А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Судья Джоффрей Стефенс предупредил: "Тот, кто безответственно, опасно и преступно лихачит на дорогах Оксфордского района, должен быть готов к тому, что будет приговорен к тюремному заключению, и нельзя сказать, чтобы небольшому. Будут назначаться также очень крупные штрафы, и мы будем делать все, что в наших силах, для того, чтобы покончить со всплеском преступного вандализма".
(Продолжение на стр. 3)
Но Морс читать продолжение на стал и бесцельно бродил по комнатам первого этажа. В гостиной Льюис показал на ряд черных видеокассет:
– Осмелюсь предположить, что нам известно содержание некоторых из них, сэр.
Морс кивнул:
– Да. Я бы прихватил одну или две на ночь, если бы имел видео, – но энтузиазма в его голосе не чувствовалось.
– Наверх, сэр? Комната сына...
– Нет. Я думаю, что для одного вечера мы сделали достаточно. А для комнаты сына я предпочел бы иметь ордер. Я думаю, миссис Далей оценит этот жест.
– Но нам по закону не требуется...
– Ну хватит, Льюис! Мы оставим пару констеблей здесь на ночь. Морс пришел к одному из своих импульсивных решений, и Льюис не стал более настаивать.
Когда они вышли из дома, оба детектива снова заметили – снова потому, что обратили на это внимание, входя в дом, – ружье семимиллиметрового калибра, которое раньше стояло на подставке у входа, исчезло.
– Я считаю, что нам пора поговорить с Майклсом, – сказал Морс, когда они уже в сумерках садились в машину.
Льюис воздержался от комментария. Так легко было сказать, что он сегодня постоянно настаивал именно на этом, но он не стал этого делать. В 22.30, когда оставалось всего полчаса до прекращения продажи спиртного, полицейский автомобиль подъехал к "Белому оленю". Лицо Морса расплылось в улыбке:
– Удачный вечер. Смотри!
Но Льюис уже увидел "лендровер" лесничего, стоящий перед пабом.
* * *
Дэвид Майклс, сидевший на высоком табурете в нижнем баре с Бобби, свернувшимся у его ног, уже заканчивал пинту, когда Льюис положил руку на его плечо:
– Нельзя ли переговорить с вами, сэр?
Майклс повернулся на табурете и осмотрел обоих без всяких признаков удивления.
– Только если вы выпьете со мной, договорились?
– Очень любезно с вашей стороны, – кивнул Морс. – Надеюсь, "Лучшее горькое" здесь хорошее?
– Превосходное.
– Пинту для меня в таком случае и... апельсиновый сок для вас, сержант?
– О чем вы хотите перемолвиться? – спросил Майклс.
Втроем они прошли в дальний угол бара, туда же за ними переместился и Бобби.
– Фактически только обо одном, – ответил Морс. – Вы слыхали об убийстве Далея?
– Да.
– Ну... Мне хотелось бы заглянуть в ваш оружейный шкаф, вот и все.
– Когда мы закончим с напитками?
– Нет! Э-э... я хотел бы послать сержанта Льюиса и...
– Замечательно! Хотя лучше бы позвонить и предупредить Кэти. Она заперлась на все засовы.
Морс, кажется, не возражал. Вместе с Льюисом они выслушали, как Майклс переговорил по телефону, стоящему на боковой стойке, со своей женой: приедет полиция – пожалуйста, впусти их – они хотят заглянуть в оружейный шкаф – пусть возьмут то, что сочтут нужным, – буду дома через полчаса – беспокоиться не о чем – чао!
– Я подозреваемый? – спросил Майклс с тщеславной улыбкой, когда Льюис ушел.
– Да, – прямо ответил Морс и допил пиво. – Еще по одной?
– Почему бы и нет? Мне уж точно лучше воспользоваться, пока можно.
– Желательно, чтобы вы пришли утром в Кидлингтонское управление. Около десяти часов, если вас это устраивает.
– Я, может быть, сплю, ущипните меня, – поднял брови Майклс, когда Морс взял в руки два пустых бокала.
– Боюсь, что нет, – ответил Морс. – И... э-э... думаю, лучше будет, если мы пришлем за вами машину, мистер Майклс...
