А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Возможно, — протянул Найт. — Да, тут есть над чем подумать. — Озабоченно вздохнув, он сказал:
— Допивайте бренди, Лили, ну а потом, может, согласитесь сыграть со мной в пикет?
Лили колебалась. Не так уж она глупа и понимает, что, оставаясь с ним наедине, может окончательно погубить себя.
— Но я не очень хорошо играю, — пролепетала она наконец, в последний раз оглядывая застывшее пюре.
— Лили, зачем говорить не правду? — усмехнулся Найт. — Трис был игроком, более того, знал все карточные игры, какие только существуют в природе. Никогда не поверю, что он не обучил вас всем тонкостям за те пять лет, что вы жили вместе.
Поднявшись, Лили швырнула салфетку на тарелку:
— Ну что ж, придется разбить вас наголову. Я просто хотела пощадить ваше самолюбие.
Найт, сам превосходный игрок, мягко заметил:
— Поверьте, я ценю вашу заботу обо мне, Лили.
Когда часы в коридоре пробили полночь, Найт все еще не спал. Лили, правда, не разбила его в пух и прах, как обещала, но выиграла два роббера из трех с более чем солидной разницей в подсчете очков.
— Вы настоящий капитан Шарп, — заметил Найт, когда Лили поймала его на том, что он не сбросил вовремя пики.
Наградой Найту послужил веселый беззаботный переливчатый смех. Как он хотел снять с ее плеч все заботы и тревоги, избавить от бед и страданий, слышать чаще эту радостную мелодию!
— Думаю, — искренне заметила Лили, — что вас тоже называли так, и не раз. К такому противнику, как вы, нужно относиться с почтением.
— Ах какие комплименты? — галантно воскликнул он. — Не хотите ли заключить пари на исход нашего матча?
Лили задумчиво наклонила голову набок, но глаза сверкали возбужденно, даже вызывающе:
— Вы знаете, что я выиграю, Найт, почему же хотите проиграть еще и пари?
— Ото, мадам, вы становитесь все более самоуверенной! Мы сыграли только один роббер, и, кроме того, вам выпали лучшие карты. Так как же все-таки насчет пари?
— Не знаю. У меня не так-то много денег, и, кроме того, не такая я дура, чтобы считать себя непобедимой. Существует такая вещь, как плохие карты, верно?
— Ваше искусство недостаточно велико, чтобы не обращать внимания на такую чепуху?
— Признаю, что иногда бываю истинно азартным игроком, но все же я не идиотка и не собираюсь пустить на ветер те несколько гиней, что у меня остались.
— Я не имел в виду деньги. Лили.
— Что же тогда?
Найт откинулся на спинку кресла и принял задумчивый вид, постукивая пальцами по столику и зная, что Лили пристально наблюдает за ним.
Какие мысли скрываются в этой хорошенькой головке? Может, она снова хочет его?
Найт поспешно встряхнулся. Вот и говори после этого о дураках и идиотах…
Однако условия были определены, несмотря на то что его предложение заставило Лили затаить дыхание и взглянуть на виконта с плохо скрытым изумлением.
— Это много, Найт, слишком много!
Но он знал: она хочет, чтобы он продолжал настаивать, читал это в ее глазах. Ах этот радостный возбужденный блеск!
И Найт сделал все возможное, чтобы убедить ее, а она позволила ему…
На вопрос, что же он получит, если выиграет, Лили только покачала головой, заявив, что он просто глупый, ведет себя неприлично и обязательно проиграет.
— Тогда какая разница, — пожал плечами Найт.
Теперь оба играли более сосредоточенно, стараясь не делать ошибок. Живой ум Лили помогал быстро принимать нужные решения, а память ни разу ее не подвела. Даже голос из мягкого, нежного стал более резким и холодным, а тон — деловитым. Другая Лили. Он давно уже не получал такого удовольствия.
Они сыграли три роббера, и Лили вышла победительницей. Ему хотелось бы продолжать, но она явно устала, а Лора Бет наверняка проснется с первыми лучами солнца, начнет прыгать на постели и разбудит мать.
— Я проиграл, — заявил Найт, широко улыбаясь. Свеча, стоявшая у его левого локтя, почти погасла.
— И, кажется, очень довольны. Это просто неестественно!
