А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Взгляни-ка на мою руку. — Эд вытянул руку по направлению к рисунку.
На рисунке была изображена вытянутая вперед рука, сжимавшая тонкую кисть. Художник приближался к мольберту, его левая нога была намечена одним штрихом, темно-серым до подошвы ботинка.
— Человек приступает к работе, — сказал Эд. — Меня эта картина заряжает энергией.
— Понимаю. — Том повернулся к двери. — Я поеду посмотреть рисунки, затем возьму такси до Хитроу. Спасибо тебе за все.
Том прихватил свой дождевик и маленький чемодан. На ночном столике под ключом он оставил двадцать два фунта за телефонные переговоры.
— Могу я узнать, когда мне приехать? — спросил Эд. — Что, если завтра? Ты только скажи, Том.
— Позволь мне посмотреть, как обстоят дела. Может, я позвоню тебе сегодня вечером. И не беспокойся, если не будет звонка Я доберусь до дома около семи или восьми, если все будет хорошо.
Они крепко пожали друг другу руки у двери.
Том направился на угол, где можно было поймать такси. Остановив машину, он попросил водителя отвезти его на Олд-Бонд-стрит.
Когда Том появился, Ник был один. Он поднялся из-за стола, где просматривал каталог «Сотби».
— Доброе утро, Ник, — любезно поздоровался Том. — Я пришел еще раз взглянуть на рисунки Дерватта. Это возможно?
Ник вытянулся, улыбнулся, словно обдумывая эту просьбу.
— Да, сэр. Вот сюда, вы уже знаете, куда идти.
Тому понравился первый рисунок, который вынул Ник: набросок голубя, сидящего на подоконнике, с несколькими внешними контурами, характерными для стиля Дерватта, подчеркивающими настороженность птицы. Бумага желтоватая хотя и первоначально не белая, превосходного качества, тем не менее обтрепалась по краям, но Тому это нравилось. Рисунок, выполненный угольным карандашом и сангиной, был помещен в прозрачный пластиковый конверт.
— Сколько стоит этот рисунок?
— М-м... Может, десять тысяч, сэр. Я должен уточнить.
Том взглянул на другой рисунок в этой же папке — интерьер ресторана, заполненного посетителями, который не привлек его внимания, затем на рисунок с двумя деревьями и скамейкой, похоже, это был какой-то лондонский парк. Нет, лучше голубь.
— Если я сделаю первый взнос — вы поговорите с мистером Банбери?
Том выписал чек на две тысячи фунтов и вручил его Нику.
— Жаль, что рисунок не подписан Дерваттом. Точно, нет подписи, — заметил Том специально для того, чтобы услышать, что ответит Ник.
— Д-да, сэр, — ответил Ник любезно. — Это Дерватт, я слышал. Художник делает набросок экспромтом, не думая о том, чтобы его подписать, забывает сделать это позже, а потом его... уже нет с нами.
Том кивнул:
— Верно. До свидания, Ник. У мистера Банбери есть мой адрес.
— О да, сэр, не беспокойтесь.
Аэропорт Хитроу с каждым разом казался Тому все более многолюдным. Уборщицы со щетками и мусорными ведрами на колесиках явно не справлялись с выброшенными бумажными салфетками и разорванными конвертами из-под билетов. У Тома оставалось еще время, чтобы купить для Элоизы коробку с шестью сортами мыла и бутылку перно для Бель-Омбр.
Когда же он увидит Элоизу?
Том купил бульварную газету, которую не собирался брать в самолет. Уже сидя в своем кресле первого класса, он вздремнул после ланча, состоящего из омара с белым вином, и проснулся, только услышав призыв стюардессы пристегнуть ремни. Внизу простирался зелено-коричневый ковер французских полей. Самолет накренился. Том чувствовал себя уверенно — готовым почти на все. Сегодня утром в Лондоне ему пришло на ум сходить в газетный архив, где бы тот ни находился, «раскопать» что-нибудь о Дэвиде Притчарде, сделать то же самое, что тот, по словам Джанис, сделал в Соединенных Штатах относительно Тома. Но что может быть в архиве на Дэвида Притчарда, если это его настоящее имя? Судебно-наказуемые деяния избалованного подростка? Штрафы за превышение скорости? Баловство с наркотиками в восемнадцать? Едва ли это запротоколировано даже в Америке, не говоря уж об Англии и Франции. И все же забавно думать, что Притчард может быть в архивных записях за то, что до смерти замучил собаку в возрасте пятнадцати лет. Какой-нибудь ужасный маленький поступок вроде этого можно выудить в лондонских компьютерных недрах, если он там существует, и снять копию. Том застегнул ремни, когда самолет плавно пошел на посадку, постепенно снижая скорость. Его собственный архив — ну, скажем, перечень интересных подозрений — можно было бы также суммировать. Без осуждения, однако.