Свежевымытая миссис Майклс, пахнущая шампунем и ароматизаторами, в темно-красном халате на теле и с белым полотенцем, обернутым вокруг головы, немедленно впустила сержанта Льюиса, передала ему ключ от оружейного шкафа и стояла рядом, пока он очень осторожно снимал ружье со стойки – один палец на конце ствола, другой на конце приклада – и упаковывал его в пластиковый мешок.
Держа теперь ружье за цевье, Льюис поблагодарил миссис Майклс и ушел – вслед ему зазвенела цепочка и глухо стукнул засов. Жена лесничего осталась ждать своего мужа. На мгновение Льюис подумал: как она восприняла это? Озадачена, наверное? Или в панике? Понять что-либо по глазам, спрятанным за очками в толстой черной оправе, было невозможно. Не очень коммуникабельна, решил Льюис, осознав, что за время его пребывания в доме она не сказала ни одного слова.
Было уже совсем темно, и сержант слегка нервничал, когда включил фары на полную мощность, высветив молчаливую аллею.
Глава пятьдесят седьмая
Фальстаф. Да, частенько мне приходилось слышать, как бьет полночь, мистер Шеллоу.
Шеллоу. Приходилось, приходилось, сэр Джон, ей-богу, приходилось.
У. Шекспир. Генрих IV
Из четырех мужчин, которые согласились состряпать совместное заявление об убийстве Карин Эрикссон (как полагал Морс), только Мак-Брайд свободно бродил по Оксфорду в этот вечер. В 18.30 он зашел со своими скудными пожитками, сложенными в парусиновый саквояж, в паб «Игл и Чайлд», съел сандвич с сыром и выпил две пинты превосходно выдержанного пива «Бартон эль», после чего задумался о том, где провести ночь. В 19.45 он сел у церкви Сент-Джилес на кидлингтонский автобус номер 20 и проехал по Бенбери-роуд до Сквитчи-лайн, где попытался устроиться в отель «Котсволд-Хауз» (рекомендованный ему Хардинджем), но натолкнулся на продолговатую белую табличку, прикрепленную к толстому стеклу парадной двери: «СВОБОДНЫХ МЕСТ НЕТ». Однако через улицу располагалась гостиница «Каса-Вилла», в которой он снял двойной номер (последний), понимая, как и многие мужчины до него, что лишние два квадратных ярда постельного пространства – напрасная трата денег и к тому же навевают печаль.
Приблизительно в то время, когда Мак-Брайд вынимал из саквояжа пижаму и ставил в один из двух стаканов ванной комнаты свою зубную щетку, Филип Далей стоял и пересчитывал монеты.
Он успел на автобус в 14.30 из Глочестер-Грин. Нормальная цена для экспресса – всего четыре фунта за взрослый билет туда и обратно. Но был разочарован, узнав, что билет только туда стоит приблизительно столько же, и болезненно воспринял отказ водителя согласиться с его формально ложными утверждениями, что он все еще учится в школе. В 18.30 он сел у стены какого-то учреждения, соседствующего с отелем "Боннингтон" на Саутхэмптон-роуд, положил перед собой серо-оранжевый шарф для сбора денег, которые (как он надеялся) потекут ручьем от сострадательных прохожих, и повесил на грудь табличку: черный фломастер по картону – БЕЗРАБОТНЫЙ БЕЗДОМНЫЙ ГОЛОДНЫЙ. Один из приятелей в Оксфорде сказал, что ХОЛОДНЫЙ И ГОЛОДНЫЙ было бы лучше, но летний вечер был сухим и теплым. В любом случае никакого значения это не имело. В кармане у него лежало сорок пять фунтов, и он вовсе не собирался оставаться голодным. Просто ему хотелось посмотреть, сработает ли, вот и все.
Сработало неважно – ответ на эксперимент, кажется, был именно таков: ноги, руки и шея затекли, и он даже (да!) замерз, а монет насчитал всего на восемьдесят три пенса. Должно быть, он выглядел слишком хорошо одетым, слишком сытым, в общем, не нуждающимся. В девять часов он отправился в паб и заказал пинту пива и два пакета хрустящих хлопьев: 2.70 фунта стерлингов. Грабеж среди бела дня! Ситуация не стала легче, когда бритоголовый молодой человек со сплошь татуированными руками и многочисленными кольцами в ушах сел рядом с ним и спросил, не он ли тот член, что раскинул свой шатер на роуд. И если он, то вот пока еще бесплатный совет – сматывайся и побыстрее, – а не то растолкуем что почем.
