А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Малин бросил ей спасательный жилет, она мигом нацепила его на себя, после чего заправила волосы под зюйдвестку. Хатч бросил взгляд на нактоуз и затем перевёл на море – на два светящихся буйка посередине пролива и на буй с колоколом на выходе из бухты.
– Когда выйдем в открытое море, – сказал он, – я собираюсь на половинной скорости идти по диагонали к волнам. Болтанка будет что надо, так что держись за что-нибудь. И оставайся рядом – мне может понадобится помощь в управлении.
– Дурак, – раздражительно ответила Бонтьер. Нервное напряжение обернуло обыкновенно хорошее настроение вспыльчивостью. – Неужели ты думаешь, что штормы бывают лишь здесь? Что я действительно хочу, так это узнать причину нашей идиотской поездки.
– Сейчас объясню, – произнёс Хатч, вглядываясь в бурное море. – Но тебе это ничуть не понравится.
45
Клэй всматривался в ревущую темень, до боли сжимая в руках штурвал. Громадные волны раз за разом с ужасающим грохотом ударяли о лодку, вода захлёстывала носовую часть, ветер срывал клочья пены с вершин валов. Снова и снова белая пена стекала по окнам рулевой рубки, когда судёнышко выскакивало на вершину и начинало тошнотворное падение к подошве очередной волны. На какой-то миг наступала резкая безветренная тишь, а затем кораблик дико кренился, устремлялся вверх – и всё повторялось сызнова.
Десять минут назад, когда он попытался включить носовой прожектор, выяснилось, что несколько предохранителей выбило, и электричества нет. Запасные батареи тоже отказали – он не позаботился проверить их перед выходом в море, хотя и знал, что это следует сделать. Но гораздо больше его озаботило другое: несколько минут назад «Цербер» без предупреждения снялся с якоря и отправился в путь, игнорируя гудки с лодки пастора; белая махина, неумолимо уходящая в чёрное мятущееся море. В одиночестве, бешено подпрыгивая на волнах, Клэй некоторое время пытался догнать огромный корабль, бесплодно продолжая подавать сигналы – пока тот, наконец, не исчез в яростной мгле.
Священник осмотрел рубку, пытаясь оценить ситуацию. Теперь ему стало ясно, насколько серьёзной оплошностью была попытка догнать «Цербера». Ведь раз они игнорировали его и раньше, конечно, не обратили внимание и теперь. К тому же океан на наветренной части острова Рэгид буквально кипел: накатывающая с востока зыбь сталкивалась с отливом – и в результате злые волны разбегались во всех направлениях. Лоран не работал; пастор остался один на один со стихией, если не считать компаса на нактоузе – единственного рабочего прибора. Клэй попытался править по компасу, прикидывая расстояние. Впрочем, он прекрасно сознавал, что моряк из него никакой, и в отсутствие света ему оставалось лишь считывать показания компаса при вспышках молний. В кармане лежал фонарик, но пастор не мог выпустить штурвал из рук – чтобы рулить, нужны обе.
Свет маяка Бёрнт-Хэд потускнел. Вой ветра и гул прибоя оглушали – чтобы расслышать звон колокола на буйке, пришлось проплыть чуть ли не над ним. Клэй сжал штурвал меж локтей и всем телом навалился на него, в отчании пытаясь думать. Остров меньше чем в полумиле. Понятно, что в такую погоду даже первоклассному моряку было бы тяжело провести лодку меж рифов до дока «Талассы». Но даже если бы его яростная решимость высадиться на острове Рэгид поколебалась, куда тяжелее будет пересечь шесть миль ада до самого Стормхавэна.
Два раза ему показалось, будто он слышит низкий рокот двигателей «Цербера». Но в этом не было никакого смысла: сначала тот направился на запад, теперь возвращается на восток, будто что-то выискивает – или кого-то поджидает.
При новой вспышке молнии Клэй проверил компас, сжимая штурвал в слабеющих руках, в то время как лодка принялась валиться за очередной волной. Пастор слегка подправил курс, и теперь направился чуть ли не прямиком в океан. Судёнышко, содрогаясь, начало взбираться на следующий вал, и, когда крутая стена чёрно-серой воды захлестнула нос и упрямо продолжила расти всё выше, выше и ещё выше, Клэй запоздало сообразил, что поправка оказалась ошибкой. Волна навалилась на рубку, и по лодке будто вмазало железным кулаком. Судно устремилось вниз. Ошеломляющая масса воды выдавила из рамы одно из окон и устремилась прямо на пастора. У него едва хватило времени, чтобы вцепиться в штурвал и всем телом повиснуть на нём, пережидая напор.
Кораблик содрогнулся, всё ниже и ниже уходя в бурлящую воду, и как раз когда Клэй подумал, что на этом всё, он снова к неописуемой радости почувствовал подъёмную силу. Лодка приподнималась до тех пор, пока воды не разошлись и нехотя не схлынули с палубы. Пока судёнышко выправлялось, снова вспыхнула молния – и на мгновение перед ним предстал тяжёлый беснующийся океан. А прямо по курсу лежала тень вод поспокойнее; впереди оказалась подветренная сторона острова Рэгид.
Клэй устремил взор в чёрное небо, и с губ слетели несколько слов: О, Господи, да пребудет на то воля Твоя! – и снова он сражался с морем, разворачивая лодку по диагонали к волнам, и снова повис на штурвале, когда новый водяной вал ворвался сквозь открытое окно. С вершины следующей волны лодка, наконец, скользнула в полосу спокойных вод.
Пастор не успел испустить вздох облегчения, как сообразил, что вода спокойна лишь в сравнении с той бурей, что осталась позади. Тяжёлая зыбь огибала остров с обеих сторон, создавая непредсказуемое волнение, но теперь Клэй, по крайней мере, смог повернуть к причалу. Он чуть-чуть подбавил ходу и вслушался в ответный рёв мотора.
Казалось, увеличив скорость, лодка несколько выиграла в устойчивости. Она заныривала вперёд, тонула, выскакивала наверх и снова заныривала. Без прожектора, с выбитым окном – очень тяжело было выбирать направление в те мгновения, когда судёнышко взбиралось на вершины волн. Клэй начал смутно сознавать, что, быть может, имеет смысл сбавить обороты. На тот случай, если…
Лодка с оглушительным грохотом налетела днищем на риф. Ломая нос, пастора дико швырнуло вперёд, в штурвал; затем отбросило назад, в заднюю переборку рубки. Волна, перехлёстывающая через риф, стремительным потоком понеслась с обеих сторон лодки – и следующий вал развернул судёнышко боком. Отхаркивая кровь и солёную воду, пытаясь собраться с мыслями, Клэй отчаянно рванулся к штурвалу. А затем в борт вломилась третья волна, переворачивая лодку вверх дном – и пастора сбросило с палубы в первозданный хаос воды и ветра.
46
Хатч направил нос «Плэйн Джейн» в пролив. За спиной осталась грохочущая симфония тросов, что хлестали по мачтам лодок, которые истерично болтались на якорных цепях. Ветер был холоден, небо скрылось за пеленой дождя. Доктор вдохнул ртом; соли не меньше, чем свежести. Малин видел такую погоду и раньше, в детстве – но никогда не был настолько безрассуден, чтобы при этом выйти в море.
Последний взгляд на берег – и затем доктор прибавил оборотов и встал лицом к океану. Они прошли мимо плавучих знаков «5 миль/час» и «Держаться фарватера», настолько избитых морем, что те склонились на бок, будто признавая поражение.
Бонтьер встала рядом, обеими руками крепко держась за панель управления.
– Ну? – повелительно крикнула она прямо в ухо.
– Изобель, я совершеннейший идиот! – прокричал он в ответ. – Я видел эти симптомы тысячу раз. Они просто в глаза бросаются. Каждый, кто болел раком и подвергся радиотерапии, сразу поймёт, в чём дело.
– Радиотерапии?
– Да. Что происходит с пациентами? Их тошнит. Они теряют энергию. Облысение. Число лейкоцитов упирается в плинтус. На фоне всех необычных болезней, за последнюю неделю, эти признаки встретились у каждого!
Бонтьер помедлила, несмотря на ослепляющие брызги широко раскрыв глаза.
– Меч Святого Михаила радиоактивен. Подумай об этом. Длительное действие радиации убивает клетки костного мозга, – в сущности, не даёт им делиться. Оно ослабляет иммунную систему, человек становится лёгкой добычей для любой инфекции. Потому-то команда «Талассы» подхватила все эти экзотические болезни, которые и отвлекли моё внимание. Но если клетки делятся медленней, также останавливаются восстановительные процессы – в итоге пациент теряет волосы. Смотри, как медленно заживает моя рука! Высокая доза ведёт к остеопорозу и потере зубов. Симптомы цинги.
– А ещё это может объяснить компьютерные проблемы.
– То есть как?
– Радиация разрушает микроэлектронику, – ответила Бонтьер и искоса посмотрела на него. По её лицу стекали дождь и морская вода. – Но зачем плыть в убийственный шторм?
– Мы знаем, что меч радиоактивен. Но это всё, что мы о нём знаем. Он семьсот лет лежит, запертый в свинцовом сундуке – и всё равно убивает каждого, кто оказывается вблизи. Бог знает, что может случиться, если Найдельман вытащит его. Мы не можем этого допустить!
Как только лодка вышла из-под укрытия Бёрнт-Хэд, море с жестокой яростью набросилось на корпус «Плэйн Джейн». Хатч резко умолк и принялся вращать штурвал, пытаясь направить судно по диагонали. Воздух вокруг лодки наполнился водяной пылью и брызгами. Малин сверился с нактоузом, поправил курс, бросил взгляд на лоран.
Бонтьер обеими руками вцепилась в поручни, опуская голову под безжалостным ливнем.
– Но тогда что представляет собой этот меч?
– Бог знает. Чем бы он ни был, излучает как ненормальный. Лично я не хочу и…
Он смолк и уставился вперёд. Во тьме неясно нарисовалась белая линия, куда выше верхней части лодки. На какой-то миг Малин задался вопросом, не корабль ли это.
– О, Боже! – пробормотал он, с отвлечённым интересом отмечая недостаток эмоций в голосе. – Только взгляни на это.
Не корабль, вовсе нет. С ужасом Хатч понял, что это вершина громадной волны.
– Помоги мне сдержать штурвал! – проорал доктор.
Склонившись вперёд, Бонтьер сжала штурвал в обеих руках, пока сам Хатч отчаянно занимался дросселем. Лодка принялась карабкаться по чуть ли не вертикальной стене воды, а Малин проворно увеличил обороты, пытаясь удержать «Плэйн Джейн» в нужном направлении. Когда судно достигло вершины, его захлестнуло белой пеной и мощным рёвом ветра. Чтобы не оказаться смытым потоком, доктор вцепился изо всех сил и задержал дыхание.
На какой-то миг лодка, казалось, подвисла внутри волны; затем она внезапно сбросила путы и с диким движением штопора перевалила через вершину вала. Малин моментально сбавил обороты, и судёнышко на тошнотворной скорости принялось валиться вниз. И, когда лодка скрылась от ветра за водяными стенами, наступил момент пугающего, сверхъестественного спокойствия. Затем из тьмы на них надвинулась покрытая пеной громадина следующей стены зелёной воды.
– За островом Рек будет лишь хуже, – выкрикнул Хатч.
Бонтьер и не потрудилась ответить. Она вцепилась в штурвал, когда «Плэйн Джейн» с резким скрипом принялась взбираться на следующую волну.
Бросив взгляд на экран лорана, Хатч увидел, что их сносит приливным течением на юго-восток на скорости не меньше четырёх узлов. Для компенсации он подправил курс, опустив одну руку на дроссель, а вторую на штурвал. В промежутке между нырками Бонтьер помогла ему удержать руль.
– Профессор прав, – крикнул Хатч. – Без тебя мне не справиться!
Порыв ветра выдернул длинные волосы Бонтьер из-под зюйдвестки, и они упали за спину восхитительным сплетением чёрного. На лице девушки проступил румянец, и так сразу не скажешь – от возбуждения ли, или от страха.
Лодку захлестнула новая волна, и Малин перевёл взгляд на бушующее море.
– Как ты убедишь Найдельмана, что меч радиоактивен? – прокричала Бонтьер.
– Когда «Таласса» оборудовала медпункт, они привезли с собой всякую всячину. В том числе дозиметр для радиологии. Высокотехнологичный счётчик Гейгера, то есть. Я ни разу не включил эту штуковину, – ответил Хатч и покачал головой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64