А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

примерно в 740 году хазарский каганат, соседствующий с территориями, занимаемыми славянами, перешел на иудаизм. Тогда в каганат и хлынули толпы евреев. Справедливости ради, стоит отметить, что немногим ранее хазары прославились рядом великих побед над своевольными арабами, и авторитет этого народа сильно поднялся. Будущий император Византии Константин V (741-775) женился на хазарской принцессе. Со временем и сын этой супружеской пары, слившейся, скорее всего, по политическим соображениям, превратился в могучего властелина Византии. Императора совершенно христианской державы Льва IV (775-780) так и называли современники – Лев Хазар. Так вот, именно после разрушения мощного государства хазар на рубежах XII – XIII веков иудеи отхлынули с насиженных мест и появились в большом количестве в Киевской Руси. Примечательно, что Богом избранный народ не сумел удержать хазарское государство от стагнации и окончательного краха. Уже потому, наверное, не стоит так сильно переоценивать степень положительного влияния евреев на жизнь других народов. У каждого этноса всегда остаются специфические, избирательные интересы. Но я-то склонен полагать, что с хазарами произошло примерно тоже, что в России к семнадцатому году, когда они своим неуемной тягой к преобразованиям индуцировали бунт тупого народа. Давно известно: «Там, где появляется еврей, начинается революция». Природная склонность к эксплозивности рушит все преграды на пути еврейской преобразовательности…
Теперь мало кто сомневается, что большинство выживших евреев в ходе Второй мировой войны и некоторых других более ранних потрясений имеют восточно-европейское происхождение, то есть хазарские корни. Известно, что XVI – XVII веках к этому этническому массиву, застрявшему на Руси, были основательно подмешаны «ашкенази» – евреи из Западной Европы, или "сефарды – евреи из Испании, говорящие на идиш. Основная часть евреев на Руси исповедовала ортодоксальный иудаизм, меньшая – хасидизм. Беднота занималась мелкими ремеслами, богачи – взяли в свои руки коммерцию, банковское дело. Тому, кто принимал православие, была открыта дорога практически во все сферы общественной жизни, можно было дослужиться и до звания дворянина. Для того существовал рациональный стимул: защити диссертацию на звание доктора наук и получишь дворянство.
Неустроенные социально, с изломанной соблазнами «общественного признания» душой, молодые евреи бросились в революцию 1905-1907 годов. Затем «кудрявой артистически вздернутой головой» многие из них влезли в октябрьский переворот 1917 года. Победа большевиков вдохнула большие надежды в многочисленные еврейские вихрастые головы. Эти парни, склонные к трибунному пафосу и гиперболизации только собственных достоинств, ринулись к «топке» государственной власти, где переплавлялись, а затем и перековывались «мечи на орала». Однако Сталин переориентировал события внутренней жизни стран: его режим многих «перемолол», но некоторые приспособились. Политика «дикого вождя» резко отличалась от представлений классиков вселенского бунтарства: грузин Сталин оказался способным переплюнуть даже еврейчика Ленина. Правда, кто знает насколько был чист генофонд самого «великого грузина». Нынешняя власть в Грузии демонстрирует удивительную тупость. Прирожденные торговцы цветами могут достукаться до того, что им просто перекроят газопровод и уменьшат подачу электричества!..
Ленин, конечно, был умнее многих своих соратников, а потому его террор для русского народа был еще более кощунственным, изощренным, но вождю были отпущены недолгие годы для садистических оргий. В нем захлебнулся демонизм определенной доли еврейского генофонда. Но широкие массы, скорее всего, и не узнали бы об этой личности так много, если бы у него не появился собственный дьявол-искуситель. То был в некотором роде «водитель судьбы» Ленина, явившийся, как мне казалось, из осколков хазарских евреев: боевых, напористых словно конник-степняк, наглых, как многие евреи с плохим воспитанием, мало штудировавшие «Тору». Короче говоря, огромная роль в ленинской политической карьере принадлежит Парвусу. Этот авантюрист мирового масштаба сумел растолковать немцам, что может извлечь Германия из союза с Лениным, руководимой им партией большевиков. Конечно, в том союзе была смычка политических интересов, и Ленин не собирался подвязываться на роль банального агента Генштаба Германии. Однако все взаимные компромиссы большевиков с немецкой разведкой были явным предательством интересов российских народов, государственных интересов. Скорее всего, угрызения совести у таких политических деятелей и не могли возникнуть, так как не существовали для них такие категории. Главная «болезненная забота» большевиков (можно читать «коммунистов») всех времен и народов была, есть и будет тупая жажда власти. Ничто другое не могло остановить эту партию от борьбы за власть любыми, даже самыми грязными, средствами. Такие действия очевидны и в политике нынешних коммунистов, возглавляемых Зюгановым и иже с ним. Скорее всего, это особый вариант паранойи, и от него избавления не может наступить никогда.
Итак Парвус – дьявол! Настоящее его имя – Гельфанд Александр Лазаревич. С момента знакомства с биографией этого человека, я стал с подозрением относиться к личностям, наделенным отчеством – Лазаревич! Этот тип являлся активным участником революции 1905 года, арестовывался, ссылался в Сибирь, откуда бежал в Германию. Здесь Парвус сумел «погреть руки» на посредничестве в постановке пьес Максима Горького. Но, как сам потом признавался, все вырученные деньги прогулял с барышней в Италии (тоже чисто еврейская затея – «прогулять с барышнями»: имею жену, любовницу, но люблю только маму!). От партийного суда, возникшего по настоянию обиженного Горького, Парвус бежал в Турцию и там успешно занялся бизнесом, нажив неплохой капитал на торговле. Свои основные капиталы, насчитывающие несколько десятков миллионов марок, он хранил в Германии, потому-то и решил помочь военному противнику России. Раскачать империю можно было с помощью «пятой колоны» – ею и стали большевики, руководимые Лениным.
