А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


«Господи, — думал Найт, не в силах отвести взгляда от этих выразительных глаз, — как она смогла прийти к этому ошеломительному заключению?»
— Поверьте, мадам, вы ошибаетесь. Все-таки что вы решили? — повторил Найт.
У Лили не оставалось иного выбора, кроме как сдаться. Правда, она подумала при этом, что виконт, даже получив по закону власть над детьми, все же не сможет быть слишком внимательным опекуном.
— Мы сделаем так, как вы считаете нужным.
— Что, черт возьми, это означает?
— Вы добьетесь своего законного назначения опекуном детей?
— Да. Если это возможно. Тилни знает, что нужно делать. — Найт сверился с карманными часами:
— Не хотите ли присутствовать? Он должен скоро приехать.
Рука Лили взметнулась к волосам:
— Мне, наверное, нужно переодеться… Я как раз читала им наставления. Сэм — настоящий ангел, такой милый мальчик, он даже… — Она мгновенно замолчала, заметив выражение абсолютного недоверия на лице виконта. — Честное слово! Конечно, он иногда озорничает…
— Он настоящее отродье дьявола, — перебил Найт. — Думаю, преподаватели в Итоне скоро излечат его от желания творить пакости.
— Но он слишком маленький, всего шесть лет, и…
— Миссис Уинтроп, прошу вас немедленно замолчать или вы снова можете оказаться в лапах Уродины Арнольда.
— Шантаж, — объявила она. — Вижу, вы тоже не гнушаетесь подобного рода вещами? Вы просто…
— Принц среди простых смертных? Жаба среди принцев? Принц в волчьей шкуре?
Лили, не в силах сдержаться, рассмеялась. Нет, ей просто этого не вынести! Даже когда она бывала вне себя от бешенства, все равно старалась встать на точку зрения собеседника — атому научил ее отец. Он столько раз пересекал границу дозволенного, что теперь. Лили была способна злиться и хохотать одновременно. И каким звонким, прекрасным, переливчатым смехом, напоминавшим звон серебряных колокольчиков, окутавшим Найта, словно сладостным ароматом жасмина! Виконт покачал головой. Он, видно, с каждой минуток все больше превращается в слюнявого осла. Подумаешь, всего-навсего женщина засмеялась! По крайней мере, хоть чувство юмора у нее есть, и за это спасибо!
— Вам не стоит переодеваться и причесываться. Выглядите, как настоящая мать, — слегка растрепанная, задерганная, суматошная — все как полагается. А, это вы, Дакет? Полагаю, Тилни Джонс явился?
— Да, милорд. Мистер Джонс, милорд. Тилни Джонс был очень привлекательным мужчиной. Лили подумала, что ему не более тридцати пяти лет. Природа, наградившая Тилни умными карими глазами, широкими плечами и атлетическим сложением, одарила его также исключительным чувством юмора и талантом рассказывать истории, вызывающие у слушателей неизменные приступы смеха. Он считался одним из лучших друзей виконта. Пожав руку Найта, он сразу перешел к делу:
— Что еще за история с детьми, Найт? Должно быть, я ослышался! Ты и дети — вещи несовместимые! Может, Трамп просто решил разыграть меня?
— Собственно говоря, Тилни, если бы ты уделил хоть немного внимания окружающему, то имел бы огромное удовольствие познакомиться с матерью этих детей. Миссис Уинтроп, это Тилни Джонс, мой поверенный и парень, который иногда не оглядывается, прежде чем выскакивать с дурацкими замечаниями.
Тилни обернулся, заметил Лили, безмолвно стоявшую у него за спиной, и онемел. Ради всего святого, он ожидал увидеть женщину, выглядевшую, как его собственная мать, а не эту грациозную, похожую на статуэтку, молодую особу, почти девочку.
— Но вы не можете быть матерью!
— Может, старина, — подтвердил Найт. — Правда, только одной маленькой девочки.
«Боже, — думал он про себя, наблюдая за приросшим к полу другом, — клянусь, что никогда не упаду вот так, к ногам женщины, при первом же взгляде на нее! Это просто унизительно и глупо!»
Но вслух он очень мягко произнес:
— Ну же, дорогой друг, скажи: «Рад вас видеть, мадам. Простите мою дерзость. Уверен, что свет не видел лучших детей, чем ваши». Ну же, Тилни, открой рот.
