А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Спасибо, Стивен, — сказал он и кивнул так, будто был охвачен чувством глубокой признательности. — Я думаю, мы и так отняли у вас слишком много драгоценного времени. О чём бы я ещё хотел вас попросить — это чтобы вы информировали нас, когда временно покидаете лагерь, например, сегодня вечером. На тот случай, если у нас возникнут к вам ещё вопросы. Вы понимаете.
— Да, — кивнул Стивен, восхищаясь способностью магната облекать неприятные обстоятельства в скользкие, как угорь, формулировки. — Естественно.
На этом его отпустили, и он направился к выходу. Каун больше не обращал на него внимания, Уилфорд-Смит ещё раз рассеянно кивнул ему, а писатель и без того лишь наблюдал происходящее. Никто не сказал ни слова, пока Стивен не закрыл за собой дверь вагончика.
Он готов был спорить на что угодно, что в ту же минуту они начали говорить о нём.
***
Два огромных, поблёскивающих хромом грузовика маневрировали на парковочной площадке, окружённые толпой мужчин в серых комбинезонах, которые казались крошечными, как муравьи, на фоне этих колоссов и, размахивая руками, руководили их движением взад и вперёд. Грохот моторов сотрясал землю.
Наверху, у третьего ареала, стояли рабочие и с любопытством смотрели вниз. Повара в кухонной палатке помешивали варево в котлах, которое готовилось к обеду, а глаза их неотрывно были прикованы к серебристым монстрам. Что всё это снова могло значить? Не было никого, кто не задавал бы себе этого вопроса.
Стивен Фокс занял наблюдательную позицию недалеко от первого ряда палаточного лагеря. На грузовиках не было ни надписей, ни фирменного логотипа, ничего.
Наконец фуры встали в такое положение, которым окружающие их люди, казалось, были довольны. Рокот моторов стих, и наступившая тишина показалась оглушительной. Но команда не взяла себе ни минуты отдыха. Не откладывая, они раскрыли задние двери грузовиков, и началась быстрая, кажущаяся хорошо отлаженной выгрузка: большие катушки с кабелями, деревянные ящики, в которых были закреплены своеобразные приборы из тёмного металла, ящики с инструментами, компьютерные мониторы в стальных корпусах.
Всё это действительно сильно напоминало нашествие марсиан. Как в фильме. Чего они хотели? И кто они, к чёрту, такие, эти серые фигурки?
Стивен заметил, что кто-то подходит к нему сзади, и повернул голову. То была Юдифь.
— Мужчина, который зашёл к Кауну незадолго до того, как оттуда вышел ты… знаешь, кто это такой? — спросила она вполголоса.
— Который вчера вечером нас проверял? У меня такое чувство, что это подручный Кауна. Для грязных.
— Он только что был в твоей палатке.
— Интересно.
Она молчала. Наверное, ждала, и Стивен почувствовал, как она начинает сердиться:
— А ты не боишься, что он мог найти твои бумаги?
Стивен улыбнулся. Значит, она всё-таки его союзница. Это хорошо.
— Нет, — сказал он. — Он их не нашёл.
— Почему ты так уверен?
— Потому что я, — усмехнулся Стивен, — сегодня утром спрятал их в твоей палатке.
14
Узкий вертикальный разрез в большей мере подходит для решения хронологических проблем и вопросов датирования. Но это лишь часть вопросов, стоящих перед археологией. Для историков может представлять интерес, насколько велико было селение к определённому моменту времени, было ли оно укреплено, имело ли центральное административное здание, в какого рода домах жили люди, какими ремёслами занимались, чем питались, какую религию исповедовали и т.д. Чтобы добиться ответов на эти и подобные вопросы, при необходимости приходится делать горизонтальные плоские вскрытия или раскопки по определённому слою, задача которых — постепенное открытие единичной плоскости прохождения.
Профессор Чарльз Уилфорд-Смит. «Сообщение о раскопках при Бет-Хамеше».
Доклад Райана был коротким. Когда он закончился, все сидели молча и думали каждый о своём. В стенах мобильного домика что-то таинственно потрескивало. Кондиционер, который в утренние часы включался лишь на короткое время, теперь работал без передышки, а в дневную жару, возможно, и вовсе не сможет надолго защитить переговорное помещение от набирающего силу зноя.
