственному опыту я знал: утренний сон – самый подходящий для кошмаров.
Мне приснилась женщина. У нее была красивая грудь, маленькие руки, длинные стройные ноги, белоснежная кожа, не хватало только одного – головы.
Женщина была без головы.
ДВАДЦАТЬ ПЕРВОЕ ФЕВРАЛЯ
Утром я встал с тяжелой головой и красными, опухшими от бессонной ночи глазами. Я посмотрел в окно. Ничего не видно: стекла запотели. Вчера вечером на улице было очень холодно и сыро, влага осела на окнах. В детстве я любил писать на запотевшем стекле иероглифы или рисовать картинки. И вот теперь я, как в детстве, увидел на запотевшем оконном стекле иероглифы. Только писал их не я. В тот же миг волосы зашевелились у меня на голове. Я все читал и читал, в сотый раз я перечитывал эти три слова: «Верни мне голову».
Кто же это написал? Я подошел к окну. С уверенностью могу сказать только то, что писали изнутри – снаружи окна не потеют. Возможно, это Она написала вчера вечером? Только кто – Она? Неужели Сянсян? Во мне зародились сомнения.
Я выпил воды. Сердце стало биться ровнее, руки перестали дрожать, я постарался вспомнить все, что произошло вчера вечером.
Подражая Е Сяо, я попробовал мыслить логически. Никаких эмоций – только факты.
Во-первых, почему вчера вечером в моей квартире погас свет, а потом все лампы вдруг сами собой зажглись? Я проверил электропроводку – вроде никаких повреждений, все нормально подключено. Мой компьютер не оснащен системой бесперебойного электропитания, при отключении электричества он не может работать автономно. Однако вчера вечером именно экран монитора давал слабое сероватое свечение.
Я вышел на лестничную площадку и расспросил соседей. Они сказали, что вчера к ним приходили друзья и они всю ночь напролет играли в китайские кости мацзян. У них электричество не отключалось.
Следовательно, у меня нет проблем с электропроводкой. У меня есть проблемы с «Блуждающими душами древних могил». Стоп! Это уже эмоции.
Продолжим. Вроде я где-то читал, что технически возможно послать по проводам волновой сигнал, который может отключить бытовые электроприборы.
Может быть, «Блуждающие души древних могил» одновременно со своей основной программой посылают еще и какой-то сигнал? По телефонным проводам он проник в электропроводку моей квартиры и заставил погаснуть все лампы. Это единственно возможное разумное объяснение.
Во-вторых, каким образом Сянсян вдруг появилась в моей квартире, а потом так же неожиданно исчезла? Невозможно предположить, что она заранее проникла в мою квартиру и спряталась здесь. У меня просто негде спрятаться – все на виду. Она не только неожиданно появилась, но и мгновенно исчезла. Без телепортации такое невозможно. А это уже из области фантастики.
Вчера вечером я не дотрагивался до нее. Поэтому я не могу с уверенностью утверждать, что передо мной был человек из плоти и крови. Пусть это станет ключевым моментом в моих рассуждениях.
Так. Сначала она возникла у меня за спиной. Я сидел за компьютером, оглянулся – она сразу шагнула вперед и оказалась перед компьютером. Я встал. Иными словами, я все время был обращен лицом к компьютеру.
Когда все лампы погасли, сероватый отблеск экрана стал единственным источником света в квартире. Без этой подсветки я бы ее не увидел. В таком случае, возможно, я видел не живого человека, а призрак, мираж?
Свет – это сложная субстанция. Далеко не все его свойства изучены. Возможно, свечение экрана способно проявлять себя как кинопроектор. Так, так, так! Уже теплее. В зале кинотеатра темно, светится только экран. Изображение на киноэкране создает эффект присутствия. Кажется, что фигуры, живущие на экране, – рядом с тобой. Значит, не будет ошибочным предположить, что это была просто компьютерная проекция, голограмма. А почему бы и нет?
В-третьих, ее странный голос. Очень возможно, что этот голос, как и звук моих шагов в лабиринте, исходил из колонок. Тогда понятно, почему голос звучал так безжизненно.
В-четвертых, есть ли какой-нибудь смысл в ее словах: «Верни мне голову»? Эти же слова сейчас написаны на стекле. Но какой тайный смысл в них заключен?
Пока я не прошел весь лабиринт, повсюду постоянно возникали пять иероглифов: «Она в подземном дворце». Потом они встречались мне еще множество раз, например, в архиве лаборатории Дуаньму Июня. Вероятно, эти загадочные слова будили в людях любопытство. Их одолевало желание узнать, кто же «Она», что это за «подземный дворец», что «Она» там делает. Поэтому игроков так и влекло в подземный дворец.
Вчера вечером я прошел весь лабиринт, оказался в подземном дворце, открыл гробы, и мне были явлены глаза.
Все это выглядело точно так же, как во время сеанса у доктора Мо. Покойного доктора Мо…
Затем явилась тень Сянсян, которая сказала: «Верни мне голову». Я могу утверждать, что это был не ее голос, во всяком случае, не тот голос, которым говорили со мной Сянсян и Роза. Неужели это еще одна женщина? Ничего не понимаю. Что значит «Верни мне голову»? Я читал в каком-то классическом китайском романе, как люди с отрубленными головами становились бесплотными духами, являлись кому-нибудь, до смерти пугали всех и постоянно твердили замогильными голосами: «Верните мне голову». Большинство из них являлось с того света, чтобы отомстить обидчикам, лишить их жизни.