За всю свою молодую жизнь Лили приобрела достаточно опыта в общении с молодыми людьми, относившимися к ней при первой встрече подобно мистеру Тилни Джонсу, и она привыкла попросту игнорировать их. Они для нее ничего не значили, совсем ничего. Вежливо улыбнувшись, Лили подала руку:
— Не обращайте на него внимания, мистер Джонс. Рада познакомиться с вами и верю, что вы сумеете найти решение нашей проблемы.
— Да, мэм, — пролепетал Тилни, не в силах отвести от нее глаз.
— Тилни, возьми себя в руки. Ты смущаешь миссис, Уинтроп и меня, конечно. — Лили осторожно отняла руку, — Ну что, можно продолжать? — язвительно осведомился Найт.
Окрестности Харроугейта, Англия. Октябрь 1814 года.
— Ну да, — кивнул Монк Буш, — наконец-то мы напали на след и ее и отродья. Теперь они от нас не уйдут.
— Пить до чертиков хочется, — пробормотал Бой, проводя языком по густым усам. — И жрать тоже.
— Как всегда. Тощ, как виселичный столб, а лопаешь столько… жирной шлюхе впору. Ну-ка, заткни пасть. Нужно добраться до Дэмсон Фарм, проверить, действительно ли птичка Триса там, и выждать немного.
— Но мы не знаем, Монк, связана ли она с этим делом, — привычно заныл Бой. При старине Трисе ничего не было. Может, он где их запрятал, хоть в том же Брюсселе… почем знать.
Монк смерил партнера злобно-неприязненным взглядом:
— Мы перерыли весь чертов дом сверху донизу, совали носы всюду, даже в мышиные норы. Ничего. А его подстилка сбегает из города вместе с сопляками, едва дождавшись, пока Триса упрячут под землю. Нет, товар у нее, это точно.
— В таком случае, с чего она подалась сюда? К родственникам? Почему не устроиться по-королевски с тем, что она захапала!
По-видимому, Монка тоже это тревожило:
— Не знаю, — признался он, — да и какое его имеет значение?
Она, видать, девка сообразительная. Трис был по уши влюблен в нее, сам по пьяни однажды проговорился.
— Она красотка, ничего не скажешь. Интересно, задрал ей бедняга Трис юбку перед тем, как отдать концы?
— Бедняга Трис? Да ты спятил! Он надул нас, Бой, подкупил проклятого судью и оставил нас гнить в вонючей тюрьме лягушатников. Он заслужил перышко в спину. А что касается крошки, она ведь жила с ним, не так ли? Жила и спала в его доме… приглядывала за ним и его отродьем. Уж Триса-то монахом не назовешь…
— Не то что тебя! — выпалил Бой, наслаждаясь собственным остроумием.
— Захлопни пасть. Бой. Не смешно, не пытайся! Был и останешься дубиной стоеросовой! Ну что ж, может эта птичка и постарается для нас. Сам знаешь — мы позволим ей оставить себе вещичку-другую, а за это поваляемся с ней в постельке.
— Она красотка, — повторил Бой. — Неплохо бы опустить в это озерцо мою удочку, как считаешь?
— У тебя не столько болтается между ногами, чтобы ей врезать как следует, не то что у меня! Знаешь, я не удивлюсь, если это она подсказала Трису упрятать нас в каталажку. Такая куколка должна пользоваться шансом, если он ей подвернулся. — Монк, по-видимому, довольный своими философскими рассуждениями, свысока взглянул на Боя и, помедлив, продолжал:
— Да, это она охмурила беднягу Триса, клянусь. Подговорила его подкупить законников, и нам пришлось вынести за-то-че-ние в этой проклятой тюрьме.
— Но уж нас-то ей не перехитрить, — заверил Бой. Потащилась в Англию и даже не подумала замести следы. Боже, да каждый человек от Брюсселя до Йорка помнит ее из-за трех сопляков, не дававших никому минуты покоя. Помнишь того кучера дилижанса? Только и смог, что закатить глаза, да облизнуться.
— Просто она считает, что мы в тюрьме, и совсем не беспокоится. Старину Триса прикончили грабители, а она и поверила, дура, заключению стражников.
— Как мы вытащим ее с Дэмсон Фарм? Монк пожал плечами, задумчиво сузил глаза и стал еще больше похож на злобного, жестокого решительного хищника. Бой невольно вздрогнул: с Монком лучше не шутить, он всегда своего добьется. Себя он считал ангелом нежности и доброты. А Монк… уж увольте. Вот увидите, каким он станет вежливым и милым, когда разбогатеет!