— Зато у вас теперь собственная кобыла, Лили. Вы прекрасно друг другу подходите. Родословная Вайолет безупречна, как вам известно.
— Спасибо, Найт. Она великолепна. Найт не собирался признаваться Лили, что с самого начала купил лошадь для нее. Может, скажет правду… когда-нибудь…
И тут Найт, похолодев, застыл. Когда-нибудь? Кстати, чем расплатилась бы Лили, если бы проиграла? Разрешила бы купить ей новые туалеты? И помочь ему выбрать?
Найт снова улыбнулся, на этот раз коварно.
— В чем дело?
— Гадал, что бы вы стали делать, выиграй я пари.
— По моему твердому убеждению, справедливость восторжествовала, — наставительно объявила девушка, безуспешно стараясь принять строгий вид. Комичность ситуации дошла и до Найта. — Вы невозможны, — провозгласила она. — Во-первых, единственная причина, по которой я согласилась на ваше крайне непристойное предложение, — уверенность в том, что я выиграю. Вам не следует заключать пари, которые независимо от результата вводят вас в расходы. Ну а теперь я иду спать, милорд. Спокойной ночи, и спасибо за Вайолет.
Найт поднялся и немного помедлил, ничего не говоря, просто возвышаясь над ней, потом поднял руку и легко провел кончиками пальцев по ее гладкой щеке:
— Спокойной ночи. Лили, — прошептал он, наклонился, осторожно поцеловал ее в губы и поспешно отвернулся, оставив ее в немом изумлении.
Теперь стрелки проклятых часов быстро двигались к половине четвертого. В следующий раз он предложит такое же пари и окажется победителем. Улыбнувшись этой мысли, он наконец заснул.
— Мой младший брат — точная копия Сэма, мадам, — весело заметил Лили Джон Джонс. — Моя мать с самого его рождения рвет на себе волосы и называет его своей светловолосой Немезидой. — Его зовут Роберт. В восемнадцать лет он покинул дом и теперь терроризирует оксфордских наставников.
Лили только застонала:
— Неужели это никогда не кончится?
— Кто знает? По крайней мере, никому никогда еще не было скучно в компании Роберта.
— По крайней мере, у вас есть опыт, Джон.
— Я очень люблю брата, мадам, и давно обнаружил, что при надлежащем руководстве и соответствующих занятиях он склонен гораздо реже попадать в переделки. А теперь могу ли я встретиться с мальчиками?
Лили познакомила наставника с учениками и села в сторонке понаблюдать. Сэм открыто, откровенно и крайне невежливо уставился на Джона. Тео застенчиво улыбался новому учителю, но при атом был явно насторожен. Джон, однако, заметил Тео:
— Его лордство рассказал, что вы согласились составить каталог его библиотеки. Господи, ну и задача! Может, найдете время рассказать мне об этом?
«Одно очко в пользу Джона Джонса», — улыбнулась про себя Лили.
— Я буду художником, — объявил Сэм, прерывая Тео после того, как прошло добрых четыре минуты. Лили была очень довольна столь несвойственным Сэму проявлением терпения. Четыре минуты — целая вечность для него.
— Художником? — переспросил Джон.
— Да. Дядя Найт сказал, что я должен начать с портретов предков в восточном коридоре. Тому парню на портрете нужно пририсовать усики. У него верхней губы нет.
Джон даже не улыбнулся:
— В таком случае, может, тебе лучше сначала потренироваться на бумаге, прежде чем представить окончательный вариант. Видишь ли, эти портреты останутся в веках, и все последующие поколения будут разглядывать их. Не хочешь же ты, чтобы твой пра-правнук сказал:
— Это работа моего прадедушки. У него, конечно, был талант, только практиковаться он не любил.
Сэм, казалось, был совершенно подавлен столь безупречной логикой, но тут же, вспомнив о своем долге и бросив косой взгляд на Лили, отчеканил:
— Сэp, Тео и я хотели бы узнать о ваших намерениях относительно нашей матери.
— Совершенно верно, сер, — добавил Тео, бессознательно подвигаясь поближе к Лили.
Лили невольно рассмеялась при виде ошеломленного лица наставника.
— Я… Я не понимаю, мальчики, — начал он, и Лили заметила, как краска заливает щеки и ползет под воротничок.
— Мы должны заботиться о нашей маме, — пояснил Сэм. — Мужчины ведут себя крайне глупо в ее присутствии, и нам необходимо защищать ее.
