А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Работу в Бюро нельзя было назвать исполнением голубой мечты ее жизни. Служба в ФБР напоминала тихую гавань этой самоуверенной любительнице острых ощущений, которая вполне могла бы оказаться по другую сторону закона, если бы мистер и миссис Хеннинг не удочерили ее в девятилетнем возрасте и не направили кипучую энергию девочки в правильном направлении. Энди занималась могулом и участвовала в юношеских Олимпийских играх, пока не сломала колено, а к шестнадцати годам стала дипломированной аквалангисткой. Потом отправилась в Калифорнийский университет в Санта-Барбаре, рассчитывая провести всю жизнь на пляже. И вдруг, к всеобщему удивлению, она выбрала довольно серьезный предмет — психологию. Оценки ее были достаточно хороши, чтобы попасть на юридический факультет, и, снова всех удивив, Энди поступила. Однако откровение снизошло на нее лишь на последнем курсе. На встрече со специалистами, вербовавшими на службу в ФБР выпускников, Энди буквально околдовала женщина, только что закончившая расследование устроенного террористами взрыва. Итак, решено. Она идет на работу в Бюро.
Это решение сильно взволновало ее отца, который сам был копом и еще в детстве познакомил Энди с оружием. За время учебы в академии она стала двадцатой женщиной за всю историю Бюро, вошедшей в «Клуб максимума» — на девяносто восемь процентов мужское сообщество агентов, выбивших максимум очков на одном из труднейших огнестрельных курсов в правоохранительных органах. Несмотря на отличия, первые шесть месяцев Энди занималась рутинными проверками будущих федеральных служащих. Это был карьерный тупик, предназначенный для малоспособных агентов или для людей, выглядевших моложе своих лет и никем пока не воспринимающихся всерьез. К счастью, один из старших специальных агентов заметил талант Энди. «Не имеющая себе равных напористость и здоровый авантюризм, — написал он в характеристике, — в сочетании с серьезным интеллектом и исключительными техническими навыками». С его подачи Энди назначили в группу по расследованию ограблений банков, где она за следующие восемнадцать месяцев сделала себе имя. В двадцать семь лет Энди выглядела все так же молодо. Однако разговоров о том, что ее не воспринимают всерьез, больше не возникало.
По крайней мере до свадьбы.
Весь день Энди старалась улыбаться, пусть это и было нелегко. Никто не упоминал о свадьбе, хотя стайка секретарш у фонтанчика-поилки захихикала, когда она шла мимо.
Разумеется, все всё знали. Кое-кто там даже присутствовал. Одна секретарша вообще щеголяла подбитым глазом.
— Asta mafiana, — сказала Энди, направляясь к лифту. Служащий махнул рукой и быстро пропустил ее через напичканную электроникой дверь.
Было еще рано, около половины пятого. Благодаря отмененному медовому месяцу ее ежедневник был совершенно пуст, и требовалось что-то придумать, чтобы заполнить день. Идти домой не хотелось. Еще одна ночь в одиночестве. В это время года ночи ужасно длинные — даже без душевной боли. Энди прошла несколько кварталов на юг, в сторону исторической Пионер-сквер, к старому деловому району в центре, где очаровательные булыжные улочки и кирпичные дома девятнадцатого века служили приютом для модных галерей, магазинов и ресторанов. Энди остановилась в «Джей-и-Эм кафе», популярном баре, гордившемся самой впечатляющей деревянной стойкой по эту сторону от Сан-Франциско. Здесь лучше всего делали ее любимые начос — идеальное греховное завершение той кроличьей диеты, ее Энди держала ради бикини, которые теперь не придется носить на Гавайях во время медового месяца.
В баре, как обычно, царили шум и толчея, но Энди было одиноко. Шедшие непрерывным потоком клиенты толкали ее в спину, протискиваясь к туалетам. Расправившись с половиной липких кукурузных чипсов, Энди почувствовала, как кто-то остановился у нее за спиной. Оглянулась через плечо.
Красивый чернокожий мужчина пристально смотрел на пустой табурет рядом с ней.
— Простите, пожалуйста, — сказал он, по-прежнему глядя на табурет, — эта женщина занята?
