А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Н-не вяж-жется, — с трудом (зубы лязгают от дрожи, которая охватывает меня все больше и больше) произношу я.
— Что? — не понимает он. — Что вы сказали?
— Я бы п-поверил в-вам, — бормочу я, тщетно стараясь восстановить контроль над своей дикцией, — но есть… одна… нес-суразность…
— Ну-ну, я вас внимательно слушаю.
— 3-зачем пона…добилось в-везти меня с-сюда?.. Вы же… могли… уб-бить меня… прямо т-там… в с-столице…
Дюпон встает наконец из своего кресла-качалки и потягивается до отчетливого хруста в суставах.
— Проклятая бренная плоть, — сетует он. — Как же она мне осточертела со всеми ее недугами!.. Дело в том, мой друг, что, кроме вас, в мире еще существуют десятки суперреаниматоров! И из-за них я не могу выполнить свою миссию. Этот мир благодаря им — как гидра. На месте одной отрубленной головы тут же вырастает новая. Вот почему моя задача номер один заключается в том, чтобы сначала уничтожить таких, как вы. А уж потом настанет черед и всего остального человечества… Кстати говоря, этого осталось недолго ждать. Но на всякий случай нужно подстраховаться. Например, если когда-нибудь я попаду в лапы вашему дружку Слегину, то придется покончить с собой. Кроме того, мой возраст предполагает и непредвиденные случайности. Типа инфаркта или чего-нибудь в этом роде. Достаточно какому-нибудь тончайшему сосуду в моем мозге не выдержать — и выполнение великой задачи сорвется… Вы нужны мне для подстраховки, сударь. На самый крайний случай.
— А если… все-т-таки… я в-вас не ож-живлю? — интересуюсь я.
Наручники больно врезаются в запястья, реагируя на мою дрожь, но я почти не чувствую этой боли.
— Нет, вы уж лучше постарайтесь, — насмешливо советует мне Дюпон. — Ведь иначе человечество погибнет… Да-да, вы не ослышались. Я подстраховался вдвойне, господин Сабуров. Не буду посвящать вас в технические подробности, но поверьте: ваши современники не проживут и пяти лет, если я по каким-то причинам безвозвратно уйду в Иной Мир… И, кстати, гибель их будет долгой и мучительной.
Дверь каюты внезапно распахивается, и на пороге возникают двое громил. Они тащат на носилках нечто бесформенное, накрытое плотным черным пластиком.
Нутро мое словно переворачивается, и зуд в теле становится невыносимым.
— Спасибо, мальчики, — небрежно говорит громилам Дюпон. — Положите труп так, чтобы наш гость мог до него дотянуться. И приготовьтесь нейтрализовать этого субчика, когда он очухается…
Одного взгляда на тело мне достаточно, чтобы догадаться, кто это.
У мертвеца не хватает одной кисти руки, и окровавленный обрубок небрежно замотан какой-то грязной тряпкой.
Труп Чеклистова выглядит, прямо скажем, неважно — и не потому, что мертвец в принципе не может быть красавцем. Последние дни его жизни явно не были курортом. На всем теле — многочисленные следы пыток. Испещренные точками инъекций вены на руках. Впалые щеки и заросшее жесткой щетиной лицо. Такие трупы я видел, помнится, в старых кинохрониках о концлагерях времен Второй мировой войны.
Значит, эти сволочи устроили Сергею в трюме миниатюрный персональный концлагерь.
Что ж, вот тебе и дилемма, чудотворец. Сейчас ты его воскресишь и тем самым обречешь еще на одну смерть — на этот раз окончательную. Второго шанса вернуть его к жизни тебе наверняка не дадут.
А самое страшное — если окажется, что после воскрешения он станет совсем другим. Таким же, как его палачи. Хотя в свое время Слегин не стал Снайпером, даже дважды побывав на том свете. Может быть, из общего правила все-таки бывают исключения?
— Ну? — нетерпеливо говорит Дюпон. — Не стоит полагать, что у вас впереди вечность, сударь… Вам же не терпится прикоснуться к нему, верно?
Да пошел ты в задницу, прозорливец!
