А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

На этот раз Майкл Джимлин выполнял задание не Лэнгли, а ведомства, к которому официально принадлежал: справка о причинах добрососедских отношений между Советским Союзом и Финляндией потребовалась для бюро разведки и исследований государственного департамента США. Государственный департамент, выполняющий функции министерства иностранных дел, всегда был связан с разведывательной деятельностью за границей, ибо его лидеры считали, что разница между шпионом и дипломатом лишь в одном: разоблаченного лазутчика вешают, а провалившегося дипломата объявляют «персоной нон грата» и высылают из аккредитовавшей его страны.
В нынешнем виде бюро разведки и исследований госдепартамента было создано под руководством Джорджа Маршалла, который был госсекретарем США в 1947–1949 годах. Позднее, 3 февраля 1968 года, газета «Вашингтон пост» опубликовала документ, составленный Джорджем Маршаллом, своего рода директиву, где прямо говорилось:
«Основным элементом работы госдепартамента должно стать проведение наступательной активной разведки, не ограниченной в средствах. Это позволит США достичь внешнеполитических целей и исключить возможность провалов».
В обязанности бюро разведки и исследований включили сбор, анализ и распространение политической, экономической и социальной информации для остальных разведслужб, особенно для ЦРУ и, конечно же, для самого госдепартамента. Директор бюро по своему положению причислен к рангу заместителя государственного секретаря.
Откуда же черпает бюро нужную информацию? До шестидесяти процентов сведений, подлежащих затем квалифицированному анализу, выуживается из докла­дов, справок и отчетов трехсот с лишним американских посольств и зарубежных миссий. Сбор этих данных возложен прежде всего на политические и экономические отделы посольств. В штате самого посла имеются атташе по торговле, финансам, труду, науке, сельскому хозяйству – они отвечают за сбор и подачу сведений из сферы собственной деятельности.
Глава бюро разведки и исследований является представителем госдепартамента в национальном совете по вопросам разведывательной деятельности за рубежом, в других межведомственных организациях, связанных с разведкой, и таким образом при оценке политических, экономических и социальных фактов, собранных всем «комбинатом шпионажа», отражает точку зрения госдепартамента. При бюро существует и группа специальных исследований, которая проводит аналитическую и исследовательскую работу в области политики. Она вырабатывает рекомендации по секретным внешнеполитическим вопросам и контролирует некоторые виды тайных операций.
Информационную продукцию в бюро разведки и исследований выпускают семь исследовательских отделов. Шесть из них закреплены за определенными регионами планеты: Западная Европа, Латинская Америка, Африка, Ближний Восток и Южная Азия, Дальний Восток, СССР и Восточная Европа. Седьмой, функциональный, занимается специальными экономическими вопросами по направлениям человеческой деятельности транспорт Земли, мировая торговля, судоходство, трудовые ресурсы мира и тому подобное. Седьмой отдел занимается также составлением географических карт.
Особое место в бюро разведки и исследований госдепартамента занимает отдел текущей разведывательной информации. Этот отдел непрерывно занимается изучением и оценкой военно-стратегической обстановки в мире, он творчески перерабатывает массу сведений, которая идет от других членов разведывательного сообщества Соединенных Штатов, и аккумулирует их в оперативном центре. Этот оперцентр, созданный в начале 60-х годов, обязан срочно извещать государственного секретаря о возникновении критических ситуаций и предупреждать о назревающих кризисах, представляющих угрозу «жизненным интересам» Америки.
Майкл Джимлин вспомнил слова заместителя директора бюро разведки и исследований госдепартамента Джона Денни. Тот с предельной откровенностью заявил в палате представителей конгресса: «Для определения внешнеполитического курса правительства США должно располагать данными о положении дел не только в странах потенциального противника, но и в дружественных странах»
Политический советник усмехнулся.
«Ну, если так считает один из моих официальных боссов, то можно считать: я получил отпущение грехов. И тех, что уже есть, и тех, которые предстоит совершить мне в будущем».
Он подробно описал позиции членов правительства, парламентариев, высших чиновников, которые стоят за дальнейшее укрепление дружбы с Советским Союзом. Высветил и тех, кто не отказался от националистических убеждений, придерживается прозападной ориентации. Отметил трудности, которые возникают при работе именно в этой стране, а также рост паци­фистских и нейтралистских тенденций в различных слоях финского общества, особенно среди представителей творческой интеллигенции.
«Мауно Койвисто, – написал далее Майкл Джимлин, – сменивший в 1982 году Урхо Кекконена на по­сту президента Финляндии, в выступлениях внутри страны и при встречах с советскими руководителями неизменно подчеркивает, что Финляндия будет непоколебимо идти по пути, который определили его предшественники. За время пребывания Мауно Койвисто у власти новый президент подтвердил твердое намерение прибавить к политическому термину „Паасикиви – Кекконена линия“ и третью, собственную фамилию.
…Современная «Паасикиви – Кекконена линия» – это упрямая позиция финнов на поддержание и развитие широкого сотрудничества со всеми государствами, независимо от их политической ориентации, на принципах невмешательства. Общественность Суоми одобрительно относится к активному участию их страны в деятельности Организации Объединенных Наций и других международных организаций, поддерживает конструктивное выступление собственных лидеров в пользу разрядки и разоружения. Финляндия прилагает крупные усилия к разрешению многих общеевропейских проблем, она способствовала успеху Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, и сейчас активно формирует «дух Хельсинки», содействует росту пацифистских настроений в Западной Европе».
Напечатав эту фразу, Майкл Джимлин остановился.
«Объективно оценивая то, что я здесь написал, – подумал он, – эту страну не отнесешь к числу настоящих друзей Америки… Но если честно – мне линия финнов по душе».
