А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Но солдаты жили в иной системе координат. Они скорее всего ощущали себя сторожами хозяйского амбара на горном выпасе, чем людьми, которые в любом проезжающем обязаны видеть противника.
Крюков тронул ладонь Верочки, лежавшую на баранке руля, и предупредил:
— С первым выстрелом — полный газ.
Сам перевалился через дверцу и крикнул:
— На Горосечу проедем?
Дурацкие вопросы всегда сбивают с толку. Солдаты на миг замерли в нерешительности. И это их погубило.
Так уж устроена жизнь, что автомобилисты-лихачи и солдаты, оплошавшие на посту, не имеют возможностей осознать свои ошибки и тем более их исправить.
Демин и Лукин выстрелили одновременно…
Акт десятый
Они рвались к конечной точке маршрута — на побережье Адриатики к Сплиту.
Уже от Чабульи они могли выбраться на приличную дорогу и погнать с ветерком, но Крюкова не устраивали возможные встречи с патрулями, будь они от войск христиан или мусульман. Когда дело сделано и остались только финансовые расчеты, разумней не рисковать жизнью и заработком. Поэтому Крюков выбирал пути, на которых встреча с посторонними была как можно менее вероятной.
«Джиэмси» то подпрыгивал на выбоинах дорог, еще недавно имевших твердое покрытие, то пылил по колеям, усыпанным галькой и припорошенным толстым слоем пыли. А вокруг, подпирая синеву чистых небес, тянулись поросшие лесом хребты.
Демин с детства мечтал о путешествиях, и на его долю их выпало немало. И вот сейчас, когда они проезжали места неописуемой красоты, он остро переживал невозможность остановиться, пожить здесь немного, побродить пешком, только без автомата в руках, посмотреть на восходы, посумерничать, провожая закаты, попробовать на вкус звучные названия чужих мест. А они здесь и в самом деле полны удивительной танственности и романтики: горы Великий Вран, Виторог, Зимомор, хребты Радуша, Любуша, Высочица, села и городишки Мокроноге, Горица, Прилука…
Но остановиться нельзя. И они все едут и поглядывают по сторонам, наблюдая красоты природы через прорези прицелов. Что поделаешь, такое у этого края настоящее, таким было прошлое, и кто знает, каким окажется будущее.
Трудно представить, сколько крови лилось, какие страсти бушевали из-за того, кому включить адриатическую жемчужину — Далмацию в корону того или иного властителя. Не многие земли могут похвастаться тем, сколько раз они переходили из одних чужих рук в другие.
В девятом веке Далмация входила в состав Хорватского государства. В двенадцатом — вошла в Венгрию. Почти на три века затем эти земли подмяла под себя могучая Венеция.
Шестнадцатый век для далматинцев ознаменовался владычеством Турции. Позже эти земли вошли в Австро-Венгерскую империю Габсбургов. Владычество Австрии продолжалось почти сотню лет, исключая время, когда Наполеон Бонапарт прибрал Далмацию к своим рукам. После 1918 года страна вошла в состав Италии. И, наконец, Югославия. Сразу после распада этой федерации Далмация вновь оказалась в руках Хорватии.
Череда исторических событий, смешение языков оставили неизгладимые следы в обычаях, нравах, в архитектуре и языке народа, в его умении общаться с иностранцами, торговать с ними.
Главной индустрией далматинского побережья стал туризм. Теплые воды, пляжи, экзотика маленьких древних городов-крепостей, оригинальная местная кухня, отличные вина, казино — все это привлекало сюда отдыхающих со всей Европы. И с каждым здесь говорили на его родном языке: с англичанами — на английском, с немцами — на немецком, с русскими — на русском.
Междуусобная война разрушила, разметала все.
Туризм, который долгие годы позволял пополнять казну государства валютой, сошел на нет. Прекрасное побережье ласкового теплого моря, пляжи, отели, кафаны — местные трактиры и кабачки, опустели, перестали приносить доходы. Гостеприимство, которым славились далматинцы, почти исчезло. Его место заняли обостренная подозрительность и настороженность. Все проблемы в обществе стали решать силой оружия. Автомат и пистолет сделались главными аргументами правоты и силы.
Вооруженный солдат становился насильником и грабителем, бандит выдавал себя за солдата — борца за независимость Боснии или Хорватии.
Продемонстрировать свое право на передвижение в этих краях можно было только с помощью оружия. Поэтому даже в самой глуши, в местах безлюдных группа Крюкова не притупляла бдительности.
Дорога, а точнее бездорожье, доставляла немалые неудобства. Машина, пыля по проселку, бежала на запад, то поднимаясь на увалы, то съезжая в долины. Опасность возникла в момент, когда ее никто не ожидал. На пустынной гряде холмов Крюков заметил мусульманский блокпост. Сдавать назад, возвращаться и искать другой путь было бессмысленным. Их уже наверняка засекли, и теперь любая ошибка в выборе тактики могла только ухудшить положение.
— Едем.
Крюков не выдал беспокойства ни жестом, ни голосом.
По мере приближения к посту обстановка становилась яснее.
Слева от дороги, за укрытием, сложенным из мешков с песком, на треноге стоял крупнокалиберный пулемет. Крюков видел, как к нему пробежали и заняли места пулеметчик и его помощник.
— Нас заметили. — Предупреждение прозвучало вполне спокойно. — Вера, сбавьте скорость.
Машина вдруг натужно завыла двигателем, словно ей с трудом давался подъем, и медленно поползла навстречу опасности.
— Оружие не показывать! Приготовить гранаты. Вера, рядом с пулеметом чуть придержите. И сразу — вперед! Рывком.
Когда машина выбралась на высшую точку подъема, открылась вся позиция блокпоста. Справа от проезжей части стоял большегрузный фургон без тягача и со спущенными колесами. Солдаты приспособили его под казарму. На веревке, протянутой от фургона к ближайшему дереву, сушилось белье.
Тот, кто расположил блокпост на гребне гряды, был неплохим тактиком. С высоты просматривалась вся долина, и любую машину, ехавшую с востока, можно было обнаружить за несколько километров и заранее приготовиться к встрече.
Крюков поначалу не мог понять, почему в таких условиях их заметили не сразу, а с опозданием. Хотя все объяснялось довольно просто: сыны ислама вершили полуденный салят — одну из наиболее ответственных молитв в мусульманских канонах.
Все подразделение стражи было занято общением с Аллахом. Моджахеды склоняли головы, касались лбами земли, простирались ниц. При этом они благочинно бормотали славословия в адрес всеблагого и всемилостивого Господа, стараясь как можно ярче продемонстрировать свое благочестие. И когда дозорный, несший службу на наблюдательном пункте, подал команду тревоги, резво исполнить ее смогли только два пулеметчика. Однако и они допустили промашку.
Еще издали солдаты заметили, что машина резко снизила скорость и приближалась, ни в чем не проявляя какой-либо агрессивности.
Наводчик, который собирался взять подъезжавших на прицел, привстал и снял руки с рукояток оружия. В глуши, где нес службу взвод моджахедов, машины проезжали нечасто, и появление каждой становилось своеобразным событием в жизни, обещало общение с миром, который лежал за грядой гор.
Машина медленно приближалась. Всем уже казалось — она вот-вот остановится. Ктото из солдат замахал руками, приветствуя нежданных гостей…
Граната, которую метнул Лукин, попала точно в пулеметное гнездо, обложенное валом мешков с песком. Взрыв сбил пулемет, и он ткнулся стволом в землю, перевалившись через бруствер. Пулеметчиков посекло осколками, не оставив им ни малейшего шанса на выживание.
Крюков пульнул смертоносный снаряд вправо по ходу машины, к месту, где все еще кучно стояли окончившие намаз душманы.
— Гони! — крикнул он.
Вера вдавила педаль подачи топлива почти до пола. Джип мощным рывком принял посыл, и стрелка спидометра пьяно мотнулась вправо. Машину затрясло на колдобинах лесной дороги. Сзади по металлу борта застучала барабанная дробь. Это вдогонку машине стреляли пришедшие в себя автоматчики. Но для автоматов «узи», которые производило оружейное предприятие в Хорватии, металл кузова оказался не по зубам.
Верочка гнала джип, не разбирая дороги. На скорости в пятьдесят миль — под девяносто километров в час — они мчались под сенью леса до поры, когда Крюков приказал ехать тише. На посту, как он заметил, не имелось ни одной машины. Значит, организовать погоню душманы не имели возможности.
Через пять километров у развилки дороги, одна из которых вела на юг, джип остановился. Все вышли из машины и увидели, во что могла обойтись им встреча с постом. Задняя часть кузова была посечена пулями. Свежие вмятины светились металлическим блеском по всей ширине задка.
Моджахеды стреляли метко, но ни один из них не учел главного — машина уходила от поста в гору. Потому пули, пущенные ей вослед, шли с понижением.
К удаче группы, ни одна из очередей не задела колес, и джип оставался на ходу.
Свернув на юг, они в скором времени выбрались на вторую Трансбалканскую автомагистраль. ".Первая, пересекая земли бывшей Югославии, тянулась от Гевгелии на границе с Грецией по центральным областям страны через Скопле, Белград, Загреб, Любляну к границам Австрии и Италии. Вторая — шла от Скопле на востоке, повторяя причудливые изгибы побережья Адриатики, и, пожрав по пути полторы тысячи километров асфальта, доходила до Италии на западе…

Режиссер
Куклы сами по себе ни талантливы, ни бесталанны. Они всего куклы. Талантливыми или бесталанными бывают кукловоды и режиссеры, организующие спектакль.
Саз Форинтош, венгерский драматург
Вид на Сплит перед ними открылся издалека, когда они подъезжали к нему со стороны Клиса. Играя солнечными бликами, до самого горизонта голубела гладь Каштелянского залива. Вдали на просторах Ядранского моря темнели туманные силуэты прибрежных островов — Бра, Шолта, Великого Дрвеника.
Сам Сплит, скучившийся на полуострове, краснел черепицей крыш старого города, ровесника древнего Рима. На ним возвышалась колокольня старинного собора с острой шапочкой и крестом над ней. Где-то рядом, как помнил Крюков, лежали камни дворца императора Диоклетиана, напоминавшие о владычестве римлян над этими местами. Узкие улочки тянулась к морю, круто сбегая по склонам горы. Все это придавало городу вид, который так интересен туристам.
Лукин, с интересом вглядывавшийся в открывшуюся перед ними панораму, прекрасно понимал, что жить в таком поселении — старом, пронесшем через века недостатки коммунального хозяйства и быта — для постоянных обитателей не так удобно, как это кажется.
Тесные улочки с крутыми спусками и подъемами, трудности с водоснабжением, проблемы с уборкой мусора и канализацией не добавляли жителям бытовых удобств. Но, с другой стороны, город был красив до удивления. Он не походил на индустриальное чудо — мегаполис с высотными домами из бетона и стали, в котором человек всего лишь придаток автомобилей. И этой красотой, расположенной у моря на побережье с прекрасным климатом, было легко торговать, предлагая отдых и впечатления тем, кто мог щедро платить за свои удовольствия.
В городе они разбились по парам, чтобы не привлекать внимания. Остановились в небольшой частной гостинице «Сунчева обала» — «Солнечный берег».
Верочка в первый же день изменила облик. В магазине поношенных вещей для нее приобрели приличную черную юбку, кремовую блузку, шерстяной жакет, туфли на модном широком каблуке. Когда Верочка переоделась и привела в порядок прическу, в ней трудно было угадать бойца, в одном строю с которым они прошли через пекло.
День у них ушел на ознакомление с городом. Еще день они наблюдали за человеком, которого на набережной им указал Крюков.
Удалось выяснить, что за ним тянулся «хвост». Сменяя друг друга, по городу человека водили мужчина и женщина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53