* * *
Кэти Майклс наклонялась вперед, вбок, назад и снова вперед, вбок, назад, чтобы теплый воздух сушилки глубоко проник в ее густые, иссиня-черные волосы, со специально подрезанной для «Микадо» челкой. Опять виден их природный золотистый цвет, хотя всего несколько миллиметров у корней. На мгновение ей показалось, что она слышит шум «лендровера» поблизости, и она выключила сушилку. Ложная тревога. Обычно она совсем не нервничала или только чуть-чуть, когда оставалась одна в коттедже, даже ночью, и никогда – с Бобби. Но сейчас Бобби с ней не было, он был в пабе вместе с хозяином... и с полицейскими. Внезапно она почувствовала, как страх ползет по ее коже, почувствовала физически, как будто опасное насекомое с мягкими лапами тронуло ее.
* * *
Пробило полночь, и Морс налил себе ночную порцию из зеленой треугольной бутылки «Гленфидича». Зазвонил телефон: доктор Хобсон. Она обещала позвонить ему, если обнаружит что-нибудь еще к концу этого долгого-долгого дня. Не то чтобы она нашла что-то очень существенное, и она понимает, что с этим легко можно подождать до утра. Нет-нет, это не может ждать до утра, настоял Морс.
Пуля, которой был убит Далей, можно заявить довольно уверенно, была выпущена из ружья семимиллиметрового калибра или аналогичного оружия. Пуля вошла в спину на два дюйма ниже лопатки, вышла (на этот раз Морс не моргнул) на один дюйм выше сердца, причинив (полная уверенность!) мгновенную смерть. Время? Между десятью и одиннадцатью – со слабой вероятностью отклонения в любую сторону: скажем, девять тридцать и одиннадцать тридцать. Вероятнее всего, Далей был застрелен с расстояния в пятьдесят – восемьдесят ярдов, баллистики, может быть, поправят ее немного, но вряд ли.
Он, кажется, был доволен. В трубке была слышна музыка, но она не смогла ее распознать.
– Вы еще не спите? – отважилась она.
– Скоро буду.
– Что вы делаете?
– Пью виски.
– И слушаете музыку.
– Да, и это тоже.
– Вы, наверное, очень цивилизованный коп?
– Не всегда.
– Ну что ж... в таком случае...
– Да?
– Спокойной ночи в таком случае.
– Спокойной ночи, и спасибо вам, – спокойно произнес Морс.
* * *
Положив трубку, Лаура Хобсон осталась сидеть совершенно неподвижно, пытаясь сообразить, что же с нею происходит. Почему? Он же на двадцать пять лет старше ее!
По меньшей мере.
Черт его подери!
Она осознала нелепую, смешную правду, но не смогла заставить себя над ней посмеяться.
Глава пятьдесят восьмая
Тот, кто задает вопросы, не может уклониться и от ответов.
Камерунская пословица
Напряжения или опасений на лице Дэвида Майклса не читалось, когда на следующее утро он был приглашен в комнату для допросов, где за Т-образным столом уже сидел сержант Льюис с магнитофоном у правого локтя. Майклса задержали для проведения допроса (информировал его Льюис) по двум вопросам: первый – относительно заявления, сделанного полиции доктором Аланом Хардинджем, копия которого ему передается; второй – об убийстве Джорджа Далея.
Льюис показал на магнитофон:
– Это для того, чтобы не возникло недоразумений, мистер Майклс. Как известно, нас недавно упрекали в якобы неправильном ведении допросов.
Майклс безразлично пожал плечами.
– Вы знаете о ваших законных правах? Хотите пригласить адвоката?
Но Майклс только покачал головой и углубился в чтение заявление Хардинджа...
Он мало разбирался в юридических вопросах, но предполагал в данный момент, что, возможно, виноват в мелком правонарушении, связанном с созданием препятствий при выяснении истины, – но не препятствий для отправления правосудия. Преступные намерения – mens rea – вот что действительно имело значение (так он где-то читал), и ни один человек не вправе утверждать, что его намерения были преступными в тот день год назад...
– Итак? – спросил Льюис, когда Майклс отложил в сторону последний лист.
– Да, приблизительно так и было.
– Вы согласны с содержанием заявления?
– Отчего же нет? Одну или две детали я бы не вспомнил, но – да – я под ним подписался бы.
– Мы не просим вас его подписывать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44