Он вздохнул, поднялся со стула, достал из холодильника лед, бросил два куска в высокий стакан с недопитым виски «Уайт хорс», долил туда из бутылки, отпил глоток и снова уселся за машинку.
Предстояло самое трудное сочинять мероприятия, имеющие целью дестабилизировать русско-финские отношения.
«Сорок лет, – подумал Майкл, усмехаясь, – сорок лет никто ничего не мог поделать с их дружбой… Надо обладать гипертрофированным самомнением, чтобы надеяться, будто мои усилия или фокусы нашего Стива, который еще и Рутти, могут что-нибудь изменить».
VI
Николай Колмаков пришел в тот день на службу за полчаса до официального срока, ему хотелось сделать кое-какие выписки для своей картотеки, составление которой было своеобразным увлечением майора.
Он коллекционировал самую разную информацию о деятельности мирового масонства, во всех его тайных и явных ипостасях.
Вчера вечером Тамара, знавшая об оригинальном хобби супруга, впрочем, оно было скорее профессиональным, преподнесла ему новый сборник материалов о масонстве – «За кулисами видимой власти», недавно выпущенный издательством «Молодая гвардия».
Поблагодарив жену, Николай тут же принялся изучать книгу, сразу отметив интересность собранного в ней материала. Сейчас он достал картотеку, которую держал в служебном кабинете, и стал просматривать списки членов так называемого Бильдербергского клуба – одной из масонских лож. Сюда входили президент США Гарри Трумэн, президент Джералд Форд, генеральный секретарь НАТО Манлио Брозио, основатель и директор ЦРУ Аллен Даллес и недавно скандально прославившийся Личо Джелли – магистр итальянской ложи П-2 или «Пропаганда сионизма-2», тесно связанной с ЦРУ.
Интересен был список членов масонской трехсторонней комиссии. Его украшали фамилии миллиардера Дэвида Рокфеллера – крестного отца этой ложи, советника президента Джеймса Картера по национальной безопасности Збигнева Бжезинского, самого президента Картера, бывшего госсекретаря Генри Киссинджера, еще одного бывшего госсекретаря С. Вэнса, был тут и бывший министр финансов США М. Блюменталь, и министр обороны Г. Браун…
Николай Колмаков развернул на письменном столе лист ватмана, где им самим была вычерчена схема контактов Личо Джелли через генерала Биранделли, заместителя главнокомандующего НАТО в южной Европе, с масонскими ложами офицеров НАТО в Вероне, Ливорно и Неаполе, принялся рисовать новые кружочки. Но тут зашуршал динамик внутренней связи, и голос полковника Митрошенко произнес:
– Доброе утро, Николай Иванович… Это хорошо, что вы уже здесь. Лев Михайлович просит нас под­няться к нему.
– Сейчас буду, – сказал майор и принялся быстро прибирать стол. При этом из бумаг выпала фотография – ее Колмаков еще не успел приобщить к делу. На фотографии улыбался в объектив бывший американский астронавт Джон Гленн, ныне сенатор Соединенных Штатов и масон самых высоких степеней посвящения.
По дороге на шестой этаж, где располагался кабинет генерала Третьякова, Колмаков вспомнил, как невинно определил суть этого тайного общества Энцикло­педический словарь Брокгауза и Эфрона.
«Франкмасонство или масонство задается целью нравственно облагораживать людей, – говорилось в словарной статье Ю. Гессена, – и объединить их на началах братской любви, равенства, взаимопомощи и верности…»
Это определение потянуло за собой воспоминание о том, как клюнул на удочку рассуждений о человеколюбии Пьер Безухов у Льва Толстого…
«По части ханжества и лицемерия масоны поднаторели изрядно», – подумал Колмаков и стал, прикидывать, отчего он понадобился в такую рань генералу.
Митрошенко тоже был у генерала.
– Вы давно из отпуска? – улыбнулся Лев Михайлович, поздоровавшись с майором.
– Еще не был, – ответил Колмаков. – Собираюсь в сентябре… Если товарищ полковник отпустит.
– Отпущу, – махнул рукой Митрошенко. – Я к своим офицерам добрый…
– Я тоже, – сказал Третьяков. – Хочу вас, Ни­колай Иванович, поощрить дополнительной неделей-двумя отдыха… Не возражаете?
– Слушаю вас, – серьезно сказал, внутренне собираясь, Колмаков. Он понимал, что все эти байки начальство заняло неспроста.
– Ладно, давайте к делу, – сказал генерал. – Кое-что прояснилось по части происшествия со шлюп­кой «Вишеры». Или запуталось еще больше. Это как посмотреть… Словом, нас официально известили, что неподалеку от порта Ухгуилласун на морском берегу обнаружены останки штурмана Давыдова.
– Он погиб? – спросил Колмаков. – Кто его опознал?
– Никто. Лицо обезображено… Долгое пребывание в воде, прибрежные скалы, волны… Но полиция нашла при нем документы.
– Паспорт моряка, – угадал майор.
– Совершенно верно. Тот самый, что исчез из ящика четвертого помощника капитана. Паспорт тоже пострадал от морской воды, но фамилию и название судна эксперты полиции прочитали. Через агентскую фир­му «Эвалд Юхансон и компания», которая взяла на себя организацию похоронного обряда, они связались с нашим посольством. Сейчас принято решение: доставить тело Давыдова, оно уже заключено в цинковый гроб, на родину для погребения
– Родители знают?
– Пока нет. Об истории со шлюпкой «Вишеры» пока вообще никто в городе не знает. Я имею в виду широкий круг лиц. Мы ждали прояснения судьбы Кунина и Давыдова. Наши люди, как вам уже известно, сумели нам сообщить, кем был Кунин на самом деле, хотя подробности его двойной жизни еще уточняются.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72