— Понятно, — констатирует он. — Вздумали затеять свою игру?
Бросает быстрый взгляд на своих подручных:
— Помогите нашему гостю, джентльмены. А то он, видите ли, стесняется творить чудеса при посторонних…
Что ж, значит, другого выхода нет. Прости меня, Серега, но в данной ситуации я бессилен.
Даже если бы я мог каким-то образом не воскрешать тебя, то мне все равно пришлось бы сделать это.
Иначе эти «джентльмены» свернут мне шею и не поморщатся. Нет, я не боюсь смерти. Отдавая себя в руки этих подонков, я был готов к тому, что меня убьют. Однако недавние откровения Дюпона стоят того, чтобы над ними подумать. И если этот маньяк действительно задумал хлопнуть дверью, уходя на тот свет, то неплохо было бы узнать, как именно он собирается эту идею реализовать.
Ведь что бы он там ни твердил, а мой мир и люди, которые в нем живут, мне дороги, и я обязан сделать все, чтобы уберечь их от беды.
Не дожидаясь, пока молодчики «помогут» мне, я перегибаюсь через подлокотник кресла и руками, скованными наручниками, дотрагиваюсь до еще теплой щеки Чеклистова.
РАЗРЯД! И сразу — мгновенное облегчение.
Получилось! Ну, спасибо тебе, Дар, не подвел…
По неподвижному телу у моих ног пробегает крупная дрожь, гораздо более интенсивная, чем та, что еще несколько секунд назад терзала меня.
Потом Сергей глубоко, до судорожного хрипа в легких, вдыхает и открывает глаза.
Глава 11. КРУШЕНИЕ
— Значит, вы решили уничтожить ни много ни мало, а все человечество? — спрашиваю я. — Так что ж вы тогда размениваетесь по мелочам? К чему все эти взрывы бомб, отравления газом в масштабах отдельного населенного пункта, снайперская стрельба по прохожим с крыш небоскребов? Не проще ли было бы взять и шарахнуть по Земле десятком ядерных ракет?
Дюпон с загадочным видом усмехается.
— Это не так просто, как вы думаете, сударь, — сообщает он. — Только в боевиках маньяки-безумцы одним движением руки устраивают Апокалипсис. А на практике реализовать эту задачу гораздо труднее, чем может показаться… Ракеты, например, были бы неэффективны по той причине, что подготовка к их запуску потребовала бы огромного количества специально обученного персонала и соответствующей техники, а чем больше людей задействовано в той или иной операции, тем больше вероятность преждевременной утечки информации… Поэтому приходится прибегать к другим способам и методам. Самый реальный способ уничтожить человечество — это заставить его самоуничтожиться. Именно этот способ применяли во все времена различные исторические личности. Взять хотя бы Карибский кризис. Наверняка за спиной Хрущева и Кеннеди стояли такие же, как я, представители Иного Мира, стремившиеся столкнуть две мировые державы в испепеляющем ядерном конфликте… Жаль, что тогда у них ничего не вышло. Потом, если помните, были Индия и Пакистан с их локальной ядерной войной — и кто-то, разжигавший эту локальную войну, наверняка прилагал все усилия, чтобы она переросла в мировую… Да, предшественников у меня было много. Но им не хватало того, что теперь есть у меня. — Он сжимает кулак и принимается поочередно загибать пальцы, ведя отсчет. — Во-первых, финансовых — а, следовательно, и материально-технических — средств. Во-вторых, наличия достаточно большого количества сторонников. И, в-третьих…
— Системного подхода, — подсказываю я.
— Вот именно. Любая задача требует прежде всего учета многих факторов, выделения среди них главных и второстепенных. И без анализа взаимодействия систем тут не обойтись…
— Значит, вам все-таки удалось решить эту задачу?
Осекшись на полуслове, он вперивает в меня немигающий взгляд.
— Разумеется, удалось.
— Так что же вы медлите?