После паспортного контроля Том прошел к ближайшей телефонной будке и позвонил домой.
Мадам Аннет ответила после восьмого звонка.
— А, мсье Том! Где вы?
— В аэропорту Руаси. Я буду дома часа через два, если повезет. Все хорошо?
Мадам Аннет подтвердила, что все в порядке, как обычно.
Затем он взял такси в сторону дома. Он так стремился домой, что даже не беспокоился о том, что водителю может быть интересен его адрес. День стоял теплый и солнечный. Том открыл окно в такси с обеих сторон, надеясь, что таксист не станет жаловаться на сквозняк, к чему французы были склонны даже при самом умеренном ветерке. Том размышлял о Лондоне, о Нике, о готовности Джеффа и Эда помочь в случае необходимости. Чем сейчас занимается Джанис Притчард? Насколько она помогает своему мужу, покрывает его и насколько дразнит его в таких делах? Или крутит и вертит им, когда он нуждается в ней? Распутная тварь, подумал о ней Том.
У мадам Аннет хватило слуха, чтобы услышать шум колес такси, шуршащих по гравию дорожки, потому что она открыла входную дверь и вышла на каменное крыльцо еще до того, как подъехало такси. Том заплатил шоферу, дал ему на чай и понес чемодан к двери.
— Non, поп, я сам понесу! — сказал Том. — Он же совсем легкий.
Старые привычки мадам Аннет были очень живучи. Она выразила желание донести самый тяжелый чемодан, что, по ее мнению, входило в обязанности экономки.
— Мадам Элоиза звонила?
— Non, m'sieur.
Это даже к лучшему, подумал Том. Он вошел в холл и вдохнул запах увядших лепестков розы или что-то в этом роде, но запах лавандового воска совсем не ощущался. Это напомнило ему, что у него в чемодане лежат жестянки с этим воском.
— Чаю, мсье Том? Или cafe? Какой-нибудь напиток со льдом? — Она повесила его дождевик.
Том постоял в нерешительности, затем прошел в гостиную и выглянул через застекленную дверь на садовую лужайку.
— Ну, хорошо, cafe. И что-нибудь выпить. — Сейчас только чуть больше семи. — Думаю, я сначала приму душ.
— Да, мсье. Ах! Мадам Бертлен звонила вчера вечером. Я сказала ей, что вы и мадам в отъезде.
— Спасибо, — сказал Том. Бертлены, Жаклин и Винсент, соседи, которые жили в другом городе в нескольких километрах от Вильперса. — Спасибо, я позвоню ей. — Том направился к лестнице. — Никто больше не звонил?
— N-non, je crois que non.
— Я буду внизу через десять минут. Но вначале... — Том положил чемодан на пол, открыл его и вытащил пластиковый пакет с жестянками воска. — Подарок для дома, мадам.
— Ah, cirage de lavande! Toujours le bienvenu! Merci!
Том, переодевшись и надев домашние тапочки, снова спустился вниз через десять минут. Он предпочел выпить маленькую рюмку кальвадоса с кофе, просто для разнообразия. Мадам Аннет ждала его, чтобы выяснить, что он предпочитает на обед, хотя ему нравилось все, что она готовила. Ее объяснения по поводу меню влетали в одно ухо Тома и вылетали из другого, потому что он думал о том, чтобы позвонить Джанис Притчард, этой распущенной...
— Звучит очень соблазнительно, — сказал Том вежливо. — Жаль только, что нет мадам Элоизы, чтобы составить мне компанию.
— А когда мадам Элоиза вернется?
— Не знаю точно, — ответил Том. — Но она весело проводит время... со своей подругой, вы знаете.
Он остался один. Том встал с желтого дивана и не спеша направился в кухню. Затем спросил у мадам Аннет:
— А как мсье Пришар? Наверное, вернулся сегодня? — Том старался, чтобы его вопрос прозвучал небрежно. Обычно так он спрашивал о каком-нибудь малознакомом соседе. Он подошел к холодильнику, чтобы сунуть в рот кусок сыра или что-нибудь еще, что попадется на глаза, словно пришел только за этим.