Почему она явилась ко мне? Неужели я смертельно обидел какую-то женщину? Мне ничего неизвестно об этом. В жизни я встретил слишком мало женщин, чтобы мог о таком забыть. В порядке ли у нее рассудок? Если да, то я не понимаю ее.
Я тяжело вдохнул и посмотрел в окно. Уже давно рассвело. Солнечные лучи ярко освещали комнату.
«Верни мне голову». Иероглифы растеклись, превратились в безобидные капельки воды. Солнечный свет лишил их устрашающей, вселяющей ужас силы. Подтеки, оставшиеся на стекле, похожи на следы слез, скатившихся по щекам.
Скорее всего, эти иероглифы были написаны в надежде, что тот, кто их прочитает, что-то предпримет. Возможно, это мольба о помощи.
«Верни мне голову…» Фраза построена как заклинание, приблизительный смысл ее должен быть таков: прошу тебя, возврати мне мою голову. Она просит, чтобы я для нее это сделал. Все самоубийцы наверняка дошли до конца игры и тоже прочитали эти иероглифы. Возможно, вечером накануне зимнего солнцестояния Линь Шу увидел эти четыре иероглифа, а может быть, к нему тоже явилась тень Сянсян.
Мы трое были однокурсниками; он был знаком с Сянсян. Ему известно, что она умерла. И когда она явилась к нему, конечно, не она, а ее тень, он безумно испугался. Он ничего не мог понять, он был один в своем огромном доме и потому от страха послал мне мейл.
А она в это время молила его: «Верни мне голову, верни мне голову». Линь Шу не смог выполнить ее просьбу или подумал, что не в силах будет выполнить ее, поэтому он отчаялся и от ужаса, страха и бессилия покончил с собой.
С другими было то же самое. Вероятно, это и был мотив их самоубийств.
Так. Что-то складывается. Только бы мне не ошибиться, не заплутать в этом логическом лабиринте.
Если моя гипотеза верна, то «Она» желает, чтобы я вернул ей голову. Это значит, что она лишилась своей головы и надеется получить ее обратно.
У меня начался нервный смех: это же очень смешно – представьте себе человека, который разыскивает собственную голову. Надо успокоиться, а то можно сойти с ума.
Поехали дальше. Никто из тех, кто прошел лабиринт, не знал, как найти эту голову. Это понятно. Я, между прочим, тоже не знаю.
Сначала надо разобраться, каким образом она лишилась своей головы. Очень странно, но мне сейчас кажется, что самое главное – это выполнить ее просьбу, помочь ей найти голову. Интересно, если мне не удастся это сделать, случится ли со мной то же, что и со всеми, – покончу ли я с собой? И меня снова охватил уже знакомый ужас.
Страх и ужас.
Справлюсь ли я?
Надо понимать, что поиски ее головы – это такое дело, с которым она сама справиться не может; где уж тут справиться нам, обычным людям из плоти и крови?
Может быть, в скором времени я, как Линь Шу, выпрыгну из этого окна в порыве отчаяния, и в сводках управления общественной безопасности появится имя еще одного беспричинного самоубийцы?
Мне не хочется умирать.
Снова мне вспомнилась Сянсян. Она ли это была, в конце-то концов? Если да, то как объяснить ее слова: «Верни мне голову»?
Продолжим логические построения. Я понимаю, что Сянсян – это ключ к разгадке. Сянсян умерла. Умерла, когда нам с ней было по восемнадцать лет. Умерла! Мертвые не могут воскреснуть. Это неоспоримая истина.
Я не знал, о чем еще логически порассуждать, и поэтому решил действовать.
Начну с Сянсян.
Я пошел к ее родителям.
Раньше мы, однокурсники, часто ходили друг к другу в гости, и я хорошо помнил дом Сянсян. Она жила в новом тридцатиэтажном доме, расположенном в самом центре Шанхая. Дверь открыл ее отец. Он не узнал меня, хотя раньше мы с ним много раз виделись. Я назвал себя, напомнил, что я – бывший однокурсник Сянсян, он пригласил мне войти и предложил кофе.
От кофе я отказался и стал украдкой рассматривать отца Сянсян. Он сильно постарел с тех пор, как я видел его в последний раз. По моим представлениям, ему было около пятидесяти, но седина выбелила его волосы, и выглядел он на все шестьдесят. У него были печальные глаза: возможно, он так и не оправился после трагической смерти дочери.
Я не знал, с чего начать разговор, поэтому рубанул с плеча:
– Извините, но я пришел к вам потому, что недавно встретил Сянсян.
Он грустно покачал головой и сказал:
– Вы обознались. В нашем мире живет очень много похожих людей.
– В таком случае как быть с ее необыкновенным природным ароматом?
Кажется, он вздрогнул, а затем твердо произнес:
– Я не хочу об этом говорить.
– Извините, но я буду говорить с вами об этом, именно сегодня буду говорить об этом, потому что это вопрос жизни и смерти очень многих людей.
– Я не понимаю, о чем речь.
– Отец, прошу вас вспомнить, не случилось ли после гибели Сянсян какого-нибудь странного события? Я знаю, что вспоминать об этом мучительно для вас, но это необычайно важно.
– Это действительно так? Я должен подумать. – Он нахмурил брови, помолчал и решительно произнес: – Ничего не случилось. Пей свой кофе и уходи.
Похоже, он что-то скрывал, я инстинктивно чувствовал это. Скорее всего, он лжет и делает это очень неумело – избегает смотреть мне в глаза, нервно потирает руки, хрустит пальцами. А может быть, он тоже чего-то боится?
Я пошел на риск.
– Отец, несколько дней назад я и Сянсян были вместе, она мне все рассказала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34