Ульянов-Ленин вернулся в Россию 3 апреля 1917 года, когда ему было сорок семь лет: за плечами никакого опыта созидательной работы, а только навык партийных склок, предательства Родины. «Диктатура пролетариата» понималась Лениным и его сторонниками, как основной метод, ведущий к победе в борьбе за неограниченную власть. Но к такой диктатуре можно было продвинуться с помощью железных штыков: Парвус и Ленин запросили в германском МИДе пять миллионов марок на «усиление революционной пропаганды в России». Такая просьба была удовлетворена 9 июля 1915 года. Затем был «запломбированный вагон» специального рейса из Германии в Россию и вакханалия антивоенной пропаганды началась. К июлю 1917 года партия выпускала в России уже 41 газету. Такое чтиво настойчиво разлагало души не только пролетариата, войск, но и вроде бы думающей интеллигенции. Захват же во время октябрьского переворота почты, телеграфа, мостов, вокзалов и прочего выполнили не красногвардейцы, а быстро сколоченные из немецких военнопленных специальные отряды, получившие команду из немецкого Генерального штаба помогать большевикам.
Неверно утверждение того, что «колеса крутили» в революции главным образом евреи, имеет право на существование. Евреев в делах революции поднялось много: для того можно сравнить их представительство в популяции российского народа. Доминирование евреев в штате наркоматов, органов государственной власти, партийного строительства после революции продолжало укрепляться. Но они сумели скомпрометировать своим поведением многие из нарождавшихся «светлых идей». Маленький пример сути «экономического подхода» ставит многое на свои места в головах сомневающихся. В апреле 1921 года «Нью-Йорк Таймс» привела занятную сводку средств, поступивших на счета заграничных банков: Троцкому – 11 миллионов долларов в банки США и 90 миллионов швейцарских франков в банки Швейцарии; Зиновьеву – 80 миллионов швейцарских франков; Урицкому – 85 миллионов швейцарских франков; Дзержинскому – 80 миллионов швейцарских франков; Ганецкому – 60 миллионов швейцарских франков и 10 миллионов долларов; Ленину – 75 миллионов швейцарских франков. Деньги переводились и другим партийным деятелям за границу регулярно. Из России на эти цели выводились бриллианты чемоданами ни в фигуральном, а реальном смысле. Предполагалось, что деньги пойдут на подрывную деятельность в случае изгнания большевиков из России. Эти-то средства потом Сталин будет выколачивать из «элиты пролетарской революции», мобилизуя для того сыск ВЧК, затевая громкие процессы над бывшими лидерами партии. Все люди, а евреи, окрыленные коммунистической идеей, особенно были склонны прикарманить российские капиталы для сугубо личного пользования.
Какой же смысл удивляться тому, что и современные деятели прежде всего закладывают капитал «про черный день» за границей. В большинстве своем такую прозорливость демонстрируют современные «русские евреи»: тут можно вспомнить о Березовском, Гусинском и прочих. Все они – современные Парвусы… Их опыт с успехом перенимают теперь уже и представители других наций… Наверное, страшнее всего то, что деятельность таких оригиналов порождает ответный национальный экстремизм – движения радикально националистического, фашистского толка. На этой полянке начинают энергично собирать ядовитые грибы и кислые ягоды коммунисты. Важно, что умом обиженные люди нет-нет, да и примкнут к подобным атавистическим движениям…
* * *
Олег всегда был моим первым читателем и главным слушателем «творческих размышлизмов». Но я не ждал от него великомудрых заключений, вещего слова всемогущего, беспристрастного критика. Просто он был ближе остальных ко мне, потому и получал первым мою очередную книгу. Сейчас я тоже вывалил в гущу его мозгов помои историко-публицистического варева. Исподтишка было легко наблюдать, как он плохо справляется с функциями вынужденного ассенизатора.
В молодости мы особо часто втягивались в философское токовище: тогда вели себя, как глухие тетерева на весеннем току. Наверное, мы и стремились к таким обсуждениям по тем же мотивам, что и лесная птица – нас жгли изнутри половые гормоны, и мы пели песни любви нашим виртуальным подругам. Со временем интересы наши разошлись: Олег занялся коммерцией, а я продолжал творить и вытворять. Изредка мы снова впадали в философический транс, но он мне уже перестал быть интересен в дуэтном исполнении. Олег безвозвратно отстал от меня, сохранив только позу пижона, но растеряв свежесть мысли. Это меня удручало, но не озадачивало, ибо я понимал дело писателя – затворничество и неустанная работа на повышение. А дилетантам остается публичная сцена, и разухабистый митинг.
Мы уже не понимали друг друга: я предлагал Олегу вознестись за пределы стратосферы и там покувыркаться в творческой невесомости – иначе говоря, я тянул его к тонкостям мышления, а он спешил топтаться в посудной лавке, точно слон. В делах творческих Олег все больше уподоблялся настойчивому лягушонку, склонному до самозабвения резво прыгать на травке мокрого лужка: ему казалось, что это и есть верх совершенства в преодолении закона всемирного тяготения. Олег разучился с аппетитом лакомиться «деталями творчества», его индивидуалистическими особенностями, он перестал быть поэтом-любителем. Самое страшное, что он не чувствовал «грани»: Олег на полном серьезе пытается потчевать меня заурядностью, примитивом. Причем старался, уподобляясь азартному дворовому мальчишке, зацепить меня дешевой хитростью, да логикой разозленного обывателя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91