— И что это значит? — наконец спросил угрюмым тоном Каун. — Что у него возникли подозрения? Или нет?
Эйзенхардт внимательно смотрел то на одного, то на другого, и ему всё больше начинало казаться, что физически он где-то не здесь, а в другом месте. Райан сидел спокойно, словно высеченный из камня монумент. Его шеф, напротив, мрачно сдвинул брови и смотрел перед собой, кончиками пальцев отстукивая на столе раздражающий нервы такт.
— Я должен признаться, — возразил профессор Уилфорд-Смит, — что со своей стороны нахожу совершенно нормальным, что человек, приехавший в Израиль и работающий на раскопках, к тому же прихвативший с собой такое мощное справочное пособие, как энциклопедия «Британника», когда-нибудь обязательно проведёт поиск на ключевое слово Иисус Христос. Не говоря уже о том, что это могло происходить и не сейчас, а недели тому назад.
Каун метнул взгляд в сторону Райана:
— А нельзя установить, когда он наводил справки по этому ключевому слову?
Райан отрицательно помотал головой:
— Нет. Это в компьютере не сохраняется.
Каун, казалось, его не слушал.
— Не спускайте с него глаз, Райан, — сказал он. Участок на полированной столешнице, в который он пристально всматривался, наверное, открывал ему интересные виды, по крайней мере, некоторое время он задумчиво кивал сам себе. Затем — так неожиданно, что все вздрогнули — он ударил ладонью по столу и ещё раз вскричал: — Не спускайте с него глаз, Райан, вы поняли?
— Так точно, — невозмутимо ответил Райан.
В воздухе протянулись силовые линии тяжёлого напряжения. Эйзенхардт поймал себя на том, что при взрыве Кауна невольно задержал дыхание, и теперь тайком хватал ртом воздух. Райан, судя по всему, привык к подобным сценам, а вот Эйзенхардт от них покрылся холодным потом.
Наконец медиамагнат расслабился. Как ни в чём не бывало на его лице снова заиграла любезная, уверенная, победоносная улыбка. Он взглянул на всю компанию так, будто это была удручённая спортивная команда, которая только что проиграла важный матч, и её нужно подбодрить.
— Ну? — спросил он. — Как будем действовать дальше?
***
Юдифь не смела шелохнуться. Она сидела на своей кровати, держа в одной руке зеркальце, а в другой — редкозубый гребень, и старалась хоть как-то избавить щётку для волос от песка и пыли и снова пригладить их. Ей по два раза на дню приходилось забегать в палатку, чтобы проделать эту процедуру, иначе она бы превратилась к вечеру в огородное пугало.
Она боялась сделать неосторожное движение и услышать шорох раскрошенной бумаги. Ведь листкам, которые Стивен нашёл вместе с инструкцией для видеокамеры, тоже было две тысячи лет, и уж они наверняка были такие истлевшие и ломкие, что достаточно пристального взгляда, чтобы они рассыпались в пыль, с которой самая лучшая лаборатория мира уже ничего не сможет сделать. И Юдифь спрашивала себя, где же Стивен мог спрятать их в её палатке? Она надеялась, что не в кармане её одежды. Под кровать и между простынями она уже заглянула из предосторожности, прежде чем сесть на неё. Знает ли Стивен, что в течение дня она забегает сюда? Учёл ли он это?
Медленно проводя щёткой по строптивым волосам, она озиралась, игнорируя своё отражение в зеркале. Да где же, чёрт возьми, можно было спрятать в такой палатке столь чувствительные документы?
***
Своеобразные шумы, проникшие снаружи — рёв моторов, скрип камней под тяжёлыми колёсами, тревожные выкрики людей, — заставили Эйзенхардта с любопытством отодвинуть шторку и выглянуть в окно. Он увидел два больших грузовика, которые маневрировали на парковочной площадке, чтобы встроиться среди других машин.
— Что это? — спросил он вполголоса, вовсе не рассчитывая, что кто-нибудь ему ответит.