— А куда спешить? — ухмыляется Дюпон. — Плюс-минус пять или десять лет ничего не решают… Особенность моего плана заключается в том, что его реализация займет достаточно долгое время. Конечно, человечество ничего не сможет противопоставить этому, но для стопроцентной надежности желательно, чтобы у него не осталось вообще никаких шансов на спасение. Шансов в виде ваших коллег по способности возвращать к жизни мертвецов… Да, в принципе, я не исключаю того, что в конечном счете на Земле выживут отдельные горстки людей. Но пройдет немало времени, прежде чем они сумеют размножиться вновь до критического количества. А вот с помощью таких, как вы, процесс может быть ускорен в тысячи раз… Помните, жил некогда в России такой псевдомыслитель по фамилии Федоров? Он наверняка знал о том, что Воскресители существуют. Потому-то и выдвинул свою безумную идею воскрешения всех людей, когда-либо живших на Земле… Кто-то из наших предшественников наверняка принял меры, чтобы вовремя заткнуть глотку этому душегубу. Впрочем, тогда его идеи казались людям бредом. А сейчас, если бы Воскресители легализовались и объединились, чтобы реализовать план Федорова на практике, это было бы вполне реальным… Во всяком случае, боюсь, что мой мир сильно пострадал бы в результате такой вакханалии…
Вот дьявол!.. Долго еще этот параноик будет ходить вокруг да около того, что меня интересует? Эх, жаль, что не я, а он сейчас хозяин положения! Будь он в подвале ОБЕЗа, где имеются специальные помещения для Допроса, он бы у нас со Слегиным заговорил как миленький!.. Даже если бы для этого пришлось вскрыть его череп и подключить к мозгу рецепторы электронных сканеров!.. Клянусь, я бы собственноручно сделал это — и пусть меня потом распнут на позорном столбе защитники прав человека! Бывают такие ситуации, когда наши представления о том, что можно и чего нельзя, не годятся.
Хотя странное дело: осознавая необходимость разузнать от этого подонка суть того, что он замыслил, я одновременно испытывал жгучее любопытство по поводу его рассказов о мире, куда, по словам Дюпона, переселялись души умерших. Вот уж поистине инвестигатор — не профессия, а диагноз!..
Именно этим любопытством и был продиктован мой следующий вопрос:
— Скажите, Артур, чем же так хорош мир, ради которого вы готовы покончить с человечеством? Там что — царит тот самый рай, о котором говорилось в библейских легендах? И каким образом все, кто туда попадает, превращаются в ангелов, даже если в земной жизни они были законченными негодяями? И в каком виде люди существуют там1 Как некие бестелесные абстракции? Но тогда какие у них могут быть цели и смысл существования?
Дюпон неожиданно хохочет.
Что ж, подождем, когда его припадок пройдет сам собой. Самый лучший способ обращения с психами — дождаться, когда они сами успокоятся.
— Подумать только! — наконец изрекает главарь Спирали, утирая выступившие от смеха слезы. — И вы туда же, многоуважаемый!.. Ну почему, когда речь заходит о так называемом «том свете», у людей возникают такие жалкие представления? Почему вы пытаетесь обязательно найти для потустороннего бытия аналоги из этого мира? Ангелы, райский сад, белокурые гурии, призрачные бесплотные существа… Как же убога ваша фантазия, смертные!
— Ну хорошо, вот и просветите меня, — прошу кротко я. — Если сможете…
Но он отрицательно качает головой: — А зачем? Вряд ли то, что я вам расскажу, вызовет вас слепую веру в то, что так оно и есть… К сожалению, люди по своей натуре — скептики. Пока сами не пощупают и не попробуют на зуб, они не поверят. «Не верь глазам своим»… «Чувства обманчивы»… «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» — вот ваш принцип. Пусть же так и будет. У вас еще все впереди, Сабуров…
— По-вашему, выходит, что любой, кому посчастливилось заглянуть на тот свет, должен навсегда стать его ярым приверженцем. Однако мне известна масса примеров, когда воскрешенные просто-напросто ничего не помнят, как после крутой попойки… Как вы это объясняете? — Очень просто, — с готовностью отзывается Дюпон. — Одно из положений системологии касается адаптации системы как процесса ее взаимодействия с иными системами. В этом процессе неизбежны отклонения в ту или иную сторону, пока система не достигает оптимального уровня развития.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65