Мадам Аннет подала ему тарелку и нож.
— Сегодня утром он не приехал, — ответила она. — Может, сейчас уже дома.
— Но его жена все еще здесь?
— О да. Она иногда заходит в бакалейную лавку.
Том вернулся в гостиную с маленькой тарелкой в руке и поставил ее к рюмке с кальвадосом. На столе лежал блокнот, к которому мадам Аннет никогда не прикасалась. Вскоре Том нашел номер телефона Притчардов, который не значился в телефонном справочнике.
Прежде чем Том потянулся к телефону, он увидел приближающуюся к нему мадам Аннет.
— Мсье Том, забыла вам сказать, сегодня утром я узнала, что Пришары купили свой дом в Вильперсе.
— Неужели? — сказал Том. — Интересно. — Но он произнес это таким тоном, будто ему это совсем не интересно. Мадам Аннет вернулась на кухню. Том уставился на телефон.
Если Притчард сам ответит, подумал Том, он повесит трубку, ничего не сказав. Если ответит Джанис, надо воспользоваться шансом. Он может спросить, как у Дэвида челюсть, допуская, что Притчард рассказал Джанис об их стычке в Танжере. Знает ли Джанис, что Притчард сообщил мадам Аннет, будто Элоиза похищена? Том решил, что не будет об этом спрашивать. Где начало и где конец вежливости, и наоборот? Том выпрямился, напомнив себе, что учтивость и вежливость редко бывают ошибкой, и набрал номер.
Джанис Притчард ответила певучим американским «Ал-ло-о-о?».
— Привет, Джанис. Это Том Рипли, — сказал Том с улыбкой на лице.
— О, мистер Рипли! Я думала, вы в Северной Африке!
— Был, но вернулся. Видел там вашего мужа, как вы, наверно, знаете. — Надо воздействовать на бессознательное, подумал Том и снова вежливо улыбнулся, как будто Джанис могла его видеть.
— Д-да. Насколько я понимаю... — Джанис остановилась. Голос у нее был сладкий, во всяком случае мягкий. — Вы подрались...
— О нет, совсем не подрались, — сказал Том скромно. Он чувствовал, что Дэвида Притчарда все же нет дома. — Надеюсь, Дэвид чувствует себя хорошо?
— Конечно, он в порядке. Я знаю, он выясняет кое-что, — сказала Джанис убежденно. — А если что-то выяснять и узнавать, то можно и схлопотать. Почему он поехал в Танжер, как вы думаете?
Эти слова имели более глубокий смысл, чем предполагала Джанис.
— Дэвид скоро приедет?
— Да, сегодня вечером. Он мне позвонит, и я встречу его в Фонтенбло, — ответила Джанис так же прямо и твердо. — Он сказал, что немного задержится, потому что покупает в Париже кое-какие спортивные товары.
— Да? Для гольфа? — спросил Том.
— Н-нет. Кажется, для рыбалки. Не знаю точно. Вы ведь знаете манеру Дэвида говорить все вокруг да около.
Том не знал.
— А как вы сами поживаете? Не одиноко вам было, не скучно?
— О нет, я никогда не скучаю. Занимаюсь языком, слушаю кассеты, чтобы усовершенствовать свой французский. — Она хихикнула. — Люди здесь прекрасные.
В самом деле. Том тут же подумал о Грэ, живущих от нее через два дома, но решил не спрашивать, познакомилась ли она с ними.
— Да... насчет Дэвида. На следующей неделе могут быть теннисные ракетки, — сказала Джанис.
— Лишь бы он был доволен, — ответил Том со смешком. — Возможно, это отвлечет его от моего дома. — Он произнес это равнодушным и веселым тоном, как будто разговаривал об избалованном ребенке.
— О, я сомневаюсь. Он выкупил наш дом. Он находит вас очаровательным.
Том снова вспомнил, как Джанис улыбалась, сидя за рулем машины, когда они с мужем отъезжали от Бель-Омбр.
— Вы, кажется, не одобряете некоторые его действия, — продолжил Том. — Вам когда-нибудь удавалось его отговорить? Или уйти от него? — рискнул спросить Том.
Нервный смех.
— Женщины не бросают своих мужей, не так ли? И потом, он не даст мне уйти! — Последнее слово прозвучало визгливо, хотя и сквозь смех.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45