— Сэм! Немедленно прекрати!
— Клянусь, — пролепетал Джон, немного придя в себя, — что у меня не было ни единой дурацкой мысли относительно вашей матушки.
В доказательство своих слов он даже прижал руку к сердцу.
— А руки распускать не пробовали? — настаивал Сэм.
— Довольно, — вмешалась Лили, подходя к Джону. — Вы и так его смутили и к тому же, возможно, оскорбили.
— Нет, нет, мадам, — поспешно заверил Джон. — Не волнуйтесь, Сэм и Тео, в присутствии вашей мамы я постараюсь быть образцом нравственности.
— Хорошо, — смягчился Сэм, — но мы будем начеку, помните это.
— Вы уверены, что по-прежнему желаете находиться в их обществе? — осведомилась Лили у Джона.
— Да, мэм. Я думаю, мы прекрасно поладим.
— Вот и хорошо. Тогда я вас оставлю. Мальчики, слушайтесь мистера Джонса. Я буду с Лорой Бет.
«Ну, что ж, — думал Сам, пиная камешки, покрывавшие дорожку, — он практиковался целых пятнадцать минут, а это очень много. Он даже показал портрет Джону объяснив, что всего несколько мазков помогут решить печальную проблему предка, но Джон настаивал, чтобы он поупражнялся еще немного. Сэм заполнял лист за листом изображениями усов в таком количестве, что даже видел их во сне, кстати говоря, не таком уж и приятном. И сейчас он выскользнул из комнаты, умирающий от скуки, усталый от бесконечных разговоров Тео о паровых двигателях. К тому же оказалось, что новый наставник тоже увлечен этой темой. Одного этого было вполне достаточно, чтобы выгнать человека из дома, что и побудило Сэма к бегству. Дакота не было на обычном посту, и никто не видел, как Сам ушел. День был холодным и пасмурным. Ветер продувал насквозь куртку, но он и не думал возвращаться. Как несправедливо, что Тео завладел вниманием учителя? Он ничем не лучше Лоры Бет!»
Сэм отдалился от дорожки на добрых четыре фута, чтобы отшвырнуть еще один камешек. По крайней мере, завтра они отправляются в Каслроз.
Интересно, есть там другие дети и будет ли с кем поиграть? Может, в усадьбе хорошие конюшни и полно лошадей?
В этот момент мальчик почувствовал угрызения совести за то, что ослушался Лили. Но кто заметит? Он погуляет еще минут десять и вернется обратно в дом дяди Найта, и никто ничего не заметит.
Сэм весело засвистел.
— Клянусь Богом, да это один из парнишек Триса!
Услыхав имя отца, Сэм обернулся и увидел двух отвратительных типов, тепло закутанных и, по-видимому, не боявшихся пронзительного ноябрьского ветра. Оба уставились на него, а тот, что пониже, показывал пальцем:
— Да, самый младший, кажется. Нет, там еще и соплячка маленькая.
Монк метнул в сторону Боя раздраженный взгляд, обозленный столь неуместной точностью.
— Прямо в наши лапы, не так ли. Бой? Эй, ты, парень!
Сэм остановился, готовый улизнуть, и подозрительно наблюдал, как один из громил, поздоровее, направляется к нему. Нечищеные сапоги, полы пальто заляпаны грязью, заросшее щетиной лицо. Однако в усах он не нуждался, верхняя губа была толстой и заметно выпяченной.
— Я дружок твоего па. Угу, Триса Уинтропа. Мы с Боем были его приятелями.
Сэму это утверждение показалось более чем не правдоподобным.
— Ты лживая скотина! — завопил он.
— Ну и длинный язык у этого отродья! Ну-ка шагай сюда!
Сэм, которого отнюдь нельзя было упрекнуть в глупости, повернулся и ринулся прочь, работая ногами изо всех сил. Но неожиданно сильная рука подхватила мальчика поперек живота и подняла над землей. Дом Уинтропа был совсем рядом, в нескольких десятках шагов.
«О Господи, — подумал Сэм, резко посылая локоть в бок врага».
— Ой! — завопил тот, но хватки не ослабил, наоборот, стиснул Сэма так, что мальчик почти не мог дышать.
— Он не походит на Триса, Монк. Уверен, что не ошибся?
— Точно, это его мальчишка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52