Энди подняла бровь:
— Впервые сталкиваюсь с настолько неудачным способом клеиться.
— Спасибо. — Он пододвинул табурет и протянул руку: — Меня зовут Бонд. Б. Дж. Бонд.
Она пожала протянутую руку.
— И что означает «Б. Дж.»?
— Бонд Джеймс.
— И значит, ваше полное имя…
— Бонд Джеймс Бонд.
Они не выдержали и одновременно рассмеялись, отказавшись от игры.
— Айзек, — весело сказала Энди, — как хорошо знать, что можно рассчитывать на твое несуразное чувство юмора для поднятия настроения.
Мужчина широко ухмыльнулся, потом окликнул официанта и заказал чашку кофе по-американски. Айзек Андервуд был помощником специального агента, руководившего сиэтлским отделением ФБР, вторым человеком из ста шестнадцати агентов отделения. До повышения он восемнадцать месяцев был непосредственным начальником Энди.
Айзек уселся на табурет и потянулся к полной тарелке начос.
— Довольно упаднический обед, — проговорил он с набитым ртом.
— Как говорится, мы не для того прокладывали путь к вершине пищевой цепи, чтобы есть всякую соевую дрянь.
— Согласен.
Официант принес кофе. Айзек потянулся за сахаром.
— Итак, подруга, ты в порядке?
— Угу. — Энди кивнула для выразительности. — В порядке. Айзек стал серьезным.
— Слушай, если что-то нужно… Отгул… даже перевод… Она подняла руку, останавливая Андервуда:
— Я в порядке. Правда. Айзек потягивал кофе.
— Не знаю, будет ли тебе легче, но я всегда считал этого парня самодовольным придурком.
— И только теперь мне говоришь…
— А ты не замечала?
— Он не всегда был таким. На юридическом факультете мы были неразлучны. Даже собирались вместе открыть дело. Когда я забросила идею об адвокатской практике и поступила в ФБР, он, по-моему, считал, что в Бюро меня съедят заживо и я скоро уволюсь. Он явно не думал, что это продлится три года.
— Очень многие не хотят заводить семью с копом. Большинство просто разрывают помолвку.
Энди опустила глаза.
— Если подумать, то он, пожалуй, пытался. Всю прошлую неделю мы жутко ссорились. Ведь с самого дня обручения мы говорили о создании семьи. И вдруг он заявляет, что никаких детей не будет, поскольку, согласно моей должностной инструкции, я должна в случае необходимости лезть под пули.
— Похоже, это тебе следовало бы разорвать помолвку.
— Знаю. Меня уговорила мама. Она убедила, что мы справимся, что Рик просто блефует. А он, наверное, не блефовал. Хотелось бы только, чтобы Рик выбрал не такой гнусный способ удержать нас от совершения ужасной ошибки. И еще мне хотелось бы не превращать все это в цирк…
— Прости, Энди.
— Спасибо. Мне просто надо как можно скорее вернуться к нормальной жизни.
— Рад, что ты так смотришь на вещи. Потому что у меня есть задание.
— Айзек, как мило. Ты организовал ограбление банка, чтобы отвлечь меня отличных проблем?
— Не совсем. — Он улыбнулся, потом снова стал серьезным. — Завтра утром из Квонтико приезжает Виктория Сантос.
Энди не была лично знакома с Сантос, но, конечно, слышала о ней. В академии Сантос читала их курсу криминальную психологию. И вообще она была легендой среди криминальных психологов в элитном отделе поддержки расследований ФБР.
— Для чего? — спросила Энди.
Айзек оглянулся на толкавшихся вокруг посетителей кафе:
— Давай поговорим об этом на улице, ладно?
Они расплатились, перелили кофе в бумажные стаканчики и вышли. Был час пик, по мокрой мостовой шуршали шины. Сырой холод пробирался под пальто. Солнце зашло всего несколько минут назад, но температура стремительно падала. Агенты шагали по широкому, обсаженному деревьями тротуару. Энди прихлебывала горячий кофе. Айзек говорил.
— Местная полиция обратилась к ФБР за помощью. У них есть несколько убийств, которые могут быть связаны между собой. Не исключено, что работает серийный убийца.
— И сколько жертв?