— Я до нее доберусь, — пообещал Монк, и Бой безоговорочно поверил ему.
Уинтроп Хаус, Лондон. Октябрь 1814 года
— Вот оно что, — вздохнул Тео, уныло сгорбившись. — Представить не могу, что теперь будет делать его милость.
Лили только что рассказала детям о приезде ДЯДИ.
— Я выпущу ему внутренности, — пообещал Сэм без особой, впрочем, убежденности в голосе.
— Он плохой, — вторила Лора Бет.
— Что сделано, то сделано, — вздохнула Лили. — Я попыталась обсудить и решить все, что можно, с поверенным виконта, мистером Джонсом. Если Арнольд сегодня попытается сорвать на мне злость, может, милорд согласится оставить вас троих.
— Нет!
— Я врежу ему в физиономию?
— Он молодой.
Лили попыталась говорить самым рассудительным тоном, каким обычно взрослые убеждают детей:
— Но, дорогие мои, беда в том, что я солгала ему. Арнольд, очевидно, об этом не знает. Если правда выйдет наружу и все раскроется, я ничего не смогу поделать.
— Если все обнаружится и он окончательно обозлится, мы просто уйдем, вот и все.
Дорогой Тео, он совсем не знал жизни, не подозревал, каким холодным и жестоким может быть окружающий мир. Но он и Сэм были ее защитниками, так что Лили постаралась улыбнуться и обняла каждого.
Два часа спустя она надела лучшее платье, поцеловала на ночь детей и пообещала, что придет пораньше рассказать о происходящем за ужином. Мальчиков поместили в очень большой спальне, рядом с ее собственной и комнатой Лоры Бет. Лили прикрыла дверь, спустилась вниз и, вымученно улыбнувшись Дакоту, позволила ему открыть дверь гостиной.
— Лили!
Она немного помедлила на пороге. За спиной Арнольда стоял Найт, выглядевший совершенно спокойным и невозмутимым, хотя в глазах блестели веселые искорки. Лили была уверена в атом… Слава Богу, он ничего не подозревает — Арнольд не успел проговориться! Лили почувствовала такое облегчение, что на миг даже позабыла о страхе перед Уродиной Арнольдом, правда, всего лишь на миг. Именно в это кратчайшее мгновение она увидела его в настоящем свете — жалкий человечишка с гнусными намерениями, воспылавший несчастной страстью к ней.
— Здравствуйте, мистер Дэмсон, — приветствовала она как можно вежливее, наклонив голову. — Надеюсь, путешествие в Лондон было приятным? Гертруда здорова?
— Вполне. Она всегда на ногах с самого утра, разве что иногда жалуется на печень.
— С вашей стороны очень мило приехать и позаботиться узнать, как мы устроились.
— Но это не так! Совсем не так!
— Вы не хотите убедиться, что с нами ничего не случилось? Заверяю, что милорд Каслроз — очень гостеприимный хозяин. Он никогда бы…
— Я не это имел в виду!
Арнольд желал лишь одного — чтобы проклятый виконт убрался. Он изо всех сил пытался успокоиться. Право на его стороне. Но при одном взгляде на Лили всякие разумные мысли немедленно вылетели из головы. Она выглядела еще прелестнее, чем при последней встрече. Арнольд узнал платье персикового цвета, скромное и, возможно, немного старомодное, но выглядевшее на ней не хуже, чем на любой королеве. Волосы заплетены в косу и уложены узлом на голове. Легкие выбившиеся из прически локоны вились на шее и около ушей. Лили выглядела спокойной, невозмутимой. Это БЕЗМЯТЕЖНОЕ выражение, которое Арнольд так живо помнил, было словно приклеено к ее лицу.
— Понимаю. Что же вы имеете в виду, сэр?
— Я хочу сказать, что вы и дети…
— Ужин подан, сэр.
Арнольд грязно выругался, но услышал его только Найт, едва удержавшийся от смеха:
— Благодарю, Дакет. Мистер Дэмсон, не будете ли вы так добры подать руку миссис Уинтроп?
Лили не хотела бы приближаться к Арнольду даже на шесть футов, но поскольку ничего нельзя было поделать, просто улыбнулась и подождала, пока Арнольд возьмет ее под руку. Он весь дрожал, хотя Лили не могла понять, почему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52