Однако Каун, который снова был воплощением любезности, прямо-таки подскочил, встал рядом с ним у окна и полностью отодвинул жалюзи.
— Отлично. Наконец-то он прибыл, — сказал он с видимым удовольствием. — Сонартомограф.
— Сонартомограф? — повторил Эйзенхардт, не уверенный, что правильно расслышал это слово.
Каун широко улыбнулся.
— Это должно быть по вашей части, Петер. Сонартомограф просвечивает грунт шоковыми волнами. Наши палеонтологи применяют такие приборы в своих раскопках в Монтане, чтобы обнаружить скелеты динозавров.
— Динозавров?
— Я сказал себе, — объяснил медиамагнат в самом лучшем расположении духа, — что самое вероятное место, где может быть камера — это здесь. Неподалёку от могилы путешественника во времени. Скорее всего, он следил за ней до последнего, как знать. Но чтоб нам не перерывать здесь всю местность, я заказал сонартомограф. Видите прибор, который как раз сейчас выгружают? Выглядит как ларёк для хот-догов. Это генератор шоковых волн. Он выстреливает в землю большим свинцовым ядром, масса которого точно известна, с точно рассчитанной скоростью. А повсюду вокруг расставляются сенсоры — датчики, которые регистрируют эхо шоковых волн и передают его на компьютер. Тот в мгновение ока воссоздаёт на экране изображение почвы под вашими ногами — так ясно, как будто она прозрачная.
Писатель кивнул, находясь под сильным впечатлением:
— И это помогает?
— Это помогает.
— Тогда почему до сих пор ещё ведут раскопки?
Профессор невольно фыркнул, а Каун громко рассмеялся.
Эйзенхардт удивлённо переводил взгляд с одного на другого, не зная, стоит ли смеяться и ему самому. Даже Райан улыбался, что в его случае выглядело очень тревожно, поскольку к такому виду гимнастики лица он прибегал чрезвычайно редко.
— Нет, серьёзно, — Каун наконец успокоился. — Разумеется, отдельные монетки мы при этом не увидим и глиняные осколки тоже, есть много и других вещей, которые придётся всё-таки выкапывать. Но камера, из металла… Как, вы думаете, этот путешественник упаковал камеру? Чтобы она продержалась две тысячи лет? Я думаю, он взял с собой прочный металлический чемоданчик, чтобы она пережидала в просторном футляре из металла, герметично защищённая от пыли, от излучений и слишком высокой температуры.
Это звучало убедительно, решил Эйзенхардт. Почему я единственный, кто всё ещё не может поверить в то, что всё происходило именно так? Как назло, именно я?
— И если этот ящик, — продолжал Каун, — зарыт где-то здесь, мы его найдём. И тогда камера будет у нас в руках сегодня ещё до захода солнца.
— Ну, что ж, — пробормотал Эйзенхардт. Зачем тогда он им вообще понадобился? Каун и без него задействовал все возможные варианты, не дожидаясь, когда ему, якобы специалисту по всему невероятному, что-нибудь придёт в голову. А к идее просветить всю местность при помощи современных технических средств Эйзенхардт и вообще бы не смог прийти, потому что не знал, что такое возможно.
После паузы, во время которой никто ничего не сказал, а все только смотрели в окно на грузчиков, выгружавших приборы, он спросил:
— Но всё-таки, совершенно серьёзно: разве такой прибор не мог бы существенно облегчить работу археологов? Я не понимаю, почему до сих пор копают наугад, если можно предварительно просветить землю?
Каун мягко улыбнулся:
— Цена. Скажем так: даже если мы разроем всю эту местность на двадцать метров в глубину, это всё равно обойдётся нам дешевле.
***
Джордж Мартинес присматривал за выгрузкой приборов, но когда очередь дошла до главного, он бросился помогать сам. Этот прибор, хоть он и представлял собой в принципе лишь грубую, нацеленную в землю пушку для свинцовых ядер размером с человеческую голову, имел свои чувствительные места, а грузчики в серых комбинезонах выгружали ящики с инструментами иной раз так небрежно, что он не мог оставить на их произвол самое сердце всего оборудования.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85