— Точно известно насчет двоих. Сегодня нашли третью.
— А почему они считают, что это как-то связано?
— Два первых убийства произошли в разных частях города с разницей в неделю. И все они практически идентичны.
— Ты имеешь в виду схожесть почерка убийцы или некие особенности жертв?
— И то, и другое. С точки науки виктимологии жертвы почти одинаковы. Оба — белые мужчины. Обоим пятьдесят один год. Одинаковый цвет волос и глаз. Оба разведены. Даже марка машины одна и та же. «Форд»-пикап.
— Как они умерли?
— В основном от удушения. Но есть и признаки пыток. Многочисленные колотые раны, травмы. Даже ожоги.
— Значит, мы имеем серийного убийцу, который ненавидит белых мужчин средних лет?
— Не только. Третья жертва — белая женщина тридцати с чем-то. Какие-то дети нашли тело сегодня днем.
— А почему полиция считает, что это убийство связано с теми?
— Во-первых, ее удавили. И, как и у тех жертв, на теле видны следы пыток. Впрочем, копы-то не уверены, что здесь есть связь. Поэтому они позвонили в ФБР. И вряд ли даже гении в Квонтико считают, будто здесь орудует серийный убийца. Полагаю, из-за этого они и послали Сантос из ОПР, а не криминального психолога из ОРПСУ.
Энди кивнула, хотя не слишком хорошо представляла разделение труда между отделом поддержки расследований, который первым занялся составлением психологических портретов преступников, и более молодым отделом по розыску педофилов и серийных убийц.
Они остановились на углу возле машины Энди.
— Что я должна делать? — спросила девушка.
— Будешь местным координатором, работая в паре с Сантос. Поможешь ей получать все, что нужно, пока она здесь.
Энди удивилась.
— Знаешь, мне бы очень хотелось поработать с Викторией Сантос. Да только в нашей конторе есть по крайней мере еще пятнадцать агентов, которые отдали бы все ради этого задания.
— Но ты — единственная со степенью по психологии. Сейчас это практически необходимое условие для любого агента, который надеется зацепиться за ОПР. К чему давать задание человеку, у которого нет шансов попасть в отдел?
— Айзек, я действительно очень ценю это. Однако позволь мне говорить откровенно. Я не хочу этого задания, если твое решение спровоцировано тем, что произошло со мной в субботу.
— Никакой благотворительности. Просто хороший расчет. Ты компетентна. Ты всегда мечтала о таком деле. И ты свободна. Откровенно говоря, теперь, когда ты плюнула на медовый месяц, ты единственный агент в Сиэтле, кто совершенно свободен в ближайшие две недели.
— Полагаю, Рик оказал мне услугу.
— Может быть, он оказал услугу нам обоим.
На долю секунды Энди показалось, что Андервуд говорит не о профессиональных делах, а о чем-то личном. Но не успела она разобраться в мыслях, как Айзек распахнул портфель и подал ей папку.
— Вот копии материалов, которые мы послали Сантос. Отчеты полиции, протоколы вскрытия, фотографии с места преступлений — все, что она хотела получить по двум первым убийствам. Изучи вечером.
Светофор переключился, разрешая переход. Айзек шагнул на мостовую. Энди сунула папку под мышку и осталась на углу у машины.
— И еще, — сказал Андервуд, — будь у меня в кабинете ровно в восемь утра. А также готовься работать как вол.
Начался холодный дождь. Энди раскрыла зонт.
— Подвезти тебя до машины?
— Не-а. До нее только полквартала. — Андервуд повернулся.
— Айзек, — сказала ему вслед Энди, — спасибо.
Дождь становился все сильнее. Айзек весело махнул рукой и побежал через улицу. Энди следила за ним с обочины. Посреди дороги он поскользнулся на мокрой мостовой, но удержал равновесие, почти не сбившись с шага, и победно вскинул кулак.
«Б. Дж. Бонд», — подумала Энди, улыбнулась и села в машину.
5
Надежда Гаса на полицию явно не оправдывалась. Полиция полагала, что тридцатипятилетняя женщина, у которой нелады с мужем, к тому же пропавшая меньше суток назад, просто сбежала из дома, а не стала